Журнал Эдварда Каллена

Пятница 24 сентября 2004

Она пытается нахрен убить меня. Я уверен в этом. Она знает, что делает со мной, и намеренно провоцирует меня, чтобы увидеть, как далеко она может подтолкнуть меня, прежде чем я сломаюсь.

Ну, я и сломался, сегодня.

Достижение.

Что, черт возьми, я мог сделать, когда она подо мной, я между ее ног, а ее тело такое теплое и отзывчивое? Я не мог скрыть своей реакции на нее. Слабоумной части меня (которая с каждым днем, казалось, становилась все более доминирующей) этого не хотелось.

Когда я начал тереться об нее... Боже... ее лицо. Ее невыносимо красивое лицо. Я знал, что я в беде с самого начала, но разве я остановился? Нет, я хотел, чтобы ее лицо было таким. Я хотел, чтобы она стонала из-за меня.

Иисус, ее стоны.

Этот звук был как криптонит для меня. Я не думаю, что когда-либо был настолько твердым. И когда я начал двигаться на ней? Давая себе некоторое облегчение от постоянной эрекции, которая у меня была из-за нее, с тех пор как я впервые увидел ее на прослушиваниях? Я никогда не чувствовал ничего более интенсивного за всю мою жизнь.

Я был так чертовски осторожен до сих пор – мастурбировал по нескольку раз в день, чтобы попытаться успокоить нелепую реакцию моего организма на нее, но, казалось, не было никакой разницы. Как только я увидел ее этим утром, наклонившуюся вперед в этой порнографической позе йоги с задницей, задранной вверх, я вынужден был отступить в уборную, чтобы снова найти освобождение. Дважды.

Когда я закончил, я был так чертовски зол, так ВСЕ ЕЩЕ тверд из-за нее, что в отчаяние ударил кулаком в стену. Не самый умный ход. Это было охеренно больно.

Тем не менее, казалось, глупые решения были нормой для меня в эти дни. Она мне просто сносила крышу.

И поэтому да, во время секс-сцены я увлекся и позволил своему телу главенствовать перед моим мозгом, когда она начала прикасаться ко мне. Я был слаб. Возбужден. Вышел из-под контроля. Я хотел ее так чертовски сильно, и ничего не мог с собой поделать. Я потирался по всему ее телу как проклятая собака.

Я был отвратителен.

Она заслуживала лучшего – я понимал это, – но в тот момент я точно не думал мозгом. Ее руки были на мне... вокруг меня, ради всего святого... отнявшие здравый смысл и благоразумие, и все, что я мог делать, это чувствовать. И заставить ее чувствовать тоже.

В тот момент я хотел сделать для нее больше, чем мог. Боже, как же сильно я хотел ее... хотел сорвать куски ткани, разделяющие нас, и быть частью ее... внутри нее. Вместо этого я решил заставить ее кончить, что было невероятно глупо, потому что теперь я не в состоянии выбросить эту картинку из головы.

Она выглядела чертовски невероятно. Более красивой, чем все, что я когда-либо видел.

Согласно ее дневнику, она никогда не кончала раньше, и когда я смотрел на ее финальное высвобождение, я чувствовал болезненную собственническую эйфорию, потому что я был первым, кто дал ей это. Я. Этот оргазм был моим.

Какая-то глупая часть меня хотела, чтобы все ее оргазмы были моими.

Каждый. Любой. Первый.

Что, черт возьми, все это значит?

После того как она кончила, я завершил мой уже звездный день сексуальным недержанием, эякулировав в штаны, как гребаный двенадцатилетний подросток.

Иисус, Каллен, твою же мать.

Я не мог сделать это снова. Это слишком затягивало. Она слишком затягивала. Эта девушка быстро становилась моей сумасшедшей навязчивой идеей, и я не мог сосредоточиться на чем-то другом. Она владела моей жизнью.

Это должно закончиться. Прямо сейчас. Прежде чем я опять глубоко упаду и проиграю снова.

Единственный шанс, который у меня есть, это держаться от нее подальше, но это будет практически невозможно, пока я играю ее любовника в этом проклятом спектакле. Я был таким идиотом, что не отказался, когда у меня была такая возможность. Еще одно решение, принятое без подключения моего мозга.

Трахни мою жизнь.

Я поговорю с ней завтра. Извинюсь. Скажу ей, как нужно, чтобы было.

Она, вероятно, возненавидит меня.

Хорошо.

Я могу справиться с ненавистью.

...

...

...