Полуночница
Пульсирующий ритм музыки проникает в глубины моего сознания, заставляя двигаться ей в такт. Мигающие вспышки света ослепляют меня, отчего я жмурюсь, но не прекращаю танцевать. Под ободряющий гул толпы я взбираюсь прямо на барную стойку, не контролируя свои действия, ведь для этого выпито слишком много. Я чувствую на себе взгляды сотен глаз: кто-то наблюдает за моими движениями с восхищением, кто-то с завистью, а кто-то и с животным вожделением. Неудивительно, ведь в таком состоянии я довольно легкая добыча: пьяная шестнадцатилетняя девчонка, которая готова на любое безумство, лишь бы не умереть со скуки в этом захолустном городе. Танец становится все откровеннее, мои пальцы скользят вниз по мягкой ткани обтягивающей кофточки, попутно медленно расстегивая пуговицы. Еще пара мгновений – и мешающая мне кофта улетает в зал, яростно поддерживающий меня разнообразными выкриками, в основном состоящими из непечатных выражений. Как только я решила расстаться и с лифчиком, кто-то схватил меня за запястье, и перед моими глазами вновь появилась яркая волна света, на мгновение лишающая меня зрения.
Открыв глаза, я понимаю, что снова нахожусь в своей комнате, а от бушующей толпы пьяной молодежи не осталось и следа. Немного придя в себя, я замечаю Кастиэля, стоящего подле меня и глядящего с явным недоумением. Во мне закипела неконтролируемая ярость, которая моментально выплеснулась на бедного ангела:
– Какого черта ты творишь, Кас?! Мы же договаривались, что ты не лезешь в мои дела, но ты нарушил обещание в первые же три часа! – начала орать я, в то время как Кас просто стоял с каменным лицом, даже не глядя на меня:
– Мой долг – защищать тебя, и я его выполняю.
– Твой долг – не соваться куда не просят, – процедила сквозь зубы я, слегка толкнув ангела, – Может, ты хоть на меня смотреть будешь, а не стены разглядывать? Я, между прочим, с тобой сейчас разговариваю!
– Я знаю, просто ты сейчас слегка... – Кас запнулся и немного покраснел. По тому, как отчаянно он пытался не встречаться со мной глазами, можно было догадаться, насколько сильно он нервничает.
– Слегка что? Договаривай, гаденыш! – прикрикнула я, не понимая, почему он так смутился. Так и не дождавшись от мужчины ответа, я стала потихоньку догадываться о причине его странного поведения. Скорее всего, его немного смущает то, что на мне нет кофточки, да и юбку язык не поворачивался назвать длинной. – А, кажется, я поняла, – протянула я, ухмыльнувшись, – Ладно, Кас, я была не права. Спасибо, что доставил меня домой, думаю, мне пора спать, – не переставая улыбаться, я начала стягивать с себя юбку, наблюдая за реакцией ангела. Покраснев, как помидор, он повернулся ко мне спиной. – Не смей отворачиваться, когда я с тобой разговариваю, – прошептала я ему на ухо, резко разворачивая лицом к себе.
– Дженнифер, что ты делаешь? – встретившись глазами с Касом, я едва смогла сдержать смех, настолько он был испуган моим поведением. Между нами оставалось не больше десяти сантиметров, и я стала потихоньку сокращать расстояние, неотрывно глядя в глаза ангелу. Но как только я потянулась к нему, тот испарился, не проронив ни слова.
– Ну и катись колбаской, недотрога! – прокричала я в пустоту, подавляя смех.

Ладно, над развращением пернатого мы еще поработаем, но сейчас мое опьяневшее сознание требовало приключений. Недолго думая, я решила заявиться к Чарли, поскольку в клуб мне сейчас лучше не соваться. Ну и что, что сейчас половина второго ночи, этот паренек всегда рад меня видеть, особенно, когда я к нему с серьезными намерениями. Снова натянув юбку и выискав в шкафу подходящую маечку, я сбежала вниз по лестнице, начисто забыв о существовании отделения Полиции Нравов, недавно появившегося в нашем доме в лице Дина Винчестера. А зря.
– Ну, и куда ты опять летишь, ненормальная? – прошипел отец, отрываясь от просмотра какого-то дурацкого сериала. Притормозив у двери, я загадочно улыбнулась и протянула:
– Знаешь, папуль, там такое красивое ночное небо, пойду на звезды полюбуюсь.
– Да? А по-моему, тебе уже давно пора лежать в постели, юная леди!
– Точно, ты прав, мне действительно давно пора лежать в постели! Я побежала, нельзя же заставлять хороших людей ждать! – прокричала я отцу, выскакивая на улицу. Я уже хотела спокойно вдохнуть полной грудью, как этот надзиратель выбежал за мной:
– Стоять! Честное слово, Дженнифер, если ты сделаешь еще один шаг, то я выстрелю тебе в ногу, – крикнул Винчестер, доставая пистолет. В ответ я лишь хмыкнула:
– Ты? Выстрелишь в собственную дочь? Не уверена, ибо кишка у тебя тонка, Дин, – закончив фразу, я развернулась и уже собиралась спокойно зашагать по направлению к дому Халлоуэлов, как за моей спиной послышался выстрел.
– Я тебя предупредил: еще один шаг – и я буду стрелять не в воздух! – с каждым словом отца во мне все сильнее закипала неконтролируемая ярость, готовая вот-вот выплеснуться наружу. Медленно развернувшись лицом к незадачливому стрелку, я смерила его презрительным взглядом и процедила сквозь зубы:
– Стреляй, – в ответ лишь недоуменный взгляд старшего Винчестера. – Ну же, стреляй! Чего же ты ждешь? Давай, выстрели в собственную дочь, а то мало ты мне страданий причинил за всю мою жалкую жизнь. Правда ведь, мало? Так исправь это прямо сейчас, выстрели, – Винчестер опустил пистолет, пряча глаза. – Ну что же ты? Что случилось, Отец Года, не получается управиться с ребенком, так будешь его подстреливать? Браво, Макаренко нервно курит в сторонке, глядя на твои методы воспитания. Идиот, – прошипев последнее слово, я резко развернулась и стремительным шагом направилась прочь от дома. Винчестер так и стоял на дороге, глядя мне в след. Нет, он не попытался догнать меня, остановить, вернуть или объясниться. Нет, он просто неподвижно стоял посреди улицы, прислушиваясь к стуку моих каблучков об асфальт.

– Дженнифер? Какого черта ты тут делаешь? – спросил Чарли, подрываясь с кровати, когда я бесцеремонно завалилась в его комнату.
– Я пришла искать утешения и моральной поддержки в этом оазисе стабильности и благополучия, – протянула я голосом проповедника, слегка прикрыв веки. Посмотрев на обалделое лицо парня, я засмеялась и поспешила успокоить его:
– Не надо так на меня смотреть, трахнуться я пришла, – сказала я, хлопнув Халлоуэла по плечу.
– Джен, я хотел с тобой серьезно поговорить, – заткнув ему рот жадным поцелуем, я начала стягивать с себя одежду, но неожиданно парень оттолкнул меня. – Джен, прекрати, это действительно важно, – обиженно заявил Чарли.
– Ты понимаешь, что для меня сейчас важны не какие-то там разговоры, сладкий? Давай потом поболтаем, – я снова попыталась поцеловать парня, но тот ловко увернулся. – Да что с тобой такое? Ты меня больше не хочешь? Или ты просто геем заделался? Так бы и сказал, чего мне голову морочить, – начала причитать я, но меня перебили самым наглым способом:
– Джен, да заткнись ты уже! – прокричал Чарли, выйдя из себя. – Сядь и выслушай меня, – уже мягче сказал он, усаживая меня в кресло. Огорошенная таким обращением с собой, я послушно замолчала и села на предложенное место, уставившись на парнишку. Тот присел рядом со мной на корточки. – Дженнифер, так не может больше продолжаться.
– Как «так»? Лично меня все устраивает, да и тебе грех жаловаться. И вообще, что за поведение, Чарльз Халлоуэл? Кто тебе давал право на меня орать? – начала выдвигать претензии я, немного придя в себя после неожиданного для меня поворота событий.
– Я же попросил выслушать меня! – опять начал заводиться Чарли, и я, дабы лишний раз не испытывать судьбу, решила сразу же пойти на попятную:
– Хорошо-хорошо, я затыкаюсь.
– Слава Богу! – облегченно вздохнул парень и, взъерошив свои волосы, продолжил, – Джен, пойми меня, я больше не могу так. Я не могу просто ждать, когда ты соизволишь заявиться в мой дом, просто чтобы затащить меня в койку, а потом свалить и снова флиртовать со всеми подряд. Я больше не хочу быть запасным вариантом, мальчиком для развлечений, которым можно вертеть, как только хочется…
– Понятно, восстание сусликов против суровой диктатуры. Как это мило, – вздохнула я, устремив взгляд в потолок.
– Почему ты так ко мне относишься? Так, словно я твоя личная игрушка, у которой нет ни чувств, ни желаний? Я тоже человек и имею полное право на счастье. Я же не какой-то лох, которого никто не замечает, за мной девчонки тоже бегают, но я всех их посылаю ради Винчестер, которой плевать на меня.
– Не лох, да? Девчонки за тобой бегают? А ты вспомни, каким ты был два года назад, до того, как познакомился со мной. Что, не помнишь? А я напомню: ты был маменькиным сыночком, который ничего, крепче чая, в жизни не пробовал и домой возвращался к шести вечера. Да тебя же вся школа презирала, а девчонки от тебя шарахались, пока эта самая Винчестер из тебя человека не сделала! И вот твоя благодарность?
– За что благодарить?! За то, что на наркоту подсадила? Или за то, что ты меня трахаешь, когда вздумается? – бесился Чарли.
– Почему-то до этого ты на секс совсем не жаловался, – задумчиво улыбаясь, протянула я.
– Не нужен мне твой секс, я хочу большего! Джен, неужели ты не понимаешь, что я на все это соглашаюсь только потому, что люблю тебя?! – меня словно холодной водой окатили. Ошарашено глядя на Чарли, я охрипшим голосом переспросила:
– Что? Любишь?..
– Да, люблю! С того самого момента, как мы познакомились, но ты в упор меня не замечаешь, как человека... Только как личную марионетку!
– Так, притормози. Знаешь, милый, на любовь я не подписывалась. Все свои розовые сопли про любовь, семью и детей оставь для кого-то другого, ну а я сваливаю, – вскочив с кресла, я решительно направилась к выходу, но Чарли схватил меня за руку:
– Джен, ты не можешь просто взять и уйти…
– Поверь, очень даже могу, – вырвав свою руку у парня, я на полной скорости выбежала из дома его родителей.

Что за херня только что произошла? Я до сих пор не осознавала, что же случилось. Чтобы кто-то мог полюбить меня? Да нет, это же просто бред. Таких, как я, не любят, таких просто хотят, а потом мгновенно забывают, переключаясь на кого-то другого. Но не любят, нет. Любят хороших девочек, которые не шляются по клубам, не употребляют наркотики и не напиваются в хлам. Но ведь я не такая. Я слишком неправильная, чтобы меня можно было полюбить… Или это не зависит от «правильности»? Может, это просто воля случая? Как в казино: повезет – тебя полюбят, не повезет – останешься ни с чем до следующей партии.
Перестав бежать, я осела прямо на бордюр и закурила. Горячие слезы обжигали мои щеки, вырисовывая за собой влажные соленые дорожки. В голове крутилось неисчислимое количество мыслей, но я даже не знала, куда мне идти, поэтому так и осталась сидеть на холодном асфальте, выпуская из легких клубы едкого табачного дыма. С каждой новой затяжкой волнение отступало на задний план, слезы постепенно прекратились, а происходящее уже не казалось таким пугающим. Но когда я подумала, что полностью восстановила душевное равновесие, и хотела побродить по ночному городу, неподалеку послышался визг тормозов, и рядом со мной возник мистер Фостер - полицейский, который часто отлавливал меня за дебоши и мелкое хулиганство:
– А вот и малышка Винчестер, – улыбаясь, сказал мужчина, приближаясь ко мне. Первым моим порывом было сбежать, но патрульный был слишком близко и оторваться от него вряд ли получится. – Что-то давно я тебя не видел, разве ты не уехала в Коннектикут?
– Уже вернулась, – ответила я, стряхивая пепел с сигареты. Было интересно наблюдать за тем, как маленькие горящие комочки разбиваются об асфальт, рассыпаясь десятками ярко-оранжевых искр.
– Неужели забыла, что у нас действует комендантский час, Джен? Тебе придется поехать со мной, – проговорил мистер Фостер, выжидательно глядя на меня.
– Опять запихнете меня в камеру с проститутками и пьяницами? Или позвоните отцу? Какой в этом вообще смысл, если на меня эти меры не действуют?
– Закон есть закон, так что вставай, я отвезу тебя в участок, – ответил полицейский, поднимая меня с тротуара. Сделав последнюю затяжку, я бросила недокуренную сигарету на дорогу и покорно уселась на заднее сиденье патрульной машины.
– Как там твой отец? Вы с ним ладите? – поинтересовался полицейский по пути в участок.
– Конечно, просто лучшими друзьями стали, – с режущим слух сарказмом ответила я, не отрываясь от разглядывания пейзажа за стеклом.
– Он хороший парень, мы пересекались в городе пару раз. Рад, что вы нашли общий язык, может, хоть образумишься, – Фостер не заметил иронии, что было мне только на руку. Сейчас совершенно не хотелось выслушивать лекции о том, что я должна боготворить Дина хотя бы за то, что он отымел мою мать без презерватива. Вернее, все называют это поэтичными словами «подарил жизнь», но я предпочитаю более правдивый вариант.
К счастью, Фостер был в хорошем настроении или просто сжалился надо мной, но меня посадили не в КПЗ, а в один из пустых кабинетов полицейских. Поджав под себя ноги, я уместилась на небольшом диванчике и попыталась уснуть. Проворочавшись около получаса, я так и не смогла задремать из-за назойливых мыслей, лезших ко мне в голову. Заметив, что я до сих пор не сплю, полицейский, сидящий за письменным столом, повернулся и спросил:
– Ты чего вертишься? Тебе и так повезло, что в обезьянник не посадили, так что спи давай.
– Я не могу заснуть. Наверное, слишком много выпила, раз голова так раскалывается, – пожаловалась я мужчине. Тот понимающе взглянул на меня и встал из-за стола, приближаясь к моему временному обиталищу.
– Эх, Джен, куда ты катишься, – вздохнул полицейский, глядя в потолок. – Я ведь помню, какой ты хорошей девчушкой была лет семь назад. Ладно, принести тебе воды? – заботливо спросил он. Я утвердительно закивала головой - немного воды мне сейчас точно не помешает.
Как только мужчина захлопнул за собой дверь кабинета, я резво вскочила с дивана и подлетела к окну. Я уже давно заприметила отсутствие решеток в этой комнате и, взобравшись на полку, заполненную какими-то папками, выбралась в окно, предварительно убедившись в отсутствии полицейских снаружи. Улыбнувшись такому благоприятному исходу ночных событий, я со всех ног помчалась куда-то не разбирая дороги. Куда угодно, лишь бы подальше от людей.