— Тебе станет лучше, если скажу, что вижу тебя сейчас? — спрашиваю я.

Сердце бешено колотится. Конечно, все можно было списать на кофеин, но я совершенно уверена в том, что не он повинен в моем состоянии. За два месяца пребывания здесь тело перестало на него реагировать. Значит, все дело в парне, да? Пожалуй, именно так, ведь я впервые, казалось, за целую вечность разговариваю с мужчиной.

С мужчиной, который хочет говорить со мной.

И он не только хочет говорить, но еще и держит меня за руку. Или я держу его. Даже не помню, когда что-то подобное случалось в последний раз.

— Возможно, — говорит он. — Может, станет. Посмотрим, сколько это продолжится. Я имею в виду, что мы до сих пор сидим за столом, откуда открывается отличный вид на него.

— Я всегда сижу здесь.

Он морщит нос. Я бы посчитала жест милым, не означай это, что ему не понравился мой ответ.

— Я знаю.

— Ладно, а где обычно сидишь ты? То есть, я уверена, что заметила бы тебя. Знаю, я была слегка… невнимательна, но не сомневаюсь, что хотя бы заметила тебя. На тебя стоит посмотреть.

Это было преуменьшением века, но его улыбка…

Да, это лучше, чем сморщенный нос.

— Я сижу в одном из больших кожаных кресел позади нас.

Я оглядываюсь на небольшую зону отдыха с шестью коричневыми креслами. Все они заняты стариками, читающими газеты.

— Разгадываешь кроссворды в ежедневной газете, дедуля?

Я нервно хихикаю.

— Я был слишком занят другой головоломкой.

— И как, получается?

Он сжимает мою руку. Я даже не волнуюсь по поводу того, что она потная. И самое лучшее во всем этом то, что его, скорее всего, это тоже не заботит.

А еще я до сих пор удивлена, что действительно сижу тут и держу кого-то за руку. Кого-то, кого я едва знаю. Это похоже на безумие, да? Настолько же безумно, насколько и следить за кем-то со стороны на протяжении нескольких месяцев.

Ладно. Может, и нет.

— Пока нет, но думаю, что уже близок к разгадке.

И я понимаю, что хочу, чтобы он был еще ближе. Черт, мне самой хочется приблизиться. На самом деле, мне хочется оказаться так близко, чтобы появилась возможность потрогать не только его руку.

— Хочешь пересесть? — спрашиваю я.

— А ты?

— Я была бы не против пересесть за столик ближе к концу зала. Никто никогда туда не садится. А еще, просто чтобы ты знал, никто не будет попадать в зону моей видимости, кроме тебя и парковки за окном.

— Вид на парковку в разы лучше нынешнего, — говорит он, кивая в сторону бара.

— Почему он тебе не нравится? — спрашиваю я. — То есть твоя злость на него кажется немного иррациональной.

Я не опечалена тем, что он ему не нравится, просто хочу знать причину его отношения.

— Могу я задать тебе вопрос?

— Нет.

Я ухмыляюсь.

— Почему нет?

— Потому что ты никогда не отвечаешь на мои.

— Я тебе ответил.

Качая головой, я говорю:

— Нет, ты уклоняешься от моих вопросов. Не пойми меня неправильно. Уклонение крайне эффективно с твоими зелеными глазами, растрепанными волосами и…

Я останавливаю себя, прежде чем окончательно опозорюсь.

Хотя мне стоило сдаться, когда поняла, что ему известно о моем жутковатом внеучебном занятии.

— И что?

— Нет. Я же сказала тебе. Я больше не отвечаю ни на какие вопросы.

— Если ты ответишь мне, обещаю, что отвечу на любой твой вопрос.

— На любой?

— На любой.

— Хорошо, я скажу.

Я краснею как сумасшедшая.

— Я жду.

Он усмехается.

— Хорошо-хорошо, твоей задницы, — говорю я, вырвав руку из его ладоней и закрыв ей лицо. — Может быть, я ненадолго отвлеклась на твой зад, — я поглядываю на него сквозь пальцы. — Теперь ты счастлив?

— Да, — говорит он, отрывая мою руку от моего лица и сжимая ее. — Хотя, должен признаться, моя задница немного счастливее меня самого.

— Твой черед.

— О чем ты?

— Почему он не нравится тебе? Что он тебе сделал?

В течение долгого времени он молчит, и я могу сказать, что он думает над своим ответом.

Я не хочу, чтобы он думал.

Я просто хочу, чтобы он сказал мне.

— Он мне не нравится, потому что постоянно игнорирует единственного человека, на кого устремлено все мое внимание.

---

— Два месяца, — мягко говорит он. — Я заметил тебя два месяца назад и с тех пор наблюдал за тобой.

Мы сидим за столом в конце зала на скамейке, которая стоит вплотную к стене. И если говорить об этом, то теперь он сидит вплотную ко мне.

Я облегчено вздыхаю. Он наблюдает за мной гораздо меньше, чем я смотрю на Гарретта. И я рада, что он не знает, насколько велик этот срок.

— Тебя это не смущает? — спрашивает он.

— Что?

— Ну то, что я… не знаю… в общем-то, следил за тобой?

Внезапно я громко смеюсь, но когда наклоняюсь вперед, он кладет руку позади меня.

— О да, словно мне тебя судить. Серьезно. Это как если бы сталкер злился, что преследуют его.

Его смех теплее моего латте.

— Ладно, — говорит он, его рука полностью обхватывает меня. — Отлично.

Странно, насколько это кажется нормальным, хотя, зная себя, мне должно быть неуютно. Хоть я никогда не любила физических контактов, с ним мне его почему-то хочется. И что еще важнее – кажется, он жаждет того же.

— Итак, почему же ты продолжал наблюдать за мной?

Я тянусь и хватаю его свободную руку.

И даже не задумываюсь над этим.

— Ты правда хочешь знать?

— А ты как думаешь? — спрашиваю я. — Я имею в виду, что, будь ты на моем месте, и, давай начистоту, мы уже поняли, это так и есть, разве тебе не хотелось бы узнать?

Его румянец просто сражает меня.

— Это смущает.

— Смущает больше, чем кофе-мисто? — хихикаю я.

— Возможно.

— Ладно. Смущает сильнее, чем разглядывание твоей задницы? Потому что это довольно унизительно. И, вообще, ты сказал, что ответишь на любые мои вопросы, если мы пересядем.

Он еще больше поворачивается ко мне, и я смотрю в его глаза. И так намного лучше, чем смотреть на кого-то издалека.

— Я зашел сюда рано утром перед занятиями, когда увидел тебя. Очередь была не очень длинной, но ты стояла в самом конце. Я спешил, потому что опаздывал, но ты привлекла мое внимание. Может быть, меня притянуло то, что ты, казалось, никуда не торопилась, в отличие от других, но переминалась с ноги на ногу так, будто нервничала. Или, может, меня привлекли твои все еще влажные волосы, от которых я мог уловить запах шампуня со вкусом зеленого чая и меда.

— Как бы то ни было, все, о чем я мог думать, так это о том, что не могу оторвать от тебя взгляда. Ты заказала свой напиток и села за стол, пока я ждал свой кофе. До того момента я не видел твоего лица, потому что ты не поднимала головы. Но потом ты подняла ее. Всего на секунду, лишь на мгновение. Но когда ты сделала это, я наконец увидел тебя. И…

Это был самый длинный монолог, который он произнес сегодня. И я слушала его так внимательно, будто он читал классический роман.

Без конца.

Он не закончил свою мысль.

— И что?

— И давай я просто скажу, что не попал на занятия в тот день.

Дрожь пробежала по всему телу.

И я поражена, ведь ничего из того, что он говорит, не звучит жутко.

— Что ты сделал?

— Мне хотелось подсесть к тебе. Я как раз собирался подойти познакомиться с тобой, когда увидел, что ты снова подняла глаза. Только на этот раз ты смотрела на него, а не на меня.

— Мне жаль, — честно призналась я. Потому что мне действительно чертовски жаль. — Мне жаль, так как я не заметила тебя в тот день. И, знаешь, во все остальные дни тоже.

— Все нормально.

Я качаю головой.
— Нет, ненормально.

— Ты замечаешь меня сейчас, — говорит он. — В смысле, надеюсь на это.

— Могу я тебе кое-что сказать?

— Да.

— Когда ты стоял у прилавка, я смотрела на тебя, а не на него, и впервые за долгое время я думала о ком-то другом – не о нем, а о тебе.

— Он кретин.

— Возможно, — говорю я ему, думая обо всем произошедшем. — Вероятно.

— Но я очень рад, что ты смотрела на меня.

— Я тоже.

Он переплетает наши пальцы, в то время как я наблюдаю за его движениями. Интимность жеста поражает меня.

— Давай уйдем отсюда, — предлагает он. — Еще так рано. Мы можем что-нибудь поделать.

Я ухмыляюсь.

— В смысле, прямо выйти из кофейни?

Он усмехается.

— Думаю, мы определенно должны убраться из этой чертовой кофейни.

— Чем ты хочешь заняться?

— Всем, чем захочешь, Белла, — говорит он, вставая и утягивая меня за собой. — Я с тобой, куда бы ты ни хотела пойти.

Так странно, как резко меняются приоритеты. Еще более странно, что мои изменились за такой короткий промежуток времени между утром и полуднем. Но почему-то я уверена, что Эдвард прав. Может, не во всем, но определенно во многих вещах. И панорамный обзор намного лучше шор на глазах.

Выбор становится более необычным, когда ты выбираешь, на кого смотреть, при неограниченности выбора.

Эдвард решил посмотреть на меня.

Прямо сейчас я предпочла смотреть на Эдварда.

И мой выбор чертовски великолепен.

---

Перевод: Annetka
Редактор: tatyana-gr
Ждем вас в комментариях и на форуме