Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2312]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4606]
Продолжение по Сумеречной саге [1219]
Стихи [2314]
Все люди [14596]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13559]
Альтернатива [8911]
СЛЭШ и НЦ [8166]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [105]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3651]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей октября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 01-15 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Женюсь на первой встречной
Драко сидит с Блейзом в маггловском кафе и обсуждает решение отца женить его на Астории Гринграсс. Младшему Малфою не слишком нравится, что отец решает все за него, и теплых чувств к Астории Драко не испытывает. В запале он обещает жениться на первой, кто войдет в кафе.

Все что угодно, ради семьи
С момента "Рассвета" прошло 7 лет. Каллены живут в Форксе, но избегают контактов с людьми. Ренесми учится в выпускном классе и встречается в Джейкобом. Все наслаждаются жизнью. Но внезапно появляются Вольтури. Некоторые члены семьи должны покинуть Калленов на большой срок, ради сохранения жизней родных. Но кто это будет? Кого позовут Вольтури и на каких условиях?
Как остальные переживут раз...

"Сказочная" страна
Сборник мини-истори и драбблов по фандому "Однажды в сказке".
Крюк/Эмма Свон.

Ведомые поводком и инстинктом
Впереди раздался радостный собачий лай, и Изабелла, среагировав на шум, повернула голову, чтобы с огромным удивлением увидеть вверенного ей Рики на ярко-желтом поводке какого-то чужого мужика в стильном черном пальто.

Слушайте вместе с нами. TRAudio
Для тех, кто любит не только читать истории, но и слушать их!

Насмешка судьбы
Белла оставляет Эдварда в одиночестве по непонятной ему причине, его жизнь без нее полна трагизма и разочарований, но тут появляется нечто, что снова угрожает безопасности семьи Калленов, но главный вопрос: где же Белла?

Искупление
Можно ли предотвратить повторение истории многолетней давности? Спасти девушку из цепких лап смерти? Наверное можно. Особенно если любовь способна указать вам верный путь. Белла / Эдвард / Закончен / от автора Харама

Sealed by snow | Заснеженные
Белла и Эдвард потерянные и одинокие. Вся их жизнь состоит из попыток убежать от себя. Что произойдет, когда их миры столкнутся? Смогут ли они помочь друг другу преодолеть прошлое? Или же это будет шторм, который разрушит всё вокруг?
Перевод возобновлен!



А вы знаете?

...что можете помочь авторам рекламировать их истории, став рекламным агентом в ЭТОЙ теме.





... что ЗДЕСЬ можете стать Почтовым голубем, помогающим авторам оповещать читателей о новых главах?



Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Самый ожидаемый проект Роберта Паттинсона?
1. Жизнь
2. The Rover
3. Миссия: Черный список
4. Звездная карта
5. Королева пустыни
Всего ответов: 215
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » Все люди

Мужчина без чести. Глава 9. Часть 2

2016-12-4
14
0
Глава 9. Часть 2.


Переехать из Берлина в Сиэтл Карлайла заставили финансовые трудности. Он, будучи юношей двадцати лет, не смог выплатить все семейные долги на родине и вынужден был продать старый родительский дом и искать счастье за океаном, куда его пригласили на бесплатную стипендию с комнатушкой в тесном общежитии. Юридическое право ему посоветовал изучать еще отец, Карлайл-старший, и он искренне считал это своим призванием. Наверное, поэтому так уверенно и пробивался к заветному Олимпу – безбедному существованию.

Ему было тридцать три, когда попытка «выйти в люди» наконец увенчалась успехом, и, выиграв крупное дело, Карлайл получил все, о чем мечтал: большой дом возле озера, дорогую машину и чудесный гонорар, на который еще одну такую машину можно было приобрести.

Разумеется, почувствовав вкус истинной жизни, ему не хотелось растрачивать себя по пустякам. После стольких лет лишений, после стольких беспочвенных попыток вырваться из замкнутого денежного круга, он был наконец-таки счастлив и обеспечен! Так что, когда Каллену-старшему предложили дело за каких-то пять тысяч гонорара, он поспешил ответить отказом. Еще чего!..

Но потом, поразмыслив и придя к выводу, что излишняя гордыня и горячность может отобрать у него все только-только приобретенное, сам (!) перезвонил в контору и взял работу на себя.

Так он познакомился с Эсми Плэтт, обвиняемой в убийстве мужа.

При всем своем недоверии к людям, при всем цинизме к их чувствам и мыслям, как юрист, а уж тем более ко внешности, в милой, едва ли не по-детски сложенной молодой женщине с ангельскими зелеными глазами он не смог увидеть хладнокровную убийцу. «Проникся душой», как много раз потом говорил. И выиграл дело, доказав, как и было на самом деле, что депрессивный Чарльз Плэтт застрелился сам, а уликами, оставленными против жены, намеревался отомстить ей за давнюю измену.

Они поженились в январе тысяча девятьсот восемьдесят третьего. Тогда же переехали в новый дом, еще больше прежнего, еще дороже, в престижном районе. А через год родился Эдвард.

И сегодня, подъезжая к тому самому дому, где провел и детство, и юность, Каллен впервые, не глядя на волнение от предстоящего ужина, ощущает застарелую тоску по этому месту. По улыбке Эсми и ее малиновым пирожкам и по приездам бабушки Кейт с неугомонной тетей. Эта часть – часть детства, ушедшая уже давным-давно, – вызывает трепет и грусть. Что, конечно же, не укрывается от Беллы.

- Чудесный дом, - мягко шепчет она, отстегивая ремень безопасности и пожимая его руку. У нее сейчас точно такое же выражение лица, как пару дней назад, в вечер очередного примирения и признания собственных слабостей.

Эдвард помнит его в мельчайших подробностях. Тогда был задет вопрос, подрывающий все то, что в нем каким-то чудом осталось после восемнадцатого…

Она заговорила об этом после обеда. Робко постучавшись в ванную, где он брился, замерла в дверном проеме, кусая губу. По сравнению с выражением, которым его встретила меньше часа назад, сейчас лицо было едва ли не в скорби.

- Это?.. – тихонько зовет, протягивая вперед брошюрку, что держит в руках.

Эдвард недоуменно оборачивается, взглянув сначала на жену, а только потом на бумажку.

И почти сразу же понимает, почему она расстроена. Увидела…

- Макулатура, - кое-как преодолев вставший в горле комок, бормочет мужчина. Тщетно старается сделать вид, что ничего не произошло, продолжая прежнее занятие. Но зеркало в ванной большое, и Беллу прекрасно видно. Каждое ее движение и каждую эмоцию.

- Я просто предложила…

- Я отказался.

Ее глаза, кажется, на мокром месте.

- Насовсем?

Вот черт!

- По крайней мере, на ближайшие месяцы, - бритва, черт бы ее побрал, дрожит. Вот-вот выпадет из пальцев. А спокойного тона все меньше.

- Именно в ближайшие месяцы тебе и нужно… - осторожно говорит Белла, впустив в голос немного твердости, не свойственной ей в последние дни, - это тот период, когда…

Эдвард вздрагивает, мысленно дополнив предложение до конца, и, конечно же, режется. Лезвие острое.

- Хватит! – мимолетная боль, резанувшая кожу, отражает недавнюю, вполне ощутимую. Является прямым ее напоминанием. Это, наверное, и выводит из себя. Мужчина повышает голос и переходит на ранее недопустимые нотки грубости. Почему-то кажется, что только они смогут помочь.

Белла опускает глаза, что есть мочи закусив губу. Не щурится, не моргает, не упрекает его. Тихонько, незаметно вздыхает, оставляя в покое дверной косяк и самого Эдварда.

Только брошюрку забывает. На стиральной машине, повернутую как раз той стороной, что Каллен ненавидит. Где синей ручкой, едва ли не до порванной бумаги, замазаны номера телефонов. Осталась только пометка их назначения, вводящая в полнейший ужас: «психолог».

Белла уходит, прикрывая за собой дверь, и Эдвард физически чувствует ее разочарование. В нем. В ответе. В решении касательно консультаций…

Он стоит посреди ванной, перед зеркалом, упираясь кулаками в умывальник, и смотрит в зеркало. Смотрит, подмечая каждую черту лица, каждое шевеление мышц, отвечающих за эмоции. И тонкую струйку крови, медленно текущую вниз, тоже замечает. Понимает ее предназначение.

Отвратительно горько и отвратительно беспросветно.

Но никак нельзя помочь и нечем исправить.

Мысль о том, что незнакомый человек мало того что узнает, а еще и будет давать ему советы по случившемуся, доводит Эдварда до самого настоящего озноба и рези в глазах. Они и сейчас мокрые, они и сейчас не держат слезы больше минуты, а тогда…

Впадать в истерику перед женой и доктором совершенно разные вещи, он понимает.

И Эдвард не допустит, чтобы это случилось. Никогда. Ни в коем случае.

Хватит и того, что он уже пережил…


Конечно, потом она вернулась. Конечно, потом, осторожно погладив по спине, получила разрешение обнять и, покачав головой, к чертям смяла злосчастную бумажку. Чуть не расплакалась сама, завидев тоненькую кровавую дорожку на его коже, смешавшуюся с соленой влагой. Пообещала: «Потом». Согласилась: «Не время». И больше на тему доктора-мозгоправа не заговаривала…

Но не это важно. Важно то, что мало что потерпело изменения, хотя и должно было. Да, пятница многое перевернула с ног на голову и заставила увидеть ситуацию в ином свете, но все же…

Белла прежняя. Прежняя и ее любовь.

Каллен согласно кивает на замечание жены, но имеет и дополнение к ответу:

- За исключением некоторых, кто там живет.

Белла снисходительно смотрит на мужа, заставляя повернуться в свою сторону. Ее губы улыбаются.

- Он твой отец, ты еще помнишь?

- Кроме обвинений он никогда ничего мне не давал.

- Эдвард, так или иначе, он тебя любит, - девушка применяет тяжелую артиллерию, легонько чмокнув его в губы, - ты скоро поймешь…

И улыбается, чуточку прищурившись. Карий взгляд мимолетно касается живота.

- Я таким не стану. Он не будет ненавидеть меня, - поморщившись, отрицает Эдвард.

Белла хмурится.

- Ну конечно же нет, - укладывает голову ему на плечо, проводит тоненькие линии по шее, - он будет тебя любить больше всех на свете, Папочка.

И тут же, припомнив его недавнюю реакцию, она прикусывает язык. Торопливо бормочет извинения, подкрепляя их осторожными поцелуями.

- Я не буду, я не буду… - уверяет, не желая портить доброго настроения, - прости…

- Я и есть его папа, Белла, - Эдвард переходит за грань прежде дозволенного для себя, качнув головой, - и ты имеешь полное право так меня называть.

- Просто в больнице…

- Надо было еще в больнице тебе сказать, - любые упоминания о капельницах, рубашках в горошек и людей в халатах Эдварда не прельщают, тему пытается поскорее перевести.

Обнимает Беллу сам, потирая ее плечи. Наслаждается близостью и здоровьем. Тем, что она в порядке.

- У тебя все получится, - спустя какое-то время тишины в темноте автомобиля, который Белла, сославшись на отсутствие заказов, сама забрала с утра из ремонта «Готовым к новым свершениям», уверяет девушка. Тем же тоном, что и всегда.

- Тут нечему получаться, - мужчина наплевательски пожимает плечами, проглатывая волнение, и вынимает ключи из зажигания, - пойдем. Чем скорее начнем, тем быстрее закончим.

Белла не упрямится и ничего не дополняет. Послушно выходит из машины, закрывая за собой дверь. Поправляет расстегнувшиеся пуговицы пальто, зябко поежившись.

Эдвард достает из багажника пакет с омаром, краем глаза подмечая каждое ее движение. И когда оказывается рядом, надежно обнимая за плечи, хмуро сообщает:

- Если ты еще и заболеешь, я ему точно никогда не прощу.

- У меня есть об кого греться, - Белла по-девчоночьи хихикает, прижавшись к мужу. И идет по подъездной дорожке, присыпанной гравием, к широкой голубой двери за тремя ступеньками крыльца.

Они не успевают даже позвонить, как она уже открывается.

Эсми, стоящая на пороге в приятном глазу кофейном брючном костюме, радушно и тепло улыбается.

- Добро пожаловать, - отступая назад, приветствует гостей она. Включает дополнительные лампы, создающие в прихожей сплошную иллюминацию.

- Здравствуйте, - Белла улыбается так же радостно и дружелюбно. Аккуратно обнимает Эсми.

- Привет, мама, - Эдвард отдает женщине пакет с омаром, чмокнув в щеку. Сияющая радостью, она нравится ему больше, чем во время их последней ссоры с отцом, когда плакала. Ради этого можно вечер и потерпеть…

На какое-то мгновенье, не глядя на то, что ужин семейный, Эдвард надеется, что отца нет дома. Но жестоко разочаровывается в своих мыслях уже спустя пару секунд.

В переходе между коридором и прихожей ждет Карлайл. На нем серый свитер и черные джинсы. В принципе, за последние два месяца мужчина не изменился. Те же поседевшие короткие волосы, тот же немного вздернутый вверх из-за мнимого превосходства подбородок. Даже щетина та же – всегда продуманная, всегда – недельная. И только серые глаза – глаза Эдварда – другие. В них, кажется, больше нет спеси и ярости. В них, кажется, где-то затаилась доброта.

Эдвард не верит тому, что видит. Хмурится, пытаясь найти объяснение. Для правды уж слишком невероятно…

- Добро пожаловать, - немного глухо, что совсем не характерно для него, приветствует он.

Каллен-младший и сам не замечает, как протягивает руку. Без задней мысли. Безбоязненно.

Беллу Карлайл осторожно обнимает. Краем уха Эдвард слышит, как она шепчет ему: «Спасибо за приглашение».

В гостиной уже стоит накрытый на четверых стол – прямо возле большого окна во всю стену, с которого сегодня отодвинули все тяжелые шторы. Чудесный вид на лес и озеро. И чудесный аромат от блюд – Эсми расстаралась.

Белла садится рядом с мужем, тихонько стиснув под столом его руку. Ободряюще.

Она ведет себя так, как будто что-то знает. Как будто в этом ужине что-то… другое. Не спонтанное решение провести время вместе и принести извинения. Что-то более… важное. Только понять пока что именно Эдвард не в состоянии.

- Буябес, - торжественно объявляет Эсми, снимая с кастрюли посреди стола крышку и принимая тарелки от гостей, - кажется, сегодня он неплохо получился.

Пока миссис Каллен разливает суп, они с Беллой умудряются обсудить несколько мелочей, случившихся за последнее время. С его мамой у девушки всегда получалось хорошо ладить – Эдвард даже удивлялся. Сам же он сидит прямо напротив Карлайла, немного заслоненного кувшином с яблочным соком (спиртного, к счастью, нет), и смотрит на отца, хотя делать этого совершенно не хочется. Он не должен.

Серые глаза встречаются с такими же серыми. В их соединении есть что-то необыкновенное и очень, очень личное. Полыхающая в Эдварде ненависть на миг ослабевает, сменяясь недоумением. Но потом, конечно, восстанавливает утраченные позиции.

- Приятного аппетита, - закончив с приготовлениями, говорит Эсми.

В гостиной на ближайшие десять минут повисает тишина. Миссис Каллен предпринимает попытки заговорить, и Белла даже вторит ей, но тщетно. Мужчины молчат, лениво перебирая ложками содержимое тарелок и постепенно разговоры сходят на нет. Женщины смиряются с таким положением вещей и решают не торопить событий. В конце концов, молчание лучше ссор. А ссоры наверняка будут, стоит лишь кому-нибудь из Калленов открыть рот…

На второе свиной антрекот. В исполнении Эсми это блюдо шедеврально – было, есть и будет. Эдвард улыбается, отвлекаясь от недомолвок с отцом, и делая матери комплимент. Та смущается.

- Неужели?..

В этот раз привести все к общему знаменателю – молчанию – не удается. Не позволяют, решив, что достаточно.

- Ты две недели не звонил, Эдвард, - с легким упреком говорит Эсми, недовольно взглянув на сына, - а мне ведь все еще интересно – и всегда будет интересно нам обоим, - она оглядывается на Карлайла, и тот медленно кивает, - что с тобой происходит.

Эдвард всеми силами пытается улыбнуться, но не может. Все две недели – полторы – не звонил никому. Не был в состоянии. Но назвать причину этого и назвать то, что произошло за это время в жизни, – смерти подобно. Ни за что. Тем более давит присутствие Каллена-старшего. Прямо-таки душит – он хочет подробностей.

На помощь как всегда приходит Белла, уловив его мимолетный отчаянный взгляд. Снова пожимает руку так, чтобы никто не видел, и улыбается ласковее.

- Эдварда повысили, - объявляет она, посмотрев на мужа, - теперь он вице-президент компании и будущий преемник боссовского кресла.

Столь торжественное представление мужчину смущает. Он немного теряется.

- Вице-президент? – бровь Карлайла изгибается в вопросе, в точности как у сына. И тому приходится кивнуть, с яростью признавая, что сердце все же вздрагивает. Ну неужели все зависит от одобрения? Почему ему всю жизнь нужно одобрение того, кто не хочет, не может и никогда не станет его давать?!

- Поздравляем, милый! – восторг, светящийся в глазах матери, вдохновляет и, если честно, помогает отрешиться. Меньше, конечно, чем беллин, но все же имеющий определенное влияние.

Впрочем в кои-то веки Карлайл не отпускает какого-нибудь циничного замечания. Таким же вежливым голосом, как и жена, произносит:

- Поздравляю, Эдвард. Это заслуженно.

От неожиданности мужчина едва не роняет вилку.

Заслуженно?!
Не то… что-то не то… не тот Карлайл. Не тот дом? Какого черта?..

Больше всего с ночи восемнадцатого Эдвард ненавидит сюрпризы и неопределенности. Будь его воля, стер бы даже полутона красок. Ясности и четкости – вот чего хочется. И ни граммом больше.

Может быть, это и подталкивает к неожиданному решению. Даже не решению, рвению сказать. Хочется и… все. Просто хочется. Почему-то именно сейчас.

Вопросительно взглянув на Беллу, пока Эсми отвлекается на унос грязных тарелок, Каллен-младший нерешительно касается пальцами ее живота. Ждет позволения.

Белла дает его, целомудренно и мимолетно поцеловав мужа в губы. Ее беззвучный шепот «Да» ему прекрасно слышен.

Поэтому, когда Эсми возвращается, а Карлайл наполняет опустевшие стаканы соком, Эдвард, взяв девушку за руку, говорит:

- У нас есть еще одна новость.

Родители с интересом и серьезностью смотрят на них обоих. В глазах Эсми затесалась робкая надежда, а во взгляде Карлайла – капля хмурости. Они все во внимании.

И в этой атмосфере, в этой по-настоящему домашней обстановке, когда вокруг родные стены, когда рядом родные (пусть даже и не все) люди, когда тепло и спокойно, когда прежняя жизнь совсем рядом, едва ли не стучит в окно (банальная ведь ситуация – объявление о беременности), а Пиджака нет и в помине, Эдвард неожиданно чувствует себя счастливым. А еще гордым. А еще – настоящим. Мужчиной.

И без робости смотрит прямо в серые глаза отца.

- У нас получилось, - победно заявляет он, с нежностью оглянувшись на Беллу, - у нас будет ребенок.

Вскрикнув, эмоциональная Эсми вскакивает со своего места, распахнув невестке объятья. Сначала Белла, потом – Эдвард. Она целует их обоих. Она счастлива ничуть не меньше. В зеленых глазах безбрежный восторг.

- Молодцы, какие молодцы, Карлайл! - щебечет она, приглашая мужа влиться в атмосферу всеобщего празднования. - Видишь, а я говорила! Я знала это!

Мистер Каллен сдержанно кивает, но улыбки (неужели?) скрыть даже ему не удается. Хмыкнув, он поднимается со своего места, обогнув жену. Эдвард настороженно следит за действиями отца, не готовый к объятьям. Ограничивается рукопожатием, не глядя на недовольное лицо матери.

Впрочем, для Карлайла его отказ не является поводом для обвинений. Он на удивление великодушен сегодня.

- Поздравляю.

- Спасибо, отец.

Сдержанно и коротко. Спокойно.

Эсми это, конечно, не нравится.

- Побольше эмоций, мальчики! - велит она, следя за горящим взглядом Беллы. - Разве это не повод для радости? Дети – цветы жизни, а внуки – ее смысл!

И она начинает закидывать Беллу вопросами о том, как давно они знают, кто это будет, кого она хочет… Эдвард пытается участвовать в разговоре и брать огонь на себя, спасая жену от излишнего маминого энтузиазма, но сегодня это, кажется, ни к чему.

Белла по-прежнему рядом с ним и по-прежнему держит его за руку, но отвечает не просто ради вежливости. Ей действительно хочется это обсудить. Эсми интересно, Эсми спрашивает…

Каллен-младший чувствует укол совести за то, что не уделил такой важной для девушки теме столько внимания. Она ждала, что и он на подобное известие среагирует так же, так же будет расспрашивать, а вместо этого…

Однако, как ни странно, из неловкости и смущения его вытаскивает на поверхность Карлайл. Негромко предлагает прогуляться и дать женщинам вволю наговориться. А чай?.. Чай – потом.

- Ты идешь? – поворачиваясь к нему, спрашивает Белла. Готова к любому ответу и к любой, если нужно, его реакции. Ее преданность поражает.

- Да, мы прогуляемся, - мужчина принимает решение достаточно быстро, облизнув пересохшие губы и не особо о нем думая, - где-то полчаса…

- Отличная идея! – воодушевленно поддерживает Эсми, ласково ему улыбнувшись, - у нас как раз есть чем заняться…

Они с отцом вдвоем выходят за дверь. И сегодня Карлайл пропускает сына вперед. Впервые, наверное, в жизни.

Один из плюсов этого дома – дорожка, ведущая с участка дома прямо к лесу. Он небольшой и достаточно редкий, так что никаких диких животных, кроме ежиков и мышей, пару раз пробегающих мимо за всю дорогу, нет вокруг на километр. Но атмосфера величественная и настоящая. Истинно лесная. Под ситуацию.

Эдвард идет рядом с отцом, глядя на темное небо, на плывущие мимо облака и шумящие кроны высоких деревьев. Дорожка хорошая, удобная. В детстве он обожал играть на ней в догонялки с Эмметом.

За пять минут пути никто не произносит ни слова. Эдвард не знает, о чем следует говорить и о чем собирается говорить Карлайл, а тот, судя по всему, не имеет представления, с чего начать. У него тоже есть новость.

Молчание и нерешительность перебиваются действиями Каллена-старшего. Он достает из кармана черной куртки сигарету, намереваясь закурить. Крохотный язычок пламени, вспыхивающий в темноте, взрывной волной ударяет по памяти Эдварда.

- Не смей, - шипит он, чуть ли не до крови прикусив язык.

«Есть закурить?» - бас Пиджака словно бы эхом отдается от близстоящих сосен.

Карлайл немного теряется.

- Только не забивай мне голову заботой о здоровье, - хмуро предупреждает он.

- Если ты станешь курить, я уйду, - безапелляционно заверяет Эдвард, останавливаясь посреди дороги. Уж слишком живо воспоминание – в том числе о недавней ночи на плохо освещаемой аллее, – чтобы спокойно его перетерпеть.

Мужчина смеряет сына удивленным взглядом. Пытается понять, серьезно тот или нет.

Вывод делает правильный. Убирает сигарету обратно в карман.

Тишина снова обволакивает их обоих. И снова не мешает идти, пиная ногами с дороги маленькие камешки.

- Эммет был сильно расстроен моим отсутствием? – нерешительно интересуется Эдвард, мобилизуя все силы для этого вопроса. Хоть что-то, но, черт подери, надо сегодня сказать.

- Даже если так, он не сказал нам, - Карлайл пожимает плечами, оглянувшись на пролетающий мимо сухой кленовый листок, - он весь вечер смотрел на Розали.

- Уверен, она была этому рада…

- Он сделал ей предложение в среду, Эдвард, - отец останавливается, принуждая Эдварда остановиться следом. Смотрит ему прямо в глаза.

- «Да»?..

- Да. Она сказала: да.

- Белла знает?

- Роуз не смогла ей дозвониться, - Карлайл хмурится, подмечая каждую эмоцию сына, - никто не смог, Эдвард. Ни в среду, ни в четверг, ни в пятницу. Где вы были?

- Дома, - мужчина сам себе не верит. Но что-то более правдоподобное придумать просто не в состоянии.

- Нет. В пятницу ей никто не открыл, - Каллен-старший жаждет правды. Эдвард видит это. Не может отрицать.

- Это важно? – устало спрашивает он.

- Да, Эдвард, - Карлайл пускает в глаза жесткость, - вы ведь были в больнице, правильно?

У мужчины неприятно сосет под ложечкой. И снова это ощущение контроля, неравенства… черт! Элиот знает, отец знает… у них свои источники?

- Откуда ты?..

- Не имеет значения. В чем причина?

Допрос. Сегодня. Ну почему, почему все сегодня?

Эдвард внезапно ощущает странную усталость. Хочется развернуться, вернуться в дом, забрать, прямо-таки вырвать из объятия Эсми Беллу и, приехав домой, поскорее лечь в постель. Обнять ее, прижать к себе, вдохнуть родной запах… уснуть. Надолго. До полудня, а может, и до вечера. Такого количества сил, как было сегодня потрачено, не планировались. Эдвард в принципе не думал, что они у него есть…

- У Беллы была угроза прерывания беременности, - незнакомым самому себе голосом докладывает он, утомленно выдохнув. Тайна была так себе. И плевать, что говорит он ее Карлайлу. Как там убеждала Белла – «Он твой отец»? Ну, пусть тогда этого и будет достаточно.

- Опасность миновала? – на лбу Каллена-старшего озабоченность обозначается пятью глубокими морщинками. Они же собираются у глаз.

Неужели его это волнует?

- Да, - отрывисто кивает Эдвард. Отворачивается от отца, раздумывая, стоит ли идти домой. Странное состояние, когда не хочется ни туда, ни обратно, накрывает с головой. Стой посреди леса, смотри на деревья и думай… думай о чем хочешь… пока не вернется желание действовать.

- Если надо, я найду доктора… - звучит аккуратное предложение.

- Все в порядке, отец, - повторяет Каллен. Сквозь зубы. Не хочет это обсуждать. Больше – нет.

Их опять накрывает молчание. Только теперь стоя на месте. Под соснами.

- Ладно, я в любом случае позвал тебя не за этим, - Карлайл тяжело вздыхает и, кажется, волнуется. По крайней мере, такого выражения на лице отца Эдвард не видел уже давно.

В воздухе витает напряжение… странное напряжение, необычное. Такое же ледяное, как и мелкие-мелкие снежинки, устлавшие недолговечным покровом землю меньше получаса назад.

- Эдвард, я хотел извиниться за среду… все мною сказанное тогда, по телефону, по меньшей мере недостойно поведения взрослого человека. Я не думал о том, что делаю.

Каллен фыркает – не столько от возмущения, сколько от глубочайшего неверия тому, что слышит, хоть и намерен отрицать:

- Мама заставила тебя это сказать?

Карлайл предупреждающе поднимает вверх указательный палец. Призывает дослушать.

- Не перебивай меня сейчас.

Делает глубокий вдох. Продолжает.

- Эдвард, тебе может казаться все что угодно в наших отношениях, но все время, с самого твоего рождения, я делал все, дабы воспитать из тебя настоящего мужчину и хорошего человека. Чтобы твоя жена всегда могла найти в тебе поддержку и утешение, как твоя мать во мне. Чтобы она не думала о том, на какие деньги вам жить и из чего готовить сегодняшний ужин. Чтобы главным в ее жизни были дети и ты, а не финансовые расчеты…

Каллен-младший поджимает губы. Еще более неожиданный, чем все предыдущие, поворот разговора ему не нравится. Уж слишком все… искусственно, наигранно звучит. Даже если принять во внимание, что говорят они посреди леса.

- И я, конечно же, твоих ожиданий не оправдал.

- Мне казалось, что да, - Карлайл признает неутешительную правду, - твои займы, твои доработки, вечная занятость и никакой определенности даже с домом… я был в ужасе.

Он усмехается. Сам себе. Натянуто и грубо.

А затем, к удивлению сына, выныривает из глубин прежней фразы на поверхность достаточно ровно и спокойно, без обвинений:

- До сегодняшнего дня, Эдвард.

- Ну, хоть ребенка зачать я в состоянии – уже плюс, верно? – саркастически усмехается Эдвард. А глаза предательски жгут наворачивающиеся слезы, являясь противовесом всему происходящему.

Вот где ненужная функция организма…

- Не только, - так же спокойно продолжает Каллен-старший, - рано или поздно у вас были бы дети, я в этом уверен. Речь о другом: сегодня за ужином я увидел, что ты стал для Беллы тем, кем должен был. Хватило одного взгляда на то, как вы шли к крыльцу.

- Я шел к этому крыльцу с ней трижды. Почему же только теперь? – оскалившись, задает вопрос мужчина. В груди что-то сжимает, а дыхание перехватывает. Откровенность – не его конек. Тем более с тем, кто совсем недавно был худшим вариантом для изливания чувств…

Карлайл готов к вопросу. А к ответу готов еще больше. Хоть мнимое спокойствие, смешанное с уверенностью, и притупляется.

- Я был у доктора в четверг, Эдвард, - заявляет он.

Мужчина почти физически чувствует, что в груди что-то вздрагивает. Несмотря на всю ненависть, на всю обиду, испытываемую к отцу, вздрагивает. Непозволительно больно. За последние дни эти слова стали страшнейшими из заклинаний и самым безжалостным из обречений.

- Доктора?.. – не надо. Ну не надо, пожалуйста. Что еще?!

- Доктора Маркса, если это что-то тебе говорит, - натянуто усмехнувшись, отвечает отец, - но это не суть.

Он на мгновенье прерывается. Всего на мгновенье, но Эдварду хватает, чтобы обнаружить все. В том числе легкую дрожь голоса, проявлявшуюся в Карлайле при нем лишь однажды, когда Эммет едва не утонул в горной реке во время их похода.

- У Маркса есть восемьдесят процентов подтвержденных подозрений, что у меня альцгеймер. «Предеменция», как он красиво выразился.

Выложив все карты и высказав правду, как обычно, по старой привычке, отец поднимает голову. Чуть выше, чем нужно. Ждет реакции, прожигая серым и всепоглощающим взглядом и лицом, испещренным морщинками. Терпеливо ждет…

А Эдвард не знает, в состоянии ли эту реакцию дать.

- Альцгеймер?..

- Если есть другое название, и ты хочешь его услышать, я его не знаю, - пытается шутить. Карлайл? Шутить?..

- Подожди… но это же не точно, - Эдвард хмурится, пытаясь как-то сопоставить услышанное со здравым смыслом, - он ведь не сказал, что так оно и есть?

Как плохой спектакль. Как гребаная сказка с ненужными персонажами и неправильным финалом. Нет настоящего, нет правды. Это все для смеху или для слез. Так, чтобы запомнилось…

Это его месть – за ожидания, за надежды, не воплотившиеся. Сейчас Карлайл закатит глаза, сожмет губы и, толкнув сына в плечо, убедит в своем черном чувстве юмора. Сейчас-сейчас…

Однако Каллен-старший молчит. Рушатся последние надежды…

- Эдвард, - Карлайл качает головой на его метания, серьезно посмотрев на сына и вдребезги разбивая наспех сооруженные теории, - не порти моего нового впечатления о тебе. Отрицание – не лучший вариант.

Мужчина до крови прикусывает губу, но обидеться не в состоянии. Не может сейчас.

Вместо этого, удивляя себя, Карлайла и, наверное, большинство безмолвных деревьев вокруг, впервые за долгое время, не до конца отдавая себе отчет в происходящем, слившемся в пеструю и быстротечную струю, разбивающую на части сознание, обнимает отца. Крепко и отчаянно. Будто бы от силы этих объятий что-то зависит.

Сжав губы, сдерживается, осознавая, что такого поведения Каллен-старший не оценит. Но отпустить его не может. Не хочет. Не станет.

Ни сейчас, ни потом.

- Нет… - бормочет, скатившись до постыдного детского тона.

Как по щелчку, как по сигналу, одни мысли меркнут, а другие возрождаются из пепла, появляясь на арене. И точно так - с чувствами. Смешанными, непонятным, но сильными. Очень сильными. И все они, как одно, главное, вспарывают кожу. Ощутимо ранят. Снова. Сильнее, чем когда-либо прежде.

- Эдвард, - предупреждающе зовет отец. Напрягается.

- Нет! – яростно, хоть и шепотом, выплевывает тот. И смаргивает пекучие слезы, послав куда подальше запрет на них.

Жизнь быстротечна, жизнь – непредсказуема. Один день может перевернуть все с ног на голову и огорошить невероятным фактом. Болезненным. Упрямым. Немыслимым. Теперь все это окончательно доказано.

«За жизнь платят смертью» - но не в прямом же смысле! Но не так же!

Кажется, понимает и Карлайл. По крайней мере, тоже себя отпускает. Сдается. Неожиданно, но сдается. Тоже сдается. И тоже обнимает сына. И тоже крепко.

- Я горжусь тобой, - сдавленно произносит, наверняка так же, как и Эдвард, сдерживая глупые слезы, - не глядя на все это вокруг. Я тобой горжусь, Эдвард!

Ну, вот они, те слова. Те самые, в которых любовь и признание, родительская гордость и уважение, доверие. Те, в которых нет ни капли фальши или притворств, которые чисты, как снежинки под ногами.

Они звучат – здесь, для него, от Карлайла. От самого Карлайла. В реальности.

И он не сомневается в них, не издевается, не шутит. Говорит от сердца.

Только вот незадача: чтобы услышать подобное, понадобилось тридцать лет воинственного молчания и одна неизлечимая болезнь…

Эдвард глубоко вздыхает, прикрывая глаза. И шепчет, крепче обхватив мужчину:

- Спасибо, папа…

Получасом позже, как обещали, они оба вернутся в дом. И оба, сидя друг напротив друга, будут пить чай с пирогом Эсми, обсуждая какие-то мелочи. Узнанная на улице правда покажется сном. Чаепитие – реальностью. И дом – просто домом. Родным и теплым.

Эдвард будет смотреть на мать, которая, по уверению Карлайла, и заставила его признаться в диагнозе сыну. Смотреть, как умело она наслаждается оставшимися им с мужем днями, и поражаться ее стойкости, выдержке и любви.

А еще будет смотреть на Беллу. На то, как она легонько пожимает его руку и как улыбается. Сочувствующе, с любовью. Она знает. Ну конечно же знает – отсюда и разговор в машине, отсюда и поддержка во время ужина. Они все, кроме него, знали.

…А ночью, уже после окончания ужина и возвращения домой, где по стенам то и дело пробегают отблески фар поздних машин, Эдвард, не глядя на двойную дозу успокоительного, будет кричать во сне, сдирая кулаками простыни с матраса.

И Белла, конечно же, будет рядом.

- Любимый, любимый, - шепчет, целуя мокрые щеки и вынуждая проснуться, - хороший мой, не надо… все, все прошло. Я здесь.

Наивно думает, что причина опять Пиджак. Что только в Пиджаке дело…

Ошибается.

Задохнувшись, Эдвард вздрагивает, что есть мочи прижимая жену к себе. Сворачиваясь вокруг нее клубком, соединяясь с ней каждой клеточкой тела. Как в первую ночь.

- Что же я наделал?.. – шепчет, подавляя всхлипы.

- Ты ничего не сделал, - мягко уверяет она, накрывая его одеялом, - ты ни причем, это не твоя вина.

- Я не говорил ему… я вел себя…

Ненадолго замолкает, пытаясь вникнуть… и вот теперь понимает, что о Карлайле. Снова, как и на ужине, выпускает наружу свое сострадание.

- Эдвард, ты его любишь. Он знает.

- Нет… он думает… он понимает, что я…

- Любишь, - не принимая отказов, повторяет Белла. Снова целует мужчину, только ощутимее, - конечно же любишь. Мистер Каллен знает. Тише.

- Это несправедливо. Он не заслужил!

- Да, милый, я знаю, - она тяжело вздыхает, погладив его по волосам, как ребенка, - мне жаль… мне очень жаль…

- И я все это время, все эти недели, годы… - Эдвард зажмуривается от ярости. И к себе, и к отцу. Всепоглощающей.

- Время еще не вышло, - утешающе шепчет девушка, наклоняясь немного вперед и создавая волосами завесу, окружающую Эдварда теплой темнотой и приятным запахом, - у вас оно еще есть. Еще много.

- Нет! Нет его, этого гребаного времени!

Как несколько ночей назад, как и много дней назад, Эдвард плачет. Безостановочно и горько. Чуть ли не с воем. А Белла так же сидит рядом, гладя его волосы и стирая слезы. Время от времени что-то говорит, время от времени крепко обнимает.

Любит – доказывает, показывает. И не бросит. Ни за что. Принимает то, что остановиться сейчас Эдвард, не глядя на все желание оградить ее от вида таких истерик, не в состоянии. И уверяет на его несмелые мольбы, что ничего больше с ней не случится. Что переживет. Они оба.

В конце концов, Эдвард прекращает говорить. Вслушивается в тишину, перебирает свои мысли, оценивает поведение и случившееся… весь этот день. Проникается им.

Произносит следующую фразу лишь после двадцати минут тишины. Произносит, решив, что для Беллы достаточно его немужского поведения, а для Карлайла – его жалости. Ни то, ни другое делу не поможет.

- Он гордится мной, - шмыгнув носом, заявляет Эдвард.

- Конечно, это очевидно, - поспешно соглашается Белла.

- Теперь я знаю, - Каллен расправляет плечи и медленно садится на кровати, прекращая до синяков сжимать руки жены, - и знаю, что буду делать.

Она выжидающе смотрит на него снизу вверх. Полулежит, готовая, если что, тут же вернуть к себе в объятья, и слушает.

Маленькая, красивая, любимая и драгоценная. Его драгоценная Белла. Мать его драгоценного… Комочка.

«Чтобы твоя жена всегда могла найти в тебе поддержку и утешение, как твоя мать во мне…» - и она сможет. Он обещает ему. Сможет.

- Я покажу, что это не зря, - тихо шепчет Эдвард, напитываясь решимостью, поступающей из ниоткуда, - что он не зря это сказал.

И, дождавшись, пока жена снова его обнимет, уже сев, уже сам после некоторой паузы целует ее макушку.

План-решение – то самое, что искал так долго и похожее на то, что вырисовывал на бумаге целый рабочий день – выкристаллизовывается в голове. Становится четким, ясным и понятным – как и полагается. Наполняет собой все сознание.

Ради Беллы, без которой не может жить, ради Сероглазика, который призван стать вторым самым значимым для него человеком на свете, ради Эсми, столько времени бывшей лучшей женщиной в его жизни, ради… отца – прекратить поощрять жалость в себе к случившемуся восемнадцатого ноября. Прекратить (или хотя бы попытаться прекратить!) давать сознанию возможность проигрывать это снова, доводить до кошмаров, портить жизнь.

Психолог, психиатр? Какая там была бумажка, какой телефон?

К черту! Кого угодно. Ради них. Ради них всех!

Черный Пиджак будет его частью все оставшееся существование, но это не значит, что он помешает ему свою жизнь прожить так, как он сам пожелает. И как надо для тех, кого он любит.

Эдвард как никогда уверен, что справится. Как никогда честен с собой. Как никогда решителен.

Этой ночью, держа в объятьях Беллу, он снова становится мужчиной.

Тем самым, какой, как считал, был безвозвратно уничтожен в декабре две тысячи тринадцатого года…

- Anthurium blühen, Isabella, - горячо шепчет он, прикрыв глаза, - Ich verspreche*.

Примечания:
*Антуриум будет цвести, Изабелла. Я тебе обещаю.
Антуриум – цветок мужской силы. Цветок Мужчин.


Всех желающих обсудить главу буду рада видеть на форуме. До заветного финала остался всего один шаг.


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/58-16148-1
Категория: Все люди | Добавил: AlshBetta (23.10.2015) | Автор: AlshBetta
Просмотров: 1464 | Комментарии: 21


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 21
+1
21 pola_gre   (25.05.2016 13:08)
Сильная воля у человека, не даром руководитель))

Спасибо за главу!

+1
20 Mari:)   (29.11.2015 03:50)
Страшная болезнь подкосила... sad

+1
19 Farfalina   (10.11.2015 12:19)
Ничего страшного,с Альцгеймером живут, долго и неплохо) Карлайл обеспеченный, поэтому у него есть возможность хорошей медицинской поддержки))
Надеюсь, что все они со всем справятся!

+1
18 GASA   (30.10.2015 22:22)
Оказалось,что ситуация может быть еще хуже,чем его.Если у Эда есть шанс забыть трагедию,то у отца шанса на спасение нет,так что Эд правильно себя настроил-пора себя брать в руки...

+2
17 Natavoropa   (26.10.2015 11:39)
Разговор с отцом - это решающая поворотная точка в мучениях Эдварда, кризис миновал, надежда только на лучшее. smile
Спасибо.

+1
16 waxy   (25.10.2015 18:25)
Эдвард расклеился вконец- разрыдался над диагнозом отца, который и за человека его не считал. Решил перед полной деменцией урегулировать семейные распри. А если бы не было альцгеймера? Продолжал бы третировать сына? Возможно, поэтому именно Эдвард стал жертвой Пиджака, у таких людей на лбу написано "Жертва!"

+1
15 terica   (25.10.2015 14:23)
Как хорошо, что деньги и благосостояние не стали смыслом жизни Карлайла...Когда Каллену - старшему предложили дело всего-то за пять тысяч, он отказался,
Цитата Текст статьи
Но потом, поразмыслив и придя к выводу, что излишняя гордыня и горячность может отобрать у него все только-только приобретенное, сам (!) перезвонил в контору и взял работу на себя.
И потом всю оставшуюся жизнь благодарил себя и провидение, потому что именно там встретил любовь всей своей жизни, мать своих детей. Вот только отношение к Эдварду не совсем понятно - откуда такое разочарование в сыне, откуда мысли, что Эдвард не сможет содержать семью, откуда такое неверие в него..., может потому что не считал его бизнес серьезным или потому что сын не пошел по его стопам. Впервые за много лет Эдвард видит, что отец счастлив его видеть,доволен его успехами в карьере и особенно рад за будущее пополнение семьи. Наконец-то отец гордиться им!
Цитата Текст статьи

Ну, вот они, те слова. Те самые, в которых любовь и признание, родительская гордость и уважение, доверие. Те, в которых нет ни капли фальши или притворств, которые чисты, как снежинки под ногами.
И на фоне этого долгожданного воссоединения с отцом - горькая правда, отец неизлечимо болен: его мозг уйдет в полное забвение - не останется воспоминаний, забудутся родные и любимые лица, исчезнет смысл в жизни... И обретя отца, Эдвард очень скоро его потеряет.
Цитата Текст статьи

Жизнь быстротечна, жизнь – непредсказуема. Один день может перевернуть все с ног на голову и огорошить невероятным фактом. Болезненным. Упрямым. Немыслимым. Теперь все это окончательно доказано.
Ночью Эдвард будет кричать и плакать в очередном кошмаре..., ему так жаль, что мало знал отца, мало общался, мало любил. И только она, его любимая жена, может успокоить и дать надежду.
Цитата Текст статьи

Маленькая, красивая, любимая и драгоценная. Его драгоценная Белла. Мать его драгоценного… Комочка.
И он принимает для себя очень важное решение - пройти курс лечения у психиатора..., ради родителей, ради Бэллы и ради маленького комочка.
Цитата Текст статьи

Этой ночью, держа в объятьях Беллу, он снова становится мужчиной.
И он уверен, что справится! Очень напряженная и тяжелая глава - без слез читать невозможно. Большое спасибо за море эмоций, за надежду вновь увидеть счастливую семью Калленов

0
14 Маш7386   (25.10.2015 07:49)
Большое спасибо за продолжение!

0
13 natik359   (25.10.2015 00:07)
Встреча с семьей подтолкнула Эдварда к еще одному важному шагу к выздоровлению!

+1
12 ilnikdim   (24.10.2015 23:13)
Спасибо за главу!

+1
11 Golden-daisy   (24.10.2015 22:31)
Если после таких событий Эдвард смог взять себя в руки,то тут помощь психолога уже не нужна
Спасибо за продолжение

+1
10 na2sik80   (24.10.2015 20:08)
Спасибо за главу.Хорошо,что Эдвард нашел в себе силы обратиться к врачу

+1
9 Eliris   (24.10.2015 19:23)
Дай Бог им счастья!
Теперь Эд действительно будет бороться.
Спасибо!

+1
8 ДушевнаяКсю   (24.10.2015 17:15)
потрясающий финал... одна фраза, а столько силы wink

+1
7 marykmv   (24.10.2015 16:32)
Черная полоса у Эдварда.

Спасибо.

+1
6 робокашка   (24.10.2015 16:20)
Благое решение, посмотрим, как он справится

+1
5 Bella_Ysagi   (24.10.2015 16:09)
спасибо

+1
4 Dunysha   (24.10.2015 14:02)
спасибо за главу, столько решимости, что то же хочется взять флаг и в перед к победе happy

+1
3 prokofieva   (24.10.2015 13:20)
Конечно , горе сближает . Жаль Карлайла , но кажется Эдвард оттаивает . Спасибо за главу .

+1
2 tigachkings   (24.10.2015 12:42)
Потрясающая глава! Ведь действительно, мы начинаем ценить самых близких только в самые "страшные" времена и задумываемся о том, что можем их потерять безвозвратно очень редко... Спасибо за продолжение)

+1
1 Robssten   (24.10.2015 12:14)
Эх..спасибо. Вышла тяжелая глава.

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]