Название: Glimpses/Проблески
Автор: -
Переводчик: -
Жанр: Romance/Humor
Рейтинг: Т
Саммари: "Я толстая!"
Небольшая зарисовка из жизни пары Кристен и Роберта, маленький проблеск из их жизни.

___________________

- Ты снова смотришь.

Она услышала его смешок, что донесся из дверного проема. Медленно открыла глаза, пытаясь окончательно проснуться. И как только ее веки приподнялись, обнаружила, что его больше не было в кровати рядом с нею. Это не удивило ее. В последнее время он частенько просыпался перед ее пробуждением, удивляя ее завтраком в постель. А еще он приобрел новую, казавшуюся ей странной, привычку - пристально смотреть. Много раз она просыпалась по утрам, обнаруживая его сидящим на диванчике, что они держали в своей спальне, и смотрящим на нее. С ним определенно что-то произошло - сдвиг, что был практически неуловим для остальных, но несомненно приметен для нее.

Она пыталась дать ему пространство, понимая, что он сам придет к ней, когда будет готов к разговору. Однако она не могла не замечать те незначительные действия, что то и дело он совершал. Его обычным ответом на ее вопросы был смех; рассмеялся он и на этот раз. Он усмехнулся и тепло на нее посмотрел, даря ей ту самую сияющую улыбку, что он приберегал только для нее. Он покинул свой пост возле двери, медленными, размеренными шагами приближаясь к ней. Опустился на кровать, медленно приспуская простыню, которой в настоящее время было скрыто от его глаз ее обнаженное тело, между делом оставляя крохотные влажные поцелуи на ее спине, начиная от поясницы и заканчивая шеей. Она издавала короткие стоны одобрения, повернув голову, чтобы обеспечить ему лучший доступ к самому чувствительному местечку на ее шее. Он в течение нескольких минут целовал, полизывал и покусывал ее шею, до тех пор, пока она не перевернулась на спину и не приподняла голову, чтобы прикоснуться к его жаждущим губам.

- Доброе утро, - прошептал он возле ее губ.

- Доброе, - пробормотала она. – Сегодня никакого завтрака в постель?

- Кажется, я слишком тебя избаловал, - рассмеялся он. – Прости, я немного отвлекся.

- Не хочешь поделиться тем, что так захватило твое внимание?

- Ты, - сказал он, поспешно наклоняясь, чтобы вновь захватить ее губы в плен своего рта. – Я никак не могу тобой насытиться.

Он подарил ей долгий, крепкий поцелуй, что оставил ее бездыханной. Он целовал ее страстно, изливая все чувства, что она в нем вызывала, в своем поцелуе.

- Ты ненасытен, - пробормотала она между поцелуями. Она приоткрыла рот, давая ему доступ, и вскоре была вознаграждена его языком, сплетающимся с ее язычком, быстро установившим высокий темп.

- Можно ли меня в этом упрекнуть? – спросил он. И отстранился, только чтобы снять рубашку. Ее ладошки тут же прикоснулись к его обнаженной груди, медленными движениями пробираясь к животу и остановившись лишь там, где им встретилась преграда в виде пояса его пижамных штанов. Он издал стон поощрения, как только почувствовал, как ее крохотные нежные пальчики пробираются под эластичную ткань его штанов.

Он потянул прикрывающую ее простыню, обнажая ее прелестную фигурку. Как только препятствие в виде ткани исчезло, его руки принялись ласкать ее тело, исследуя каждый дюйм этого великолепия, столь хорошо ему знакомого. Ему пришлось напомнить себе не спешить: они располагали большим количеством свободного времени, и он хотел убедиться, что запомнит каждую мельчайшую деталь, каждый дюйм ее кожи, каждый изгиб. За последние несколько недель изменилось многое, и он знал, что и с течением времени все будет меняться. Ее тело округлялось, изгибы в определенных местах выделялись все ярче. Некоторые изменения были неуловимыми, в то время как другие – более заметными. Тем не менее, все они были приятными. В первое время его шокировали преобразования, совершаемые, как ему казалось, за одну ночь, однако вскоре он понял, что эти новые события давали ему идеальное оправдание исследовать ее тело от кончиков пальцев ног до макушки. Она же была встревожена, с трудом веря в то, что происходит с ее телом.

Естественно, были у нее и моменты неуверенности в себе. Она всегда была маленькой, и пусть у нее и раньше имелись округлости, это было ничто по сравнению с этим. Вскоре она забеспокоилась, что он больше не находит ее привлекательной.

Будучи гордой, упрямой женщиной, она предпочитала хранить свои сомнения при себе. Возможно, она и могла одурачить всех, даже близких; в конце концов, она была великолепной актрисой. Но его она обмануть не могла. Он понимал, что ее что-то беспокоит, но в то же время осознавал, что подталкивать ее к разговору, когда она к нему не готова, не сделает ему чести, оттого и не вмешивался. Он знал, что рано или поздно нарыв вскроется, и был прав.

Примерно две недели назад он обнаружил ее сидящей на полу в их гардеробной, одетую в одни лишь джинсы и бюстгальтер и плачущую. Он бросился к ней, лихорадочно осматривая ее на наличие каких-либо повреждений. В течение нескольких минут он пытался успокоить ее: чтобы хотя бы спросить, в чем проблема. Но перестав плакать, она поднялась и посмотрела на него таким образом, который убедительно показывал, что он должен был понять, в чем же дело, сам. Он смотрел на нее неуверенно, пытаясь осознать, что она пытается до него донести.

- Я больше не влезаю в джинсы! – нетерпеливо воскликнула она. И только тогда он заметил, что две верхние пуговицы ее джинсов были расстегнуты. Он тщетно пытался преобразовать выражение своего лица в нечто иное, не похожее на чистейшее недоумение. А она все так же нетерпеливо смотрела на него, ожидая, пока он поймет, что она пыталась сказать.

- Я толстая!

Как только он это услышал, он понял, что ему нужно быть очень осторожным и мудро выбирать слова или у него будут проблемы.

- Это мои самые большие джинсы, и я в них больше не влезаю, потому что я толстая. – Она метнула в его сторону самый душераздирающе печальный взгляд, который он когда-либо видел, и ее нижняя губа задрожала. Именно в этот момент он осознал, что дело плохо. Она никогда не была человеком показным и тщеславным, внешность значила для нее мало. Ей было все равно, думали ли другие, что она толстая. Она беспокоилась о том, что он будет думать, словно она стала для него непривлекательной, или что он больше не находит ее таковой. Она беспокоилась, что он потерял к ней интерес.

- О, Кристен, - выдохнул он, притягивая ее к себе, заставляя ее сесть к нему на колени. Она заплакала, закрывая лицо ладонями. Он попытался убрать их, чтобы посмотреть на нее, но она не позволила. Решив, что он должен сделать более практичный подход, он поднялся, подвел ее к их кровати, уговаривая ее сесть.

Он успокаивающе поглаживал ее по спине, понимая, что ему надо успокоить ее, так же явно, как то, что он ненавидел видеть ее плачущей. Как только ее слезы утихли, он взял ее за обе руки и заставил встать, неспешно ведя ее за собой в гардеробную. Они подошли к огромному зеркалу, что было расположено на одной из стен, и он заставил ее встать перед ним, обняв ее сзади и положив подбородок на ее правой плечо.

Ее взгляд был опущен, она отказывалась смотреть на свое отражение. Он мягко приподнял ее подбородок одной рукой, заставляя поднять взгляд на зеркало. И как только она это сделала, ее взгляд тут же встретился с его отражением. Он смотрел на нее с такой силой, что это шокировало ее, и она поняла, что не может оторваться от его взгляда. Он мягко прижался губами к чувствительному местечку за ее ушком, при этом его взгляд не покидал ее лица.

- Ты хотя бы понимаешь, что ты со мной делаешь? Что я чувствую, глядя на тебя вот такую? – мягко прошептал он возле ее ушка. Она смутно осознала, что его правая рука опустилась на ее живот; его большой палец мягко ласкал упругую кожу.

- Ты понимаешь, что я чувствую, глядя на тебя и понимая, что внутри тебя растет наш ребенок? – Она замерла, ощущая силу его слов и взгляда. Она осознала, что дышит быстро-быстро, ощущая восторг от его прикосновения.

- Ты – самое великолепное, что я когда-либо видел, Кристен. – Он стал ласкать ее шею, легонько покусывая кожу, вызывая стоны. Он медленно развернул ее, сразу же практически атакуя ее губы. Он прижал ее к своему торсу, позволяя ей ощущать степень его влечения к ней.

- Роб, - простонала она, и тогда он понял, что ему следует препроводить ее в более удобное место, если он хочет показать ей, какой привлекательной ее находит. Ее соблазнение не было его первоначальным намерением, особенно когда она чувствовала неуверенность, однако он, вполне понятно, не собирался жаловаться насчет того, как все обернулось.

Оставшуюся часть дня они провели в постели, где он позаботился о том, чтобы все ее заботы улетели прочь. Он баюкал ее своим вниманием, причем особенно помнил об ее нуждах и комфорте. И когда они позволили себе перерыв, он некоторое время ласкал и целовал ее тело, особенно начавший показываться животик. Он серьезно сомневался в том, что сейчас его кто-нибудь заметит, но в том, что, как только он вырастет, его заметят все, не было сомнений. Он был рад ему. Было увлекательно наблюдать за тем, как меняется ее тело, приспосабливаясь под новую жизнь внутри нее. Не говоря уже о том, что ее маленький животик творил что-то невообразимое с его эго. Зная и теперь имея возможность видеть доказательство того, что он пометил ее, сделал ее своей, так, как не сможет никто другой, того, что они были связаны чем-то намного более сильным, чем кто-либо из них мог представить, Роб хотел упасть на колени и благодарить Господа Бога за свою удачу.