В библиотеке царила почти кромешная тьма; свет исходил лишь от двух каминов. Слабое освещение создавало тени, пляшущие вдоль стен и книжных шкафов из темно-красного дерева. Эту комнату в доме она любила больше всего, что, конечно, никого не удивляло. Однако удивить могло то, что она сидела лицом к огню, свернувшись калачиком в кресле, без книги в руках. Вместо того, чтобы читать, она смотрела на огонь, а слезы катились по ее щекам. Ее лицо отображало историю отчаяния: покрасневшая кожа в пятнах, опущенные уголки рта и совершенно холодный взгляд некогда веселых глаз. Когда ее руки легли на выпирающий живот и стали мягко его потирать, она задалась вопросом, каким образом все рухнуло? Как она позволила превратить свое святилище, единственное место, где чувствовала себя в безопасности, в личную темницу?

Все началось с принятия оскорбительного брачного закона. Она безуспешно боролась с ним, особенно после того, как выяснила, что обещана Драко Малфою. Он был последним человеком на Земле, за которого она хотела выйти замуж, только лишь его отец и Волан-де-Морт внушали большее отвращение. Единственный выход обойти закон состоял в том, чтобы сломать ее палочку и жить жизнью обычного магла, никак не контактируя с Волшебным миром. Она собиралась так поступить, но вмешался Гарри. Он умолял ее не делать это; сказал, что не уверен, что сможет жить без нее; клялся, что Малфой уже не тот хрен, каким был в школе.

Ха.

Брак начинался хорошо. Он не был идеальным во всех значениях этого слова, однако Малфой был довольно вежливым. Но потом что-то произошло, что-то изменилось. Она забеременела. Втайне она безумно радовалась, так как всегда хотела детей, хоть и не представляла Малфоя в качестве их отца. Когда она сообщила ему эту новость, он поглумился над ней, а затем рассказал о том, как счастлив тому, что больше не придется пачкать себя, спя с ней. Он держал ее виртуальной пленницей страха потери ребенка. Ей позволялось находиться только в трех комнатах: столовой, ее спальне и библиотеке. Таким образом, ее любимое место стало самым ненавистным. Чтобы ухудшить положение, Малфой игнорировал ее, и она редко его видела. Это бы и не беспокоило ее, но вместо Драко ей приходилось иметь дело с Люциусом. Малфой больше не создавал своего рода барьер между ней и его отцом.

Вот почему она пришла в библиотеку в глухую полночь. Палочка, к счастью, все еще оставалась в ее распоряжении, но защита на Мэноре не позволяла ей аппарировать отсюда. Летучим порохом она воспользоваться также не могла. Мысль об отправке Гарри Патронуса возникла у нее несколько месяцев назад, и, хотя она умела колдовать, не могла заставить его покинуть поместье с посланием. Если бы только у нее все еще был галлеон Отряда Дамблдора. Скрип открывающейся двери в библиотеку вырвал ее из размышлений.

- Малфои не сидят и плачут в середине ночи.
- Ну, вы всегда говорите мне, что я неправильный Малфой, так какое вам дело?
- Ах, но ты все еще носишь наше имя. Иди в постель, девочка. Ты должна отдыхать, пока вынашиваешь моего внука.

- Ох, вы имеете в виду вашего внука-полукровку? Должно быть, знание, что я рожу следующего наследника Малфоев действительно сжигает все внутри вас.

Люциус зарычал и шагнул прямо к ней. Схватив за руку, он стащил ее с кресла и притянул к себе, прижимая к себе животом. Она пристально и вызывающе смотрела на него, пытаясь вырваться из крепкой хватки.

- Если бы это не было бы настолько проблематично, я убил бы тебя и отродье прямо сейчас.

- Почему же, Люциус? Что, кто-то подумает, что я вам не нравлюсь? - надулась она и снова попыталась вырвать свою руку как раз в то время, когда он ее отпустил, что привело к ее падению. Руки сразу прикрыли живот, когда она ощутила сильный удар об пол.

- Встань с пола, девчонка. По крайней мере, попытайся сделать вид, что ты не грязь, коей являешься.

- О, почему бы тебе не пойти на... - она замолчала, задохнувшись. Боль разрывала ее живот. В течение минуты она думала, что Люциус применил к ней Круцио, но быстро поняла, что это не так. Между ее ног быстро распространялась влажность. Приподняв свою длинную ночную рубашку, она коснулась ноги, и ужаснулась, увидев свои покрытые кровью пальцы. Люциус занервничал, а затем вздрогнул, когда она закричала, пораженная второй волной боли.

- Ублюдок! Посмотри на то, что ты сделал! – рыдала и вопила она. Потеряв способность мыслить, она выхватила палочку из держателя, прикрепленного на бедре.

- И что ты собираешься сделать с этим? Ты не можешь уехать. На самом деле, я думаю, что нашел прекрасное решение своей проблемы. Я просто оставлю тебя здесь одну. К тому времени, когда моя жена задастся вопросом, где ты, будет слишком поздно. Для вас обоих.

Гнев, который поглотил ее от его слов, был не похож на тот, что она когда-либо чувствовала прежде. Она смотрела на его самодовольное лицо, подняла палочку и сказала два слова, которые могли избавить ее, по крайней мере, от одной из проблем.

- Авада Кедавра.

ФОРУМ