Глава 3. Знаки внимания

Белла

Интерком на моем столе загудел, я встала со своего места у пианино, чтобы ответить.

– Да, Джессика? – спросила я.

– Вам доставка, доктор Изабелла, – нараспев сказала она.

Я, засмеявшись, велела:

– Хорошо, пропусти, Джесс.

Через несколько минут я открывала карточку к букету из дюжины разноцветных роз в хрустальной вазе: бледно-лиловых, белых и несколько синих бутонов.

Кажется, тебе это нужно для «любимого» утра понедельника. Хочешь позже пообедать? Дай мне знать. Эдвард

Я улыбнулась. Вчера был самый замечательный день в моей жизни. Мы очень сблизились с Эдвардом, и даже с малышкой Лэни я сошлась больше, чем когда-либо считала возможным. Мне нравилось, что Эдвард был таким любящим и заботливым. Он вызывал у меня ощущение безопасности. Прошлым вечером я вернулась домой, чувствуя себя на седьмом небе от счастья. Воскресенье было прекрасным, а его окончание – еще лучше.

Моя улыбка растянулась еще шире, когда я поняла, что в обед снова увижу Эдварда. От осознания этого день стал еще прекраснее.

Для меня понедельники всегда казались просто бесконечными. Я приходила в офис принять трех клиентов: одного в восемь, другого в десять тридцать, а потом следующего в четыре часа. Все остальное время я или занималась бумажной работой, или просто играла музыкальные произведения. Я не отличалась особой усидчивостью, исключая работу с клиентами, и мне было нелегко просто сидеть и заниматься документами.

Я достала телефон, чтобы отправить Эдварду сообщение:

С удовольствием пообедаю с тобой, но не смогу освободиться до 12.30. – Б

Я не стала дожидаться ответа, потому что как раз в это время на прием, начинавшийся в половине одиннадцатого, пришла четырнадцатилетняя Оливия. Мать впервые привела ее ко мне, когда дочери было двенадцать лет, и с тех пор девочка посещала меня. Иногда мы просто обсуждали то, что ее беспокоило. В другое время – разговаривали о домашних заданиях и всем том, о чем она хотела поговорить.

– Привет, Лив, минуточку, – сказала я ей, обыскивая стол в поисках ручки.

– Нет проблем, доктор Изабелла, – тихо ответила она.

Я подняла голову и увидела ее красивые голубые глаза, полные печали. Глаза цвета льда и сапфира передавали некую эмоцию, которая безмерно переполняла девушку.

Даже не взяв свой блокнот, я подошла к Оливии и спросила, все ли у нее в порядке, и тут же из ее юных и полных тревоги глаз потекли доселе сдерживаемые слезы, а миниатюрное тело задрожало. Она обняла меня за талию и, уткнувшись мне в грудь, зарыдала. Это застало меня врасплох, ведь обычно Оливия не показывала много эмоций. Я лишь пробежалась пальцами по мягким длинным рыжим волосам девушки и повела ее к дивану.

– Что случилось? – тихо спросила я.

Она всхлипнула и посмотрела на меня.

– Эрик попал в автомобильную аварию и теперь парализован ниже пояса. Он настолько ненавидит самого себя, что не позволил с ним увидеться ни мне, ни даже своей маме. Меня убивает видеть его в таком состоянии, – рыдала она.

В течение шести месяцев Эрик был ее парнем. И хотя Лив только четырнадцать, у нее были к этому мальчику такие чувства, каких я никогда в своей жизни ни к кому не испытывала. Глаза Оливии блестели, когда она говорила о нем. Даже после двух лет психологического анализа этой девочки я и понятия не имела, как она могла так легко влюбиться.

В течение часа мы продолжали обсуждать эту ситуацию, пока Оливия, уже чуть меньше беспокоясь, не уехала с матерью. Ее мать рассыпалась в благодарностях за то, что дочь почувствовала себя лучше, но я просто выполняла свою работу. Я любила помогать детям, в каких бы ситуациях они не оказались: и в легких случаях застенчивости, и в более серьезных – изнасилования и жестокого обращения. Каждый раз в глубине души я испытываю невероятные ощущения, когда они приходят в слезах, а уходят, хоть немного улыбаясь.

Я вернулась в кабинет, по памяти быстро набросала некоторые заметки об Оливии и, взглянув на телефон, увидела, что уже четверть первого. Было также сообщение от Эдварда:

Без проблем. Пообедаем позже? – Э

Звучит неплохо. Где? – Б

Как насчет «Cane's»? – Э

Я хихикнула. Это мой парень.

Только Эдвард мог пригласить девушку в «Raising Cane's» (сеть ресторанов быстрого питания в Батон-Руж – п/п). Ему чертовски повезло, что я была девушкой, которая пойдет туда объедаться. Честно говоря, я вообще не была величайшим в мире романтиком. Я не возражала, когда парень присылал мне цветы, но если он не понимал, когда следует остановиться, то у нас возникали проблемы. Эдвард, казалось, в точности знал, что мне нравится, включая цветы и еду.

ПОТРЯСАЮЩЕ! У меня пристрастие к нему. В том, который возле университета? – Б

Да. – Э

Отлично. Увидимся. – Б

Не могу дождаться. – Э

Я закрыла ноутбук, заперла свой кабинет и повесила на дверь табличку с предупреждением, что ушла на обед. Джессика была на месте, но я предпочитала подстраховаться.

Я села в машину и поехала к ресторану. Припарковавшись перед ним, я увидела Эдварда, в ожидании прислонившегося к своему грузовику. Он вскинул взгляд и, увидев меня, улыбнулся.

– Привет, красавица, – поприветствовал меня Эдвард и нежно поцеловал в губы.

Я улыбнулась:

– Привет.

– Есть хочешь?

– Ужасно голодна. Спорим, я могу съесть «Caniac», – задиристо сказала я.

Эдвард закатил глаза.

– Хорошо, принцесса Caniac, давай ты все-таки закажешь что-нибудь поменьше, чтобы не заболеть к концу дня, – сказал он, обнял меня за плечи и провел вовнутрь.

– Отличный довод, – заявила я, увидев в общей сложности четыре варианта выбора блюд. Да, я сказала «четыре». Была только курица и больше ничего, кроме фри, хлеба и салата из капусты.

Мне нравилось здесь. Луизиана похитила мое сердце, когда впервые я попробовала соус «Cane's» (соус из майонеза, кетчупа, чесночной соли, Вустерширского соуса и черного перца – п/п) и «Tony Chachere's» (креольская приправа – п/п) с картофелем-фри.

В конечном итоге я заказала блюдо с тремя кусочками курицы, в отличие от Эдварда, который действительно выбрал «Caniac», в котором было шесть кусков мяса. Я не могла себе представить, что он когда-нибудь съест все это. Мне это казалось просто невозможным.

Эдвард сел напротив меня на диванчик и приступил к картошке.

– Как твой день? – спросил он, сняв потрепанную бейсболку и положив ее на стол.

Это был второй раз, когда я видела Эдварда без головного убора, однако, в отличие от прошлого, я была трезва. У меня появилась возможность полюбоваться бронзовыми вихрами: каждая прядь красноватого, коричневатого и светлого оттенков, казалось, почти сияла в свете огней ресторана.

– Хорошо, по большей части скучно, – ответила я, отправляя в рот небольшой кусочек. – А как у тебя?

Он улыбнулся, в уголках его глаз образовались морщинки.

– Точно так же, – сказал он.

Мы ели и разговаривали в основном о себе. Эдвард был очень похож на того парня, с которым я всегда себя и представляла. Он был забавным, красивым, умным, уверенным в себе и просто очень милым. Я наслаждалась каждым проведенным с ним мгновением. Часы казались минутами, и мне просто не хотелось расставаться с ним. Я никогда такого не чувствовала ни с кем, даже с Майком.

Мне было очень легко с Эдвардом. Я могла шутить над ним, поддразнивать, не беспокоясь, что он воспримет сказанное мною всерьез. Похоже, что все было в точности наоборот. Как я уже сказала: он был забавным, и мне это в нем нравилось. Я могла представить нас в разных ситуациях. Но очень скоро мы должны были расстаться и заняться своими делами.

Мы с Эдвардом избавились от опустевшей посуды, вышли на улицу и вместе отправились к моей машине.

– Поговорим позже, – тихо сказал Эдвард и нежно поцеловал меня в губы.

Я кивнула:

– Конечно.

Напоследок Эдвард еще раз поцеловал меня, крепко обнял и помог сесть в машину. Захлопнув дверцу, он стукнул по капоту. Я легонько помахала ему на прощание и выехала со стоянки, направляясь обратно в свой офис.

Завершив рабочий день после последнего приема, я добралась до квартиры, готовясь блаженно выспаться в своей кровати королевского размера.

Остальную часть недели мы с Эдвардом только созванивались и переписывались, но не встречались. Это было крошечное разочарование, но и оно отходило на задний план, поскольку приближалась суббота. Я понятия не имела, куда мы с ним пойдем, но он сказал мне одеться обыденно.

В субботу утром был туман, и вскоре я уже стояла перед своей небольшой коллекцией одежды в шкафу, пытаясь определить, что, черт возьми, мне надеть. Я имею в виду: что же считать повседневным, а что официальным нарядом? Давненько я не делала этого.

Мне нужно поторапливаться с выбором, если я хотела быть готовой вовремя. Наконец я остановилась на черном платье, которое оставляло одно плечо обнаженным и заканчивалось примерно на пару сантиметров выше колена, и красных туфлях на каблуках. Я быстро причесалась, накрасилась и надела украшения. Закончив одеваться, я услышала стук в дверь. Открыв ее, я увидела Эдварда в темных джинсах и темно-зеленой рубашке с закатанными рукавами. Он был без головного убора, но в своей потертой обуви, которая мне очень понравилась, может быть, даже чуть-чуть слишком.

Эдвард улыбался:

– Привет.

Я усмехнулась.

– Привет, – сказала я и, привстав на цыпочки, поцеловала его. – Ты скажешь, куда мы идем? – спросила я.

Он широко улыбнулся и с хитрым взглядом покачал головой.

– Не-а, я не скажу, даже если ты догадаешься, – пообещал он.

Я застонала:

– Ненавижу сюрпризы.

– Это хороший сюрприз, – еще раз пообещал он, сопровождая меня к лифту. Мы спустились на нижний уровень и вышли в гараж. Вместо того, чтобы отправиться к его грузовику, которого я, кстати, и не видела, он подошел к синему «шевроле» семьдесят первого года.

Я ахнула и нежно пробежалась пальцами по капоту.

– Откуда это взялось? – спросила я, осмотрев грузовик.

– Когда-то он принадлежал моему отцу. Автомобиль многое пережил, но все еще на ходу, – пояснил Эдвард, открывая пассажирскую дверцу с моей стороны.

Я села и наблюдала, как он подходит к другой стороне кабины. Эдвард забрался в машину и завел мотор. Громкий рев чертовски напугал меня, выдернув из легкой задумчивости об Эдварде, который тихо засмеялся и выехал из гаража. Двигатель ревел еще громче, заглушая радио, даже когда мы на стабильной скорости двигались по федеральной трассе. Мне нравилась каждая минута этого.

Я посмотрела на спидометр и заволновалась.

– Как, черт побери, грузовик на последнем издыхании может разогнаться до ста тридцати километров в час? – спросила я.

Эдвард закатил глаза.

– Этот грузовик находится в намного лучшем состоянии, чем ты могла бы подумать, и вообще-то мы едем быстрее ста тридцати. Мне нужно отремонтировать счетчик, – сказал он, как бы делая себе мысленную заметку.

Я закатила глаза.

– Ты шутишь, – пробормотала я, в основном, для самой себя.

Вскоре мы въехали на бесконечно длинный мост, направляясь в сторону Нового Орлеана.

– Французский квартал, – немедленно догадалась я.

Эдвард усмехнулся.

– Не скажу ни «нет», ни «да», – сказал он.

– Негодяй, – пробормотала я.

Мы продолжали поездку и вскоре въехали в Новый Орлеан. Эдвард нашел стоянку и припарковался. Затем он повел меня к остановке трамваев и троллейбусов.

– Серьезно, я всегда хотела прокатиться на таком, – взволнованно сказала я.

– Я рад, – проговорил он, и в этот момент подъехал один из трамваев. Мы вошли, Эдвард оплатил проезд, а потом мы отыскали место в где-то середине вагона.

Мы сошли у французского рынка и направились внутрь. В основном там продавались только продукты и самодельные товары. Мне, безусловно, нравилось приезжать сюда. Было так забавно разглядывать продающиеся там безделушки.

– Мы можем все рассмотреть после еды, – сказал Эдвард, буквально оттаскивая меня от одного из ларьков.

Я начала жаловаться, пока не увидела, что он задумал пойти в «Cafe Du Monde». Я быстро прекратила ныть и последовала за ним, после чего мы сели и сделали заказ. Что еще ты должен заказать в «Cafe Du Monde», кроме оладий и кофе с молоком? Абсолютно ничего, это единственное, из-за чего люди приходили сюда, и это было божественно.

Эдвард подшучивал над тем, как я перепачкалась, но мне было все равно. Теперь, когда я подумала об этом, черный был не лучшим выбором для одежды на сегодня.

Закончив с едой, мы вернулись на французский рынок, чтобы рассмотреть все, что там продавалось. В конечном итоге я нашла небольшой ювелирный магазинчик, в котором несколько вещиц привлекли мое внимание. Мне очень понравилась фиолетовая камея в золотой оправе и с маленькими розовыми брильянтами вокруг нее. Эдвард заметил, на что я смотрю, подозвал продавщицу и купил украшение.

Я широко раскрыла глаза.

– Ты не должен этого делать, Эдвард, – сказала я.

Он пожал плечами.

– Я хочу подарить тебе что-нибудь, – заявил он и поцеловал меня.

Женщина за прилавком с теплой улыбкой вручила мне кулон.

– Надеюсь, вам понравится носить его, – тихо проговорила она.

– Спасибо, – поблагодарила я.

Эдвард протянул руку к украшению и застегнул его у меня на шее. Мы еще подходили к другим лоткам, но мне больше ничего не попалось на глаза.

Около пяти мы с Эдвардом почувствовали голод, полагаю, что мы не ели с одиннадцати часов, а ходили в течение всего дня. Так что мы обошли небольшие магазинчики в поисках того, чем захотели бы перекусить.

Эдвард потянул меня в один из самых приличных ресторанов.

Я остановилась, не желая двигаться дальше, и отчаянно покачала головой.

– Ни в коем случае! Я не могу пойти туда, – сказала я.

Эдвард закатил глаза:

– Ты одета в платье.

– Проститутка тоже, но это не означает, что она пойдет в нем в церковь, – возразила я.

Эдвард только засмеялся надо мной и применил физическую силу, чтобы заставить меня войти внутрь: он обнял меня за талию и удерживал над землей, пока шел.

– Это так ты поступаешь с Лэни? Потому что, если это так, то я обязана сообщить о тебе в детскую социальную службу, – ворчала я, как обиженный ребенок.

Это только заставило его еще больше смеяться надо мной.

Мы вошли в ресторан, и Эдвард отпустил меня, подошел к распорядительнице и сообщил ей, что он бронировал столик.

– Коварный негодник, – сказала я, широко раскрыв глаза.

Эдвард нагло мне ухмыльнулся и скользнул за столик. Я села напротив и уперлась ногами в его диванчик. За столом так сидеть не полагалось, но если Эдвард не возражал, то для меня это и вовсе не имело большого значения.

Подошла официантка и, прежде чем отправиться с нашим заказом за напитками, навязчиво и открыто флиртовала с Эдвардом. Это не радовало, но он все время смотрел только на меня и держал за руку, а его правая ладонь лениво покоилась на моей лодыжке.

Вернулась официантка, подала нам напитки, приняла заказы на еду и ушла, чересчур покачивая бедрами. Я закатила глаза, а Эдвард тихонько засмеялся.

– Что? – смутившись, спросила я.

– Ничего, просто ты такая милая, когда ревнуешь, вот и все, – ухмыльнулся он.

– Я не ревную, – возразила я, но честно говоря, не знала наверняка. У меня не было никаких причин ревновать. Было очевидно, что Эдвард совершенно не обращал на нее внимания. Если только он не был чертовски хорошим актером. Парень был таким милым, и мне казалось, что я не заслуживаю его.

Эдвард собирался сказать что-то еще, но зазвонил его телефон.

– Прости, – нехотя сказал он.

Я улыбнулась и покачала головой:

– Не извиняйся. Это может быть важно.

Эдвард улыбнулся, встал и направился в угол ресторана. Я видела, как он ответил на вызов, и на его мужественном лице отразилось беспокойство, но вскоре промелькнуло облегчение. Я даже не заметила, что задерживала дыхание, когда выдохнула. Вскоре он вернулся к столику и улыбнулся.

– Все в порядке? – спросила я.

Он кивнул и собрался что-то сказать, но, к сожалению, не успел – принесли еду.

Эдвард

Неделя без Беллы была для меня чистой пыткой, и я уже не мог выдержать ни минуты. Только нежная улыбка Лэни держала меня в здравом уме. Белла была, как мой долбаный наркотик, и меня почти убивало время, проведенное вдали от нее. Хоть мы и встречались недолго, но у меня возникло к ней чувство, которого я никогда не испытывал раньше.

Оставив Лэни у родителей, я быстро поехал к квартире Беллы. Я почувствовал, что воспламеняюсь, как только увидел ее. Она была очень красива в любой одежде, но ее образ в этом платье чуть не погубил меня: я не понимал, как справился, удерживая при себе руки.

Мне понравилось наблюдать за ее волнением, когда она поняла, куда мы с ней поехали. Я не рассчитывал, что она будет так взволнована, но был рад этому. Я хотел, чтобы она улыбнулась, мне это было необходимо. А то, как она благодарила меня, когда я купил ей украшение – мне захотелось овладеть ею прямо там. Совершенно очевидно, что я не мог так поступить, но сопротивляться этому было трудно.

Меня очень озадачило то, как Белла застеснялась, когда мы пошли в ресторан: она была самой великолепной женщиной с прекрасной душой, которую я когда-либо встречал. Я не понимал, почему она не видела себя со стороны.

Было так легко находиться рядом с ней. Я мог шутить с ней, не беспокоясь, что расстрою ее.

Когда зазвонил сотовый телефон, я увидел домашний номер родителей и заволновался. Быстро извинившись перед девушкой, я отошел ответить.

– Алло? – спросил я.

– Эдвард! Привет, дорогой, я просто хочу, чтобы ты знал: у Лэни немного поднялась температура. Только не переживай, твой отец уже осмотрел ее, она в порядке, – сказала мама.

– Что? Ты уверена? Если нужно, я могу вернуться домой, – ответил я.

– Нет, Эдвард, у нас все под контролем. Твой отец подумал, что мы должны сообщить тебе. Останься и развлекись. Я люблю тебя, дорогой.

Прежде чем я смог возразить, мама повесила трубку. Я вздохнул и пошел к столику, мое настроение немного улучшилось, когда я увидел Беллу. Я снова скользнул на свое место напротив нее и улыбнулся, когда она поинтересовалось, что случилось. Только я собрался ответить, как официантка принесла нашу еду и, поставив ее перед нами, быстро ушла.

– Так что случилось? Ты выглядел взволнованным, – заметила Белла. Конечно, она поняла это, она же психолог. Может быть, она и работала преимущественно с детьми, но не перестала быть профессионалом.

Я только покачал головой.

– Незначительная проблема, все улажено, – с уверенной улыбкой заверил я.

Она мило улыбнулась и изящно принялась за еду.

Доев и оплатив счет, мы вышли на улицу и решили возвращаться домой. Мы с Беллой дождались трамвая и сели в него. Она положила голову мне на плечо и в течение тех пяти минут, пока мы ехали, смотрела в окно. Прибыв на нашу остановку, мы вышли из вагона и отправились к грузовику.

Глаза Беллы были уставшие, и я легко мог сказать, что на сегодня с нее достаточно. Она слегка споткнулась, и я быстро подхватил ее на руки, прижал к груди и взглянул в утомленное и красивое лицо.

Белла, нежно улыбнувшись, положила голову мне на плечо и обнимала меня за шею, пока я не усадил ее в машину. Как только я сел и завел двигатель, она быстро пододвинулась ко мне и уперлась ногами в приборную панель. Я взял девушку за руку, слегка сжал и положил наши переплетенные руки на ее колено.

К тому времени, когда мы добрались до моста, Белла отключилась. Доехав до дома, я попытался разбудить ее, но у меня ничего не получилось, так что я просто взял ее на руки и понес наверх.

– Белл, мне нужен твой ключ, – тихо сказал я, когда вышел из лифта и двинулся по коридору.

Она застонала, но все же попросила опустить ее, чтобы найти ключ. Я выполнил просьбу, а Белла начала искать ключ в сумочке. Наконец она нашла его, открыла дверь и повернулась ко мне.

– Хочешь войти? – спросила Белла. Должно быть, она увидела на моем лице неуверенность, потому что быстро добавила: – Всего на несколько минут, но ты не обязан. – Ее голос был мягким и успокаивающим. Она словно всем своим видом говорила, что точно понимала мои переживания, как будто знала, что это внове для меня и что я, вероятно, не войду.

Слова выскочили, прежде чем я смог остановить их:

– Может быть, ненадолго, – тихо сказал я. Мои родители в любом случае оставляли Лэни на ночь, так что у меня не было никаких оснований рано возвращаться домой. Это был один из выходных дней только для бабушки, дедушки и внучки, который они всегда устраивали раз в месяц.

Она улыбнулась и провела меня внутрь.

Я взглянул на часы на стене, которые показывали семь вечера. Мы ушли немногим после десяти, а сейчас было уже семь. Этот день пролетел очень быстро. Казалось, бег времени вообще не ощущался, когда я был с Беллой.

– Хочешь что-нибудь выпить? – спросила она из кухни.

– Конечно, – ответил я, проходя в ее гостиную.

Комната была в духе Беллы: теплые и нейтральные цвета, бежевые стены, на всем протяжении которых слева от пола до потолка находились встроенные полки, где размещались телевизор, фильмы, книги и фотографии. Справа был проход в стене, который вел в кухню. Посередине комнаты на бордовом ковре стояли белый раскладной диван и дубовый кофейный столик.

Белла вошла с кока-колой и спросила: подойдет ли это. Я кивнул и сделал глоток. Белла села на диван и жестом пригласила меня присоединиться к ней.

Десять минут превратились в тридцать, когда мы решили посмотреть какое-то шоу. Довольно скоро Белла, свернувшись рядом со мной, умиротворенно заснула. Спустя не так уж много времени я и сам отключился.

На следующее утро я проснулся с онемевшими руками и затекшей шеей, однако просыпаться рядом с Беллой было божественно. Ее запах обволакивал меня словно наркотик. Я упивался Беллой Свон и должен был постоянно искать способ сдерживать свое влечение.

Через несколько минут после того, как я проснулся, Белла зашевелилась, и ее большие карие глаза широко раскрылись, когда она посмотрела на меня. Удивление на ее лице сменилось ужасом.

Она ахнула:

– Боже мой, Эдвард, прости.

– За что? – спросил я.

– Ты провел здесь ночь, я имею в виду, уверена: кто бы ни заботился о Лэни, он злится, потому что ты не вернулся прошлой ночью.

Я остановил ее, прежде чем она могла зайти дальше в своих размышлениях.

– Белла, успокойся, любимая, Лэн в целости и сохранности в доме моих родителей. Она в любом случае ночевала бы там, – заверил я ее.

Белла вздохнула, а затем взглянула на одну из дверей в задней стене комнаты. Она предупреждающе подняла палец.

– Секундочку, – сказала она, поднялась с дивана и направилась, как я понял, в свою комнату.

Через несколько минут она появилась в простой белой футболке и рваной, потертой джинсовой юбке, забрызганной фиолетовой краской. Девушка выглядела такой очаровательной с волосами, забранными на макушке в растрёпанный пучок.

Я посмотрел на нее, приподняв бровь.

– Что, эта юбка удобная. Я испачкала ее, когда красила свою комнату, – сказала она.

Я только рассмеялся и раскрыл ей руки. Белла села ко мне на колени и свернулась у меня на груди. Я нежно поцеловал девушку в лоб и прижал к себе, удерживая как можно ближе. Я мог бы оставаться так в течение нескольких часов.

– Как насчет двадцати вопросов? – вдруг спросила Белла.

Я засмеялся:

– Хорошо.

Она улыбнулась и повернулась боком у меня на коленях.

– Любимый цвет? – поинтересовалась она.

Я хохотнул:

– Коричневый.

– Худшее похмелье в твоей жизни? – спросил я.

Белла сморщила нос:

– В средней школе, когда я впервые попробовала алкоголь. Скажем так, утром в воскресенье я пошла в церковь с более чем просто мыслями о субботнем вечере. Да и свет буквально ослеплял.

– И дай угадаю: твою душу спасли? – пошутил я.

Она закатила глаза.

– Не-а, моя очередь, хмм, что бы мне спросить еще, – Белла на мгновение задумалась, а затем посмотрела на меня с улыбкой: – Твой лучший поцелуй?

– Любой поцелуй с тобой, – сказал я.

Белла стукнула меня в грудь.

– Лучше бы ты не рисковал нарваться на мою гадкую половину, серьезно, скажи мне правду, – засмеялась она.

Я на мгновение задумался и притянул ее ближе.

– Этот, – ответил я.

– Что... – Прежде чем она смогла закончить, я подмял ее под себя на диване. Я целовал ее так крепко, как только мог, стараясь не причинить ей боль, что было нелегкой задачей, учитывая, что я был более чем в два раза тяжелее и больше ее.

Я отстранился, почувствовав нехватку воздуха, и заметил, что она часто дышала.

– Ничего себе, – только и проговорила она. Это было все, что она и должна была сказать. Я точно знал, что она чувствует.

Только я собирался сказать кое-что, как зазвонил мой телефон. Чертов мобильник, он все выходные отвлекал меня.

Вытащив аппарат из заднего кармана, я ответил:

– Алло?

– Привет, сынок. Я просто интересуюсь: во сколько ты приедешь на обед? – спросила моя мама.

Дерьмо! Я забыл о семейном воскресном обеде. Я был таким идиотом. Я взглянул на часы у телевизора и увидел, что уже десятый час. Мне нужно уйти намного раньше, чем я надеялся.

– Гм, как насчет двенадцати тридцати? – спросил я.

– Отлично, сынок, увидимся. Ох, но если сможешь, приди пораньше, чтобы помочь отцу, дорогой, – сказала она. – До свидания, очень люблю тебя.

– Я тебя тоже, мам, пока, – ответил я и повесил трубку. Я смущенно посмотрел на Беллу: – Я должен пойти и помочь папе с приготовлением ужина.

Белла бросила на меня взгляд и легонько кивнула.

– Это прекрасно, ведь ты не можешь остаться здесь навсегда, – сказала она.

Если бы только я мог остаться здесь с ней навсегда. Моя жизнь стала бы прекрасной. Для мужчины желание просыпаться с ней каждое утро могло стать постоянным до конца его земной жизни. Я слишком забегаю вперед, но ничего не могу с этим поделать. Мои чувства к ней были очень сильными, я никогда ранее не ощущал подобного. Это было так ново для меня, и я не знал, как контролировать свои эмоции.

Когда я наконец уехал, было почти десять, так что мне пришлось поторопить свою задницу, если я хотел быть вовремя. Я вернулся домой, быстро принял душ, переоделся, сел в «сильверадо» и двинулся к дому родителей.

Я припарковал автомобиль на подъездной дорожке, и Лэни сбежала вниз по лестнице в мои объятия. Она крепко обняла меня за шею, а я пошел на кухню в поисках мамы.

Она была там и готовила еду. Повернувшись, она одарила меня понимающей улыбкой.

– Итак, Эдвард, где твой прекрасный друг Белла? – спросила она.

Мои глаза расширились, когда я пытался, но так ничего и не смог придумать что-нибудь для своего спасения. Единственным, что дало мне некоторое представление о том, как она узнала, было тихое хихиканье Лэни.

---

Огромная благодарность за редактуру amberit