Не знаю, что я ожидал увидеть, но уж точно не красивую девушку, что стояла рядом с отцом, заправляя прядь длинных каштановых волос за ухо. Она выглядела моложе двадцати шести, хотя и отцу моему на вид больше тридцати не дашь, так что, полагаю, все как надо.
- Безумно рада наконец познакомиться с тобой, Эдвард, - произнесла Белла, голос у нее был увесистым, уверенным, почти музыкальным.
Я протянул руку, и она приняла ее, крепко сжав. Ощущать ее руку в своей было прекрасно, она была мягкой и прохладной, и хотя от этого я и почувствовал себя глупо, пожатие породило бабочек в животе.
- Прекрасно, - выдал отец, многозначительно глядя на наши скрепленные руки. – Почему бы нам не пройти внутрь?
Я отпустил руку девушки и кивнул. Улыбнулся ей и пробормотал «извини», на что она лишь улыбнулась и махнула перед лицом рукой, как бы отнекиваясь.
Она мне сразу понравилась.
Отец, нервничая, провел Беллу в гостиную, где она удобно устроилась и приняла предложение выпить бокал вина. Когда Карлайл вернулся, он протянул его ей, после чего повернулся ко мне.
- Эдвард, не откажешь показать Белле тут все, а я пока закончу с ужином?
- Без вопросов, - с улыбкой произнес я и жестом предложил ей следовать за мной.
Девушка мило улыбнулась в ответ, и я повел ее по дому, показывая ей столовую, кухню, ванную первого этажа и, наконец, свою музыкальную комнату.
- Как красиво, - выдохнула она, проводя пальцем по верхней крышке рояля. – Он великолепен. Твой?
Я молчаливо смотрел на нее, заинтересованный, что, собственно, отец рассказал обо мне.
- Да, - осторожно ответил я, подходя к инструменту и ближе к Белле. От нее исходил действительно изумительный аромат – что-то между цветочным и ванильным. Бабочки порхали все еще с полной силой, и у меня возникло почти непреодолимое желание коснуться ее кожи. На ней было длинной платье на бретелях, отчего плечи оказались обнажены. Они выглядели настолько нежными.
- Эдвард?
Оклик оказался точно выстрел в голову, и я покраснел, пойманный за рассматриванием пусть даже чего-то столь невинного, как плечи.
- Прости, ты что-то сказала?
Она закусила губу и опустила взгляд, отчего стало отчетливо ясно, что ей неудобно. Я вел себя как озабоченный подросток, самое время взять свои побуждения под контроль. Я откашлялся, улыбнулся ей и сунул руки в карман джинсов.
- Я спросила, не сыграешь ли ты мне когда-нибудь?
- С удовольствием, - оповестил я, несколько смущенный. Я был хорош в этом, но игра на публику все еще заставляла меня нервничать. – Но пока, думаю, покажу тебе остальной дом. Уверен, ужин подоспеет в ближайшее время. – Мне не хотелось оставлять плохое впечатление, поэтому я привлек отца, чтобы увести от темы.
Ее улыбка чуть угасла, когда я придержал дверь из музыкальной комнаты и вывел девушку. Я умудрился показать оставшуюся часть дома, не поставив нас в глупое и неловкое положение, и в конце концов мы вновь оказались на кухне.
- Обед готов, - объявил отец.
Мы прошли в столовую и сели – отец во главе стола, а мы с Беллой по бокам от него, друг против друга. Блюда удались на славу, отец казался гордым собой – и я был очень рад за него. Я не мог припомнить, когда в последний раз он брался за готовку.
Но каждый раз, как я смотрел на Беллу, чертовы бабочки начинали трепыхаться в животе. Когда же мой желудок не подскакивал, я чувствовала беспокойство и напряжение, отчего есть удавалось с трудом.
Что было к лучшему.
- Тебе не нравится? – поинтересовался отец, когда я гонял зити по тарелке.
Я взглянул на него и натянул улыбку на лицо.
- Нет, все великолепно. Я просто съел большую порцию на обед. – Я солгал.
Отец несколько секунд смотрел на меня, прежде чем кивнул и вернулся к пище. Я был восемнадцатилетним пацаном: вечно голодным.
- Ну, Эдвард. Семестр скоро кончится, да? – обратилась Белла ко мне.
Наши глаза встретились незадолго до того, как мой взгляд переместился.
- Да, шесть недель где-то осталось.
- Ты останешься в Вашингтонском университете?
- Да. Почему бы и нет? – Мое сердце забилось быстрее, а рука задрожала. Я пытался избегать мыслей о несправедливом ультиматуме отца в течение года. После окончания этого года он не желал продолжать платить за музыкальную программу в Вашингтонском университете.
- Я просто подумала, что ты мог бы… - она посмотрела на меня глазами, в коих сквозило сочувствие, отчего я ощутил себя ребенком. Отец, очевидно, рассказал ей о нашем псевдо-соглашении, но почему-то я удивился, что он говорил с ней обо мне. Хотя не должен бы – она все-таки его девушка.
Я мельком глянул на отца, а затем опустил взгляд в тарелку, не зная, что сказать. Сделал глубокий вдох, чтобы успокоить нервы, а потом прочистил горло. Я почувствовал себя глупо и по каким-то непонятным причинам разозлился, что перед Беллой предстал точно ребенок, которому нужно разрешение отца, чтобы принять такое важное решение в жизни.
За столом воцарилось молчание, в итоге нарушенное мягким голосом Беллы.
- Прости, что заговорила об этом. – Я посмотрел вверх и почувствовал себя еще хуже, увидев выражение лица Беллы, явно демонстрировавшее, что она корит себя.
- Все в порядке, - успокоил отец, похлопывая ее по руке.
Я не могу понять почему, но от вида того, как он прикасается к ней, я разозлился еще сильнее. Она совершенно ни за что извинилась, он утешал ее, а я был вынужден делать то, чего совершенно не желал.
- Эдвард…
- Просто… не надо, пап, - произнес я сквозь зубы, жестом останавливая его. Я глубоко вздохнул и прикрыл глаза, пытаясь удержать эмоции под контролем. Сейчас не время.
- Итак, Белла, - начал я, заставив себя вернуть улыбку на лицо.- Папа говорил, что ты социальный работник. Это, должно быть, работа, приносящая людям много пользы.
Это звучало так, будто мой интерес напускной, и я ненавидел себя за то, что она подумает, будто на самом деле мне на это наплевать. Но она прелестно улыбнулась и ответила на вопрос.
- Так и есть. Есть много сложных ситуаций, но ощущение после того, как ты перевел ребенка из плохого дома в благополучный, неописуемо удивительно. Мне нравится иметь отношение к чему-то столь значимому.
Было что-то такое в ее лице, поведении, что заставляло меня желать продолжать исследовать ее дальше, но отец прервал меня, прежде чем я успел это сделать.
- А что там с девочкой Парсонов? – спросил он.
Я взглянул на Беллу, выражение лица которой стало опечаленным.
- Мы нашли нечто временное для нее. Она еще так мала… а этот дом как проходящее. Мне так хочется, чтобы мы смогли подыскать ей постоянную семью.
- Вы обязательно это сделаете, - заверил отец с легкой улыбкой.
Их общение так и пылало близостью и заботой, что я завидовал. Я был рядом с влюбленной парой, и хоть мы с Анджелой расстались, сейчас, так или иначе, видя это, я заскучал по тем временам.
Остаток ужина мы провели за легкой беседой, пока не пришло время убрать со стола.
Белла извинилась и отошла, чтобы воспользоваться уборной, оставив нас с отцом одних в кухне.
- Ну, как? – обеспокоено спросил он.
- Она замечательная. Я счастлив за тебя, - на моем лице расплылась улыбка, но я знал, что она не коснулась глаз. Я не чувствовал себя счастливым. Я ощущал тревогу и беспокойство, и мне нужно было выйти из дома.
Папа глубоко вдохнул и положил руку мне на плечо.
- Спасибо за сегодняшний вечер, ты был… Спасибо, в общем, что ты такой хороший сын.
Я кивнул, но ничего не сказал. Нам надо было поговорить, но я не хотел начинать разговор, который бы мы не смогли закончить.
- Слушай, ты не против… - начал он. – Я хотел бы попросить Беллу провести ночь тут, но, если тебе будет неудобно, не буду. Все-таки это и твой дом, и я бы никогда…
- Пап! – прервал я. – Все в порядке. Не переживай об этом. – Все мое нутро противилось, но я знал, что сказать нужно именно это. Он любит ее, она, очевидно, тоже, и именно это делают любящие друг друга люди. Они спят вместе.
- Я хочу уйти сейчас, если не против. – Я сделал вид, что спрашиваю разрешения уйти, но он не поинтересовался, куда я собрался, ведь мне уже давно не четырнадцать. А в этом возрасте он ловил меня приходящим с вечерней учебы после десяти, пытался вбить в меня толк и установить комендантский час. Я надсмеялся над ним и осмелился предложить ему попробовать отследить это из его врачебного кабинета. После вечера криков и последующего разговора он признал, что жить по новым правилам будет трудно и ему, поэтому мы сошлись на том, что, пока мои отметки хорошие, я продолжаю свои занятия по фортепьяно, а он оставляет меня в покое. И с этого момента я ни разу не обманул его доверия, не дав повода сожалеть.
- Не останешься на десерт? – разочарованно спросил он.
- Не-а. – Я подумывал позвонить Джасперу, но внезапно вспомнил, что Анджела вернулась в город на весенние каникулы. – А вы с Беллой наслаждайтесь. Уверен, я и так уже достаточно вклинился в ваше свидание.
- Я хотел, чтобы ты тут был, - искренне признал он. Он посмотрел на часы, потом снова на меня и улыбнулся. – Иди развлекись. И убедись, что попрощался с Беллой.
- Ты уходишь?
Я развернулся к Белле, которая стояла в дверях кухни.
- Да, - ответил я, сделав шаг и протянув руку, желая утихомирить дурацких бабочек. – Был рад познакомиться с тобой.
- Взаимно, - произнесла она, принимая рукопожатие и улыбаясь мне.
Я отпустил ее руку и быстро схватил ключи с тумбочки в прихожей уже на выходе.
- И не слишком долго, Эдвард! – окрикнул отец. Он пытался произвести впечатление на свою девушку своим отцовским вниманием, и это меня разозлило. Он относился ко мне как к ровне, когда это было удобно для него, когда он пропадал все время в больнице, а потом вдруг, когда рядом была девушка, я стал ребенком.
Я оставил его реплику без ответа.