Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [263]
Общее [1586]
Из жизни актеров [1618]
Мини-фанфики [2313]
Кроссовер [678]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4606]
Продолжение по Сумеречной саге [1221]
Стихи [2315]
Все люди [14603]
Отдельные персонажи [1474]
Наши переводы [13576]
Альтернатива [8914]
СЛЭШ и НЦ [8173]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [150]
Литературные дуэли [105]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [3678]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей ноября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 16-30 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Осколки
Вселенная «Новолуния». Альтернативное развитие событий бонуса «Стипендия». Эдвард так и не вернулся, но данные Белле при расставании обещания не сдержал…
Мини-история от Shantanel

Задай вопрос специалисту
Авторы! Если по ходу сюжета у вас возникает вопрос, а специалиста, способного дать консультацию, нет среди знакомых, вы всегда можете обратиться в тему, где вам помогут профессионалы!
Профессионалы и специалисты всех профессий, нужна ваша помощь, авторы ждут ответов на вопросы!

Темный путь
В ней сокрыта мощная Сила, о которой она ничего не знает. Он хочет переманить ее на свою сторону. Хочет сделать ее такой же темной, как он сам. Так получится ли у него соблазнить ее тьмой?

Солнцестояние
Как жить, если в тебе сосуществуют два смертельных врага: хищник и жертва, человек и вампир? Как устоять перед искушением властью и вечными наслаждениями? Как остаться верной себе и своей любви?
История Ренесми Карли Каллен.

Соперница
Спустя 20 лет после Рассвета... Ренесми и Джэйкоб вместе с Карлайлом и Эсме переезжают в маленький городок Феллс-Черч. Но теперь Несси придется бороться за свою любовь к Джейку, потому что у неё появится соперница на его сердце. Сможет ли она выиграть этот поединок? Поймет ли она, почему именно эта девушка стала ей преградой? Что скрывает она сама? И почему она выбрала именно Джэйкоба?

Протяни мне руку - 2. Сохранить свое счастье
Вот оно счастье - ты идешь и держишь ее за руку, смотришь в ее глаза. Но сможешь ли ты все это сохранить? Что еще ждет счастливую семью Уитлок? Новые испытания или отголоски прошлого? на что пойдут герои чтоб сохранить свое счастье?

Как покорить самку
Жизнь в небольшом, но очень гордом и никогда не сдающемся племени текла спокойно и размерено, пока однажды в душу Великого охотника Эмэ не закралась грусть-печаль. И решил он свою проблему весьма оригинальным способом. Отныне не видать ему покоя ни днем, ни ночью.

"Разрисованное" Рождество
"Татуировок никогда не бывает слишком много." (с)
Эдвард/Белла



А вы знаете?

что в ЭТОЙ теме вольные художники могут получать баллы за свою работу в разделе Фан-арт?



... что победителей всех конкурсов по фанфикшену на TwilightRussia можно увидеть в ЭТОЙ теме?




Рекомендуем прочитать


Наш опрос
С кем бы по вашему была Белла если бы не встретила Эдварда?
1. с Джейкобом
2. еще с кем-то
3. с Майком
4. с Эриком
Всего ответов: 434
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Видеомейкеры
Художники ~ Проверенные
Пользователи ~ Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » Фанфики по другим произведениям

Леди Малфой. Глава 15

2016-12-9
47
0
Трудно запугать сердце, ничем не запятнанное, но у меня бы уже язык не повернулся назвать свое сердце таким, и я шла, а следом, обдавая меня своим смрадным дыханием, шел страх. С той ночи я стала опасаться ночных шорохов, чужих сов, чересчур тихого дыхания мужа, долгого отсутствия Драко, грустных взглядов Алексии и даже осмысленно печально глаз Беллатрикс, хоть и видела их такими раз за всю жизнь. Но страшила не только лишь темнота снаружи, я боялась, и сейчас боюсь, темноты в себе. Ведь однажды я проснусь в холодном поту оттого, что вспомню — давненько не было в библиотеке новых постояльцев, а значит, враги все еще ходят по грешной земле!

Но то потом, все потом. Сейчас же под моими ногами шуршал мелкий гравий, теплый ветер приносил издалека редкие капли дождя, а над головой ярко сияли тысячи и тысячи звезд. Я шла к воротам. После произошедшего у Ноттов у меня будто камень с души упал, и не только потому, что отпала нужда скрывать свой выбор, а от радости, что никто не придет в Малфой-менор, никого не убьют, и я еще немного, еще самую капельку времени побуду как бы в стороне, понаблюдаю за всем издалека…

Белла заняла позицию, чуждую любому здравомыслящему магу — она стояла напротив самого входа, желая встретиться с неприятелем первой и лицом к лицу. Остальные подобного рвения не выявляли, отчасти потому, что после злополучного приёма просто не верили в подобное безрассудство участников БПС, хотя вслух, естественно, подобной веры в интеллектуальные способности противника не высказывали. И вправду, назвал бы кто Люциуса умным, если бы он сказал: «Ну не идиоты же они!».

Вот и расположились Пожиратели вдоль изгороди безо всякой стратегии и тактики, словно грибы после дождика. На всех были надеты маски, зловеще поблескивающие в лунном свете, но важности момента не чувствовалось. Эйвери материализовал себе маленький круглый столик с бокалом вина. Руквуд на пару с Макнейром горячо шептались о конечном пункте назначения перенастраиваемого ими портала, видимо, спорили, где будут отмечать несостоявшееся нападение. Драко сидел на бортике фонтана и с усердием, достойным лучшего применения, ловил за хвост водного ящера. Усталый Теодор подпирал собой изгородь и почти спал, прикрыв глаза.

На фоне спокойных людей Забини выглядел настоящим холериком. Парень с бешеной скоростью бегал от одного скопления магов к другому, и по его отчаянной жестикуляции я сообразила, что Блейз безуспешно пытается им что-то втолковать, а расслышав имя «Майкл», моментально поняла, о чем так яростно шипит каждому встречному заместитель начальника Отдела Обеспечения Магического Правопорядка.

Яксли, прикорнувший на скамейке недалеко от фонтана, открывал поочередно то один, то другой глаз, как только его подчиненный проносился мимо и лениво махал палочкой, не оставляя надежды попасть в него Умиротворяющим заклятием. А не попадая, по-отечески тяжко вздыхал, закрывал глаз и ждал следующего удобного случая. Само собой, Дункан привел три обученных отряда по дюжине солдат в каждом, он мог быть не очень умным начальником, но уж точно не беспечным.

«Лорда на вас нет…» — думала я, не вдохновившись открывшимся передо мной видом.

— Белла?

— Что тебе? — я подошла к женщине вплотную и немного поежилась от ее стеклянного, будто неживого взгляда.

— Долго еще?

— Минут десять, ворота под запечатыванием, оттуда ничего не видно и не слышно, открываешь и тут же уходишь в дом, поняла? Я сделаю купол. Если к ним притронешься не ты, они могут что-то заподозрить.

— Ясно, Люциус уже говорил! — Беллатрикс хмыкнула и пожала плечом, демонстрируя свое пренебрежительное отношение к любым указаниям мне от кого-нибудь, кроме неё.

Минуты тянулись медленно. Я переминалась с ноги на ногу и изо всех сил старалась быть серьезной и сосредоточенной, втихую радуясь, что вероятность боя ничтожно мала.

— Они придут, Гермиона, будь готова… — Забини подошел неслышно, так же тихо и говорил.

— Это глупо!

— Напротив, это очень умно! — да, умно. И ты, Блейз, очень умный и проницательный человек, но что бы изменилось, не будь ты таким? Да ничего, увы.

Еще дюйм, и еще дюйм, и вот уже мои дрожащие пальцы дотронулись до кованых прутьев ворот, а точнее, до чугунного цветка лилии и замок щелкнул. Несколько секунд я вслушивалась в тишину, разбираясь, то ли сердце мое так ухнуло, то ли действительно механизм? На изгородь сел ворон и громко каркнул. Я машинально махнула в его сторону палочкой, с которой не могла расстаться, и птица камнем свалилась вниз. От напряжения всплеск моей бушующей магии вышел таким сильным, что не оставил несчастному существу и шанса на жизнь. Ища поддержки, я обернулась на пустую лужайку, Люциус на мгновение снял с себя скрывающие чары, приподнял маску и кивнул мне.

Белла никаких чар не применяла, но поддержки от неё ожидать не стоило, она превратилась в один сплошной натянутый нерв, и мне даже показалось, что вдыхала не так часто, как того требовал организм — подсознательно экономила в себе силы и энергию. Я почувствовала на себе её защитный щит, повернулась и медленно пошла обратно, к спасительному и уютному свету камина в гостиной. Капли дождя становились все увесистее и неприятно били по лицу. Хотелось к теплу, подальше от этого театра абсурда, хотелось отругать за что-то Люциуса, а потом сесть со всеми на диван и пить горячий чай с молоком, согревая тело и душу. Такие простые, но такие несбыточные желания…

Они пришли. Позади меня раздался шорох влажной травы, и я оглянулась на распахнутые ворота. Людей была тьма. Но кто были эти люди, я смогла рассмотреть только тогда, когда скрылась туча, вновь явив миру яркую полную луну.

«Здравствуй, страх, приветствую тебя, вина, и прощай, спокойный сон, на веки вечные…» — возвестил мой безошибочный внутренний голос.

То были дети, подростки и торговцы, изгнанные и разоренные Лордом. На некоторых даже виднелись малиновые мантии Паплироя — не успели снять, видно остались в Хогвартсе на дополнительные занятия по Темному Искусству, проводившиеся летом. Большинство людей мне были знакомы, я видела их в разных уголках Британии: от магического Лондона до палаты Долгопупсов в Святом Мунго, а у меня хорошая память на лица, к сожалению…

— Гермиона, это ты? — я стояла в тени, и говорящий мог видеть только светлое пятно моего платья.

Симус Финниган вел всю эту ораву на смерть и не подозревал об этом. И хорошо, что не подозревал, иначе бы проклял себя сам, или скончался от разрыва сердца, а так, хотя бы в бою, пусть и неравном. Как истинный ирландец, парень всегда влезал первым в любые разборки, но первым нападая, он и защищал первым любого, кто просил его о помощи. Красивый, голубоглазый, решительный, смелый, обреченный Корнером на бесполезную смерть — это о нем. Смотря на Симуса, я глотала слезы и прощалась, неосознанно запоминая все детали его внешности: и милую лопоухость, и ямочку на волевом подбородке, и открытый, еще детский взгляд студента-хорошиста, готового выполнить все и поверить во все, грудью прикрыв других. Чем же он так Майклу насолил? Неужели обычная зависть? Или холодный расчет? По ком будут убиваться толпы девчонок, о ком сложат посмертные баллады, кого удобней всего нести в массы как символ чего бы то ни было? Лорд выбрал меня, а Корнер — Финнигана.

Я не произнесла ни звука и еще глубже ушла в тень, все еще не в силах развернуться и бежать.

— Тут не только она, молодой человек, не хотите со мной поздороваться? Нет? Фу, плохое у вас воспитание, очень плохое! — в свет вышла Беллатрикс, радостно хихикнула, сделала какой-то безумный реверанс и вытянула пред собой палочку.

Бой начался. Не знаю, каким образом, но в тот же момент Симус нащупал во тьме мои глаза, и я пошатнулась. Парень не злился, он только укоризненно качнул головой и на мгновение прикрыл веки, словно говоря: «Да, я всё понимаю, но как же мне тебя жаль …». Не знаю, откуда в простом парне такое понимание моей жизни, мы ведь и не дружили никогда, но черт возьми, я еще долгие годы буду убеждать себя, что не было того неожиданно мудрого взгляда, просто не было…

«Может, перед смертью и я буду все знать, все чувствовать?» — мыслить дольше на эту тему стало опасно. Я побежала назад, в дом, не оглядываясь и еле сдерживая наколдованный Беллой щит, спасающий меня от множества боевых заклятий, закрыв уши и горько плача…

Ворвавшись в защищенный замок, я отняла руки от ушей и заставила себя слушать. Крики доносились жуткие, и почти все — предсмертные. Их не спутать ни с какими другими, они проникают внутрь и рвут тебя на части. Когда в первый раз слышишь такой крик, думаешь, что кричит животное, настолько он первобытен, но все же умом понимаешь, что умирает именно человек, а спустя время приходит осознание того, что значит смерть, как она могуча и беспощадна. Беспощадной была и моя судьба, поэтому я твердо решила не скрываться и не щадить себя, словно не имела к происходящему отношения, и пусть дети слышат, что сделала их мама. Им, если повезет, жить в этом мире, у них тоже будут трудности с выбором. Я поднялась в спальню и открыла тяжелые изумрудные портьеры в бежевую полоску — любимая расцветка мужа.

За окном не боролись, там истребляли. Теодор, наконец, дождался своего звездного часа и с непринужденной легкостью разбрасывался зелеными лучами во все стороны. Люди падали, как подкошенные. У пришедших не было тактики, не было опыта, не было сил, да от них этого и не требовалось. Требовалось лишь погибнуть, а с этим заданием Корнера они справлялись на ура. Многих, как я успела заметить, самых юных, просто обездвиживали, в надежде представить для отчетности и допроса хоть с десяток выживших пленных, но таких предусмотрительных Пожирателей было немного, да и поверженные не понимали, что им жизнь сохраняют. Они, защищенные каким-то заклятием, вставали и кидались на врагов снова и снова, словно безмозглые мотыльки, которые обжигаясь, всенепременно возвращаются к опасному огню.

Майкл отлично промыл им мозги, наговорил кучу неправды, и не рассказал о моем предательстве, или разубедил, ведь его свидетелем был еще и Гарри. Хитрый, изворотливый и беспощадный. Он внушил несчастным мысль, что бой самый последний и самый важный, что, проникнув в подземелья, они смогут свершить подвиг. Смех, да и только. Пожиратели и солдаты Яксли махали палочками, словно поголовье скота пересчитывали, уверенные в себе и скрытые непробиваемыми щитами. Любо-дорого глянуть на такие отточенные умения, если не знать, для чего они оттачивались, и не видеть кровавого беспредела, развернувшегося той ночью.

Думаю, на фоне темного окна меня можно было принять за призрак дамы в белом. Я взирала на происходящее со второго этажа, не двигаясь, ведь внутри меня царил арктический холод. Стойко выдерживая скользящие по мне удивленные взгляды корнеровцев, я не прятала глаза — у меня не было такого права.

Симуса убил Люциус. Вначале он ударил его в грудь парализующим заклятием, но парень лишь упал на четвереньки, а спустя мгновение даже смог подогнуть одну ногу, не желая погибать от руки Пожирателя, стоя перед ним на коленях, и поднял окровавленную палочку. Авада последовала быстро, но за мгновение до смерти, в отчаянной попытке спасти хоть одну невинную жизнь Финниган собрал свет в своей душе и вызвал патронус — серую костлявую старуху с красными от слез глазами, больше напоминающую дымку тумана, а не человеческий облик. Парень звал на помощь тех, кто дал им погибнуть, и я рада, что он не узнал — помощи ждать было неоткуда. Последним, что принадлежало Симусу в этом мире при жизни, стал протяжный горестный вой ведьмы-баньши…

Всё было кончено. Пожиратели сняли маски, хлопали друг друга по плечу, весело перекрикивались, хвастались своими успехами и искренне наслаждались моментом. Да-да, именно искренне. В тех лицах не было ни капли притворства. Не каждый мог носить метку Темного Лорда, то не просто изображение, способное передавать эмоции и призывать слуг к своему повелителю, и не каждый, как я выяснила, мог быть её достоин. Только приняв саму смерть как данность своей жизни, маг приобретал способность принять и метку. Глядя на довольное лицо мужа, в которое я посмотрела уже после того, как убедилась, что остальные части тела у него целы, я ощутила — он точно достоин своего клейма. Что же такого супруг совершил, будучи еще учеником Хогвартса, чтобы быть отмеченным Лордом, лучше не думать, ни секунды не думать.

Убив стольких людей, а выживших не было вообще, Майкл Корнер, как ни парадоксально, достиг своей цели, но перехитрил сам себя. Описание случившегося каким-то чудом попадет в газеты и так ловко взращенное Лордом перемирие разрушится с легкостью карточного домика. Заголовки будут пестреть названиями: «Наглая ложь Темного Лорда!», «Истребление неугодных!», «Берегись, ты следующий!», «Плати не плати, а смерть придет!» и тому подобными. Ирландия и Шотландия первыми откажутся от Временного Налога, взимаемого Британией не с каждого мага в отдельности, а со всего бюджета в целом, что немного пошатнет финансовую состоятельность Волдеморта. Временно и ненадолго, но всё же доставит неудобства. К тому же БПС пополнится целой армией праведно возмущенных волшебников, еще не так давно и не помышлявших о войне, Симус станет героем, а на семьи приближенных к Лорду возобновятся нападения.

Но стоила ли игра свеч? Кому взбрела в голову дурацкая мысль о том, что Том Марволо Риддл не опасен или слишком занят, чтобы реагировать на такое непочтительное отношение к своей особе? Кто спутал чистое зло с неугодным политиком? Лорд никого из своих не накажет, логично рассудив, что результативнее будет наказать других, и первым делом отправится в Шотландию, в местное представительство Министерства. Там он медленно пройдет по красной ковровой дорожке к лебезящему и уже давно пожалевшему о своем решении главе правительства, но оставит за собой не уважительный шепот чиновников, а быстро разлагающиеся тела, запах тлена от которых не выветрится и через года. Было правительство, и нет его! В назидание другим таким же смелым и глупым. Драко заново подпишет акт о налогообложении и отбудет вместе со своим повелителем в Ирландию, где произойдет нечто подобное.

Сила магии Волдеморта поражает воображение и не поддается анализу, что ты не думай о нем, он все равно удивит. Следом за тем Лорд возобновит карательные рейды, и плакать навзрыд, хороня своих детей, будет уже вся Британия. Редактора газет, пребывавшие во время публикации статей под Империо, поплатятся головами за неосмотрительность, заподозренные в неуплате пополнят собой и так переполненный Азкабан, близкие друзья погибших у Малфой-менора будут допрошены, а большая часть из них уничтожена в качестве профилактики неумных решений.

Но всего через полгода в Англии снова воцарится пошатнувшийся мир, ведь жизнь — как сорняк — пробьется сквозь любые преграды. Возобновится турнир на Кубок Мира по Квиддичу, а позиции пропавших игроков займут живые и полные сил. Многие предприятия обретут новых, лояльных Риддлу владельцев, найдутся и желающие занять вакансии в печатных изданиях. Люди отряхнутся от пережитого и расправят плечи. Пожиратели сведут на нет свою карательную деятельность. Кровь, пропитавшую собой землю, смоют осенние дожди, а вмятины на земле от особо весомых заклятий припорошит снегом. И только сотни надгробных камней на двух погостах, специально отведенных для жертв волнений девяносто девятого года, будут напоминать о последствиях кровавой битвы у Малфой-менора, вошедшей не в учебники по истории, но в память народа, как Зеленая битва, названная так в честь Авады Кедавры, убившей собой почти всех.

Но кому напоминать? Лишь редким родственникам погибших, осмелившимся прийти почтить память тех, кого чтить считается дурным тоном и по сей день. Я была на одном из таких кладбищ прошлой осенью, с Алексией и её дочкой, трогательно прижимавшей к груди букет желтых хризантем, сорванных с клумбы перед замком. Мы искали могилу Симуса и не сразу, но нашли — полуразрушенную, заросшую полынью и забытую. Мертвый герой — удобный герой, ведь он не потребует платы за использование собственного имени, ни к чему ему она уже, совсем ни к чему…

Майкл уйдет в глубокое подполье, его начнут бояться и враги, и друзья. Но тот, кого все боятся, боится больше других и он не раз это докажет, демонстрируя свою параноидальную жестокость и подозрительность, которой бы позавидовал сам Лорд, если бы вдруг решился опуститься до уровня низменных инстинктов Корнера. В декабре, под занавес сотрясающих магическую Англию конфликтов, исчезнет Гарри. Он присоединится к Майклу и Невиллу, не показываясь в публичных местах около пяти лет, сделав выбор в пользу тайной, невидимой, но оттого не менее беспощадной борьбы. Я его, увы, еще увижу, но ситуации это не изменит.

Занесло меня что-то, опять я легко шагнула сквозь года, ведь сейчас они проходят перед моими глазами, как картинки, которые кто-то, будучи ребенком, забросил на пыльный чердак, а найдя их спустя десятилетия на том же месте, не может налюбоваться на выцветшие изображения и не верит, что они все еще принадлежат ему…

После той самой Зеленой битвы Малфой-менор до утра сотрясался от грома голосов, звона бокалов и хохота победителей. Все ванные оккупировали мужчины, желающие смыть с себя кровь, и я гоняла домовиков в прачечную за все новыми и новыми стопками полотенец. Указывала, что именно подать к столу и какие вина стоит откупорить, а какие лучше приберечь для себя, старалась укрыться от хмельного Люциуса, норовившего меня обнять покрепче в присутствии понимающе улюлюкающих соратников, да и вообще, занималась сугубо хозяйственными делами.

Немного пришла в себя я только тогда, когда Драко отвесил мне пощечину, не сильную, а, можно сказать, профилактическую. Я заловила парня у поворота в подземелья и принялась платком стирать с его бледного лица бурые пятна, приговаривая:

— Да что же это, да что же такое, въелись, что ли… Ты почему не умываешься? Почему?! А волосы? Они грязные! — несколько минут он терпел и отводил взгляд, а потом ударил, побоявшись применять ко мне магию.

— Извини, тебе лучше станет, правда…

Стало не то что бы лучше, просто я вернулась в реальность и продолжила заниматься тем же, но уже с ясным умом, к сожалению.

Еще через два часа меня вырвал из цепких объятий отца сам Драко, отвел в холл и сказал:

— Гермиона, там запрос из камина, скоро Северус прибудет. Ты проводи его в подземелья, ладно?

— Зачем? — я только с рук в руки сдала Аманде Руквуд её в стельку пьяного мужа, получив от женщины сотню благодарностей, и уговаривала своего, не менее пьяного и потому отвратительно нежного, отправиться в постель.

— Он свои трупы заберет, они в первой комнате слева у входа.

— Не хочу, — меня замутило от одной мысли о таком.

Парень скривился, откинул назад уже вымытые платиновые волосы, ниспадающие на глаза, и хотел что-то ответить, но не смог, сорвался и просто закричал, махая сжатыми кулаками у меня перед носом:

— А больше некому, Гермиона! Некому! Неужели не ясно?! Кисси тебе не помощник, ей тот зал не открыть, так что вперед, иди и смотри, во все глаза смотри. Раз дом твой, то и трупы в подвале имеют непосредственное к тебе отношение, — указательным пальцем он ткнул меня в грудь, наглядно демонстрируя, к кому именно они имеют отношение. — Мы обеспечили их наличие, теперь вот твоя очередь, распоряжайся! — его злой и уставший взгляд опустился на мой живот и уже притихшим, чуть севшим от крика голосом, Драко добавил: — А рожать еще не скоро, справишься.

— Но почему не ты?! — крикнула я вдогонку.

— Не хочу!

В моей руке лежал тяжелый ржавый ключ, таким действительно, только смерть в темнице закрывать. Драко говорил жестко, но справедливо, и я, широко известный в узких кругах борец за справедливость, пусть и бывший, не нашлась, что ему возразить.

Северуса я встретила молча, сложив руки в замок на животе, так же холодно и еле заметно кивнула в ответ на его кивок, стойко выдержала на себе изучающий взгляд черных глаз и повела гостя вниз. Профессор шел за мной быстро и деловито, прекрасно зная путь, он не нуждался в проводнике, но нежеланных гостей следует сопровождать всюду, как гласят «Правила дворянского этикета». Четыреста восемьдесят семь шагов туда, и, как я надеялась, столько же безмолвных шагов обратно.

Звук поворачиваемого в замке ключа, скрип несмазанных петель, сладковатый запах крови, перебивший вонь плесени, и вот я уже вижу эту гору тел, еще несколько часов назад мыслившую и желавшую жить, но кладу ладонь на живот и слышу, как один из малышей несколько раз бьет меня изнутри пяткой. В ту самую секунду я перестаю жалеть убитых. Всех сразу и каждого по отдельности. На нас напали, нас хотели убить, нас хотели изжить с этого света, так с чего же мне дрожать?! Может, стоит побыстрее отправиться к людям, сумевшим дать достойный отпор? Подарившим мне с детьми еще одну хрупкую надежду на выживание? Поднять бокал сухого вина и заорать во всю глотку: «Да пребудет с нами Темный Лорд!». Кому, как не ему и его сподвижникам я обязана тем, что стою здесь живая и смотрю на мертвых? Да никому! Разве что Северусу, предупредившему меня о последствиях, сделай я неверный выбор. Но сейчас между нами уже не стена, а огненная пропасть.

Какие слова я могу сказать учителю, пришедшему за своими учениками, которые уже никогда не займут своих мест у котлов и в очередной раз не поразят своим скудоумием лучшего зельевара Британии? Каким бы бесстрастным профессор не был по жизни, уверена, тогда ему хотелось меня убить, наплевав на все обстоятельства и абсурдность такого желания. На его скулах играли желваки, а сузившиеся глаза смотрели поверх крючковатого носа отнюдь не понимающе.

— Вы можете смотреть на меня как угодно, профессор, с некоторых пор мне все равно, — я равнодушно пожала плечами.

— С некоторых пор и мне все равно, как на вас смотреть, миссис Малфой. Лучше проявите свойственную вашей благородной фамилии любезность, и не стойте над душой, если нет желания помогать рыться… здесь! — «миссис» резало слух.

Я отошла в сторону.

— Да пожалуйста!

Снейп левитировал накрытых саваном подростков до барьера. Там его ждала Макгонагалл, чуть не вцепившаяся мне в волосы, если бы не вовремя схватившийся за подол её платья профессор Флитвик, головы не повернувший в мою сторону.

— Паршивая девчонка, как ты могла с нами так… — шипела Минерва на кошачий манер.

Эти люди не застали тех часов моего ужаса и помешательства, и хорошо, ведь знай они, что я тогда чувствовала, все равно не поверили бы. Так к чему унижаться? Гермиона Малфой стояла у выхода в своё прошлое, куда стремились поскорее шагнуть ранее любимые или же просто уважаемые ею люди, сложив руки на груди и нагло ухмыляясь. В первый раз в своей жизни, но не последний. Я высмеивала его, прошлое, вполне довольная своим настоящим.

— Гермиона, я все же признаю, что знаю, кто повинен в случившемся, — низким и хриплым от ярости голосом произнес профессор, — но, Мерлин всемогущий, сотрите с лица это хищное подобие улыбки, а то я приложу все усилия, чтобы она осталась на нем навечно…

— Они проиграли, — махнула я в сторону парящего савана, — а мы выиграли! И вы, профессор, проиграли вместе с ними, раз допустили такое. Причем не единожды. И что же вы теперь можете? Ну что?!

Северус находился в далеко не выигрышной позиции. Почти крадущийся, выпросивший у собственного крестника возможность забрать мертвых детей, чтобы предъявить их останки родителям, которым вскоре будет вынужден смотреть в глаза! Но, несмотря ни на что, темная высокая фигура, освещаемая лишь серостью зарождавшегося рассвета, являла собой духовную силу и опыт, и, что бы ни случилось, что бы ни было сделано или сказано, я до сих пор робею, словно школьница, заметив его слегка сутулый силуэт и черные, как вороново крыло волосы, не поседевшие ни на йоту и через десяток лет.

Профессор вскинул бровь и сделал порывистый шаг в мою сторону.

— Не стоит быть такой уверенной, судьба может быть жестокой, как вы на удивление верно подметили, не единожды…

Ответом ему был мой заливистый, с ноткой безумия, но все же радостный смех. Издаваемые мной странные звуки услышали в доме, и на крыльцо выскочили встревоженные Драко и Рудольфус, наблюдавшие за происходящим со стороны. Последний рванул ко мне, но Малфой его удержал, оценив мощь такого жуткого веселья и, тем самым, подарил возможность вдоволь им насладиться.

Меня не пронзила карающая молния небес, мертвецы не ожили и не надавали мне тумаков за неподобающее моменту поведение, и я все хохотала, поддерживая рукой сотрясавшийся живот, ощущала себя неподдельно счастливой, но, что важнее, — по-настоящему живой…

* * *
Слышали когда-нибудь шорох крыльев большой стаи летучих мышей? Если услышите, то уже не забудете. Такой шорох будто царапает своими когтями вашу плоть и сигнализирует о жуткой опасности, избежать которую почти невозможно, потому как шелест тихий-тихий, словно это листья убаюкивает разыгравшийся ветер, и раз вы его уже различаете, то беда уже у дверей.

Я собрала в себе всю гложущую меня боль, весь страх, всю любовь к детям и смогла аппарировать в Оттери-Сент-Кэчпоул вместе со всеми. Шеренга магов в черном продвигалась к Норе быстро, шаг в шаг, плечо к плечу, не с миром мы пришли, а с войной. Как когда-то Драко шел во главе Пожирателей через весь Хогвартс, так сейчас их вел мой муж, только теперь к ним присоединилась еще одна решительная фигура — моя. Конечно, на дворе уже давно царила ночь, не предназначены для солнечного света такие деяния, но он, свет, был мне без надобности. И без него я чувствовала, что меня видят, направляют, берегут. Это и Люциус, поминутно оглядывающийся себе через плечо, якобы оценить собранность Пожирателей, и Белла, неукоснительно, словно собачонка, следовавшая указаниям своего хозяина, и потому готовая пылинки с меня смахивать, и Драко, вздрогнувший за моей спиной два раза, а ровно столько раз я перецепилась о какие-то коряги, коих у Норы было немеряно.

Да даже увалень Руквуд иногда заискивающе заглядывал мне в глаза! Мужчина получил от супруги нехилый нагоняй за то, что прибегнул к помощи хозяйки Малфой-менора, будучи не в состоянии покинуть замок самостоятельно в связи с принятием на грудь ну очень большого количества алкоголя, и теперь гадал, сержусь я или не сержусь? Высказал ли он свое мнение о вопросах чистоты крови, пока висел на моем хрупком теле, или ему посчастливилось промолчать?

Мрачную немую торжественность такого шествия, деликатно нарушаемую лишь рассекаемыми воздух мантиями и отблесками серебряных масок, совсем не деликатно нарушал Перси Уизли! Его поставили в шеренгу крайним, и туда же, к нему, я попросила Беллу приставить и Теодора. Почему Беллу? Просто её все всегда слушаются, если могут мыслить здраво, конечно.

Но как бы я не недолюбливала Нотта, уже через минуту сама умудрилась его пожалеть и раскаяться в своей маленькой мести. Перси, по моему распоряжению, был отутюжен, одет с иголочки в новую министерскую форму с нашивкой «Младший помощник министра», и потому почти неприкосновенен. Его нужно было предъявить пред ясны очи всего семейства в наилучшем виде, и парень этим вовсю пользовался. Он сожалел о своем решении, он плакал, он скулил, и не просто цеплялся за встречные коряги, а хватался за них обеими руками! Тео его вначале аккуратно оттягивал и тащил самостоятельно, потом левитировал, потом шептал на ухо явно не вежливые просьбы, в один прекрасный момент додумался лишить работоспособности его речевой аппарат!

Но, вконец измотанный, попросту схватил его за лацканы модного приталенного пиджака в крупную клетку и принялся трясти, за что незамедлительно получил от меня увесистым булыжником по спине, сказал:

— Ай, зараза! — и успокоился.

Все окна в доме приветливо светились, но в каждой комнате свет был особый. В комнате Джинни на втором этаже сиял лазурным волшебный анемон, гостиная была переполнена уютом живого огня в камине, в кухне горела переносная лампа, в маленьком окне спальни Джоржда свет походил на взбесившуюся радугу, парень явно экспериментировал с новым изобретением, у гаража кто-то освещал себе путь с помощью Люмос. Как же можно было не растаять при виде такого единения и сплоченности? Да очень просто. Стоило только вспомнить, как меня выкинули из этого самого дома и своей семьи его обитатели, как легко отреклись, подумать о том, что такой покой не естественен, ведь резня у Малфой-менора имела место лишь позавчера, а не год назад, и все. Сердце до краев наполнилось живой, пульсирующей злостью, ногти до боли впились в ладони и я, не совладав с собой, ускорила шаг.

Нашего приближения не заметили, сегодня здесь над защитой и антиаппарационным барьером поработали невыразимцы, заодно лишив жителей Норы и возможности колдовать. Запрет на магию вступил в силу с минуту назад, и я ликовала, не задумываясь ни о чем, а просто отдавая себя во власть чего-то неясного, что впоследствии обретет для меня имя — власть. Безграничная власть над людьми…

Само собой, никто не спрашивал разрешения войти и никто не стучал. Все дома и люди в них считались новой властью своей вотчиной, и, сколько я себя помню, ни одного представителя администрации не осудили за незаконное проникновение, какая бы политика впоследствии не пропагандировалась. Лорд правил и правит твердой рукой, но вседозволенность — отличительная черта его приближенных.

Джинни готовилась ко сну, поскольку держала в руках блюдце с парой красных яблок и стакан молока — перед тем как заснуть, она любила погрызть фрукты и полистать дамские журналы, представляя себя, видимо, главной героиней сопливых девчачьих опусов о любви. Романтичная натура, что с неё взять?

— Нет, нет, нет, только не так… — рыжая девчонка стояла напротив входа в свой родной дом и понимала, что теперь все будет совсем не так, если вообще будет. Карательные отряды были уже сформированы, и многие, прознав о таких планах Риддла, поспешили бросить свои дома и бежать куда глаза глядят, гонимые каждый своим страхом. Румяные яблоки упали с глухим стуком и покатились прямехонько к людям в черных мантиях. Они стояли перед ней, словно черные призраки — тихо и пугающе. То было начало конца славного рода, и не понять это — невозможно.

Она поняла, запахнула короткий цветастый халатик в крупный подсолнух и закричала громко и отчаянно, зная, что этот крик — самый важный крик:

— Бегите-е-е!.. — чтобы предупредить остальных и спасти брата, пусть и ценой своей жизни. Смело, но глупо. Нам хватило нескольких секунд, чтобы занять этажи, схватить всех, кто спрятался или не успел, связать Артура, заломать руки удивленным Чарли и Джорджу, а затем успокоить Молли, кидавшуюся картофелем в Макнейра и тем самым его забавляющую. У гаража Руквуд обнаружил Билла, намеревавшегося послать в небо какие-то сигналы о помощи, и жестоко избил его, а после приволок бездыханное тело в гостиную, куда уже всех согнала Белла, радостно кружащая по дому в каком-то одной ей известном ритуальном танце.

Я сидела с мужем на диване, оперевшись руками о его колени, рассматривала кольцо Лилит, с которым меня могла разлучить только смерть, и лениво ждала, когда же предполагаемая аудитория соберется заслушать своего обвинителя. А он, обвинитель, был готов. Я пришла во всей красе, желая, чтобы меня запомнили именно такой. В строгом, но шикарном шелковом платье изумрудного цвета с поясом в виде змейки под грудью, с прической, уложенной волосок в волосок, вся из себя такая богатая, известная, чужая и очень-очень злая…

Молли усадили на стул напротив, и я решила поздороваться, выказав свое воспитание и врожденную вежливость, но не смогла выговорить ни единой буковки. Человек всегда о себе лучшего мнения, чем он есть на самом деле. Мы видим свое отражение в зеркалах, мы слышим слова других, мы думаем, что кого-кого, но себя уж знаем точно. Но все ли те мысли, посетившие нас на протяжении всей жизни, действительно наши? Может, их нам просто окружающий мир навевает, а мы, наивные, верим ему?

Я просто захрипела, настолько большой во мне оказалась кипевшая злоба. Она накрыла Гермиону Малфой, как океанская волна в девятибалльный шторм накрывает маленькие рыбацкие шлюпки, не предназначенные для такой тяжелой борьбы и потому сдающиеся сразу же, как только узнают о надвигающейся опасности. Я хотела ругаться последними словами, и сдержалась лишь от того, что не собиралась раскрываться перед этой женщиной, когда-то с успехом заменившей мне во многих вопросах мать, настолько я любила добрую и отважную миссис Уизли, впоследствии оказавшуюся моей будущее тещей, а спустя еще какое-то время — недругом. И совсем не потому недругом, что сторона другая, а потому недругом, что от меня отказалась. До сих пор чувствую разницу между этими «потому» и знаю: не запланируй они умертвить моих детей во имя интересов более важных и высоких, по их мнению, ничего бы с Чарли не случилось.

Я незаметно откашлялась и вновь смогла говорить:

— Как поживаете? Спите по ночам?

Женщина смотрела не мигая, положив свои руки на подлокотники, и не отрывала взгляда от моих. Сидеть, чуть наклонившись к мужу, мне было удобно, и менять позу я не спешила.

— Кошмары снятся, детка, ты не думай, что все так просто было, не думай… — если Молли слезу из меня выдавить хотела, то её план провалился.

Я приподнялась, и как можно более ласково позвала:

— Тео! Подойди, пожалуйста! — с парнем все было договорено, и Нотт не заставил себя ждать, а скорее, не мог дождаться момента, когда от него отлипнет Перси Уизли.

В комнате собрались уже все, и кто был в состоянии, слушали нашу короткую беседу. В гостиную вошел не только Теодор, и всем стало отчетливо ясно, почему их брат и сын попросил всех собраться сегодня в Норе, выдав нелепую ложь о якобы подслушанных на эту ночь планах Пожирателей, в которые его родня пока не входила. Вот почему он так сильно хотел с ними поделиться одним весьма важным секретом, ведь он заботливый ребенок, умный молодой человек и просто душка…

Да — мерзко, но хорошо, что вы не знаете, какое удовольствие я получила от такой мерзости. Я убила Молли Уизли, не своей рукой, а её собственного дитя, пусть и великовозрастного, пусть и дрожащего перед ней, как осиновый лист на ветру, пусть уже однажды предавшего свою семью, но все равно, это была та месть, о которой говорят — она попала в цель.

— Мистер Уизли у нас теперь снова младший помощник министра. Ну же, порадуйтесь за сына! Он самостоятельно добился такой высокой должности! — объявила я новость.

По каким именно вопросам он помощник, министр так и не выдумал. Перо начисто сгрыз, размышляя, как бы не унизить Министерство в своем лице, и все же придать должности Уизли хоть какую-то официальность, но так ни до чего и не додумался. Хотя я уверена, что такие детали не волновали ни Перси, ни всех присутствующих. Парень моментально перестал скулить, войдя в комнату. Раз уж ввязался, то решил идти до конца, и даже ножку вперед выставил, стараясь унять дрожь. Мол, посмотрите, родители, какой я важный! Его тонкая шейка, казалось, не выдержит веса его высоко поднятой головы. Противно стало даже мне. Нервные смешки послышались и со стороны Пожирателей, потому, пока никто не разразился диким хохотом, разрушив серьезность происходящего, а Кэрроу мог, я поспешила начать.

— Перси, предъяви документ! — он достал листок из папки, при виде которой Белла поморщилась от неприятных воспоминаний.

— Вот, это разрешение Дункана Яксли, он разрешил, а я вот должен предъявить… — Беллатрикс не понравилось, что парень мнет добытый не кровью, но потом, пергамент, но еще больше ей не понравилось, как он мямлит что-то себе под нос, и она еле заметно двинула палочкой. Перси получил ощутимый удар под ребра, направивший его речь в нужное русло. — Сегодня в доме будет проведен санкционированный Министерством, и Темным Лордом в частности, обыск, целью которого является выявление потенциально опасных угроз ныне существующей власти, расшатывание вертикалей которой грозит неудобствами всем жителям Британии, а значит, обыск оправдан интересами нашей родины!

Драко захлопал и несолидно заржал, не выдержав такой уморительной речи рыжего изменника. Да уж, выставить себя истинным защитником интересов Родины… Тут врожденный талант необходим!

Да не волнуйтесь вы о судьбе Перси, а уж тем более о душе, не стоит он того, правда! Я бы не предложила ничего подобного ни Биллу, ни Джоржду, ни кому еще. Потому что они бы отказались, не подумав. Но бывший помощник министра так сильно хотел стать действующим, что устоять перед подобным соблазном оказалось выше моих сил. И по сей день мистер Перси Уизли занимает ту же непонятную должность, абсолютно счастлив, окружен теплом и заботой любимой женушки Луизы — пышной круглолицей торговки сладостями, владеющей кондитерской лавкой. К тому же он уважаемый родитель трех дочерей и сына, довольно не глупых детей, кстати, и даже вхож в высшие слои общества, где его недолюбливают, но вынужденно принимают. Да и вообще, Уизли нисколько не переживает о своей бесповоротно бывшей семье, где проклинаем не только вслух, но и на деле. Хотя проклятия все как-то не срабатывают, и возмездие Перси не настигает. Вот и выходит, что утверждение, дорогое сердцам всех обделенных и обиженных, где говорится о воздаянии по заслугам, в его случае не срабатывает. Может, конечно, и воздается, но уж точно не всем!

Прослушав до конца заразительное ржание сына, поднялся Люциус. Я непроизвольно поежилась, увидев на его губах улыбочку, с которой он так мастерски издевался над доктором Чичивиусом. Но усмехнулась в тот же миг, вспомнив, кто для меня этот красивый видный мужчина, при виде которого замирают не только женские сердца, но и сердца неприятелей, знающих, какая тьма стоит за изысканным фасадом и высокомерным взглядом его серебряных глаз. Всё свое внимание муж сосредоточил на Чарли, привязанного к стулу у камина. Он не говорил, он просто подошел и наотмашь ударил его. Сила удара была невероятной, мужчина упал вместе со стулом, а из его носа брызнула кровь. Несколько её капель попали на белоснежный манжет супруга, тот достал еще более белоснежный платок, брезгливо смахнул им алые капли и бросил испачканную ткань в камин, не желая иметь дела и с такой мизерной частью Уизли.

— Жалкий, жалкий ты негодяй, Чарли Уизли! — последовал второй удар, только не рукой, а тростью, разрезавшей щеку Чарли до основания. Звук рассекаемой плоти собственного сына заставил Артура застонать, ну а Молли и так давно глотала слезы. — И говорить то с подобным низкопробным экземпляром как-то не хочется, мараться только! Принесло же тебя сюда, сидел бы со своими драконами… — Люциус покачал головой и махнул Макнейру, указав на стул. — Забрать его!

— Нет, пощадите, не забирайте, умоляю… — миссис Уизли не могла вскочить, заклинание надежно удерживало её на стуле, но вот умолять — это она могла.

Муж резко развернулся, тихо ступая, подошел к женщине, обошел стул и, наклонившись к ней сзади, пальцами наклонил её голову назад. Его бархатный голос с нотками бешенства мог напугать любого.

— А моих детей ты пожалела, женщина? Своих плодишь не переставая, а мои жизни не достойны, по твоему? Чем провинились еще нерожденные, подумала? Однобокая мораль у Уизли, весьма однобокая… — Люциус обернулся к Артуру, раскрасневшемуся от безрезультатных попыток освободиться и защитить жену. — Твой ребенок будет приговорен к поцелую дементора, а остаток дней проведет, гния заживо в Азкабане, без права на посещение, к слову. Я позабочусь о такой детали, не беспокойся! Полагаю, он выживет, но вот останется ли твоим сыном? Обещать не могу, не могу…

Нет, он не выживет. Я лично подпишу ему смертный приговор и буду наблюдать за его исполнением. И произойдет это довольно скоро, после события, в результате которого я захочу уже не просто мстить, а убить. И такое моё желание, как ни абсурдно звучит, будет чистым, незамутненным сомнениями, и абсолютно искренним. Радость от гибели Чарли немного разбавит его невменяемость, но все же я останусь довольна. Только упав на самое дно, можно понять, на что ты способен. Я оказалась способна на многое. Сейчас можно, конечно, раскаяться в содеянном, но такое раскаяние не будет подлинным, а лгать уже поздно.

Уолден Макнейр и пара солдат, приведенных Блейзом, увели Чарли, но перед тем я не преминула продемонстрировать официальность происходящего и уже лично достала из той коричневой папки санкцию на задержание опасного преступника и изменника интересов Великого Темного Лорда — Ч. Уизли.

— Это тебе мой подарок!

— Гермиона, это не можешь быть ты… — прохрипел окровавленный мужчина. Чарли, старший сын в семье, был крепким, жилистым и выносливым. С такой-то работой быть другим просто опасно, но удары мужа выбили из него весь дух. Страшно подумать, какого калибра ненависть в нем бурлила, раз он в два счета лишил такого атлета всех жизненных сил. Это не была просто ярость оскорбленного, это была дикая отцовская ярость, животный инстинкт, древний и могучий.

Из деревянных часов на стене вылетела кукушка и заглушила своим криком, означающим наступление полночи, мой тихий, но твердый ответ.

— Выходит, что могу…

Спустя минуту я выложила перед всеми присутствующими рыжими людьми еще кучу запретов, санкций и постановлений. Запрет на использование магии по субботам, на разведение домашней живности во избежание сокрытия налогов в связи с невозможностью контролировать финансовыми работниками её численность, на работу, оплата которой превысила бы установленную мной невысокую границу. Затем увеличение самого Временного Налога, уже просто в связи с таким моим желанием, и санкция на изъятие всего подозрительного, а также запрет на браки с полукровными магами — мой привет Гарри.

Во вторую стопку лег пятилетний запрет на использование метел, строго контролируемых Министерством, запрет на использование порталов, постановление о постоянном отслеживании магических проявлений М.Уизли и А. Уизли, добытый мной не без труда в Секторе борьбы с неправомерным использованием магии, постановление об изъятии дополнительной платы за использование Сети каминов летучего пороха, и полное его отключение в случае неуплаты. Да еще целая стопка всяких бумажек была мной извлечена из той папки, которая только чудом не загорелась под горящими взглядами представителей семейства Уизли. Мелочи, но мне было приятно, даже не знаю, почему именно, но приятно. Многие запреты я милостиво буду год за годом отменять, подражая манере Темного Лорда, но с той минуты судьбы всех рыжих чистокровных жителей Норы надолго оказалась в моих руках, совсем не чистокровных и, с некоторых пор, не слишком-то чистых.

Обыск потому был узаконен в Министерстве, чтобы не дать Уизли восстановить свой дом сразу же после моего ухода, а постановление исключало такую возможность.

— Ищем карту! Где-то здесь должна была быть карта Малфой-менора! — я встала и хлопнула в ладоши, все зашевелились и принялись за свое черное дело. Блейз подхватил в качестве свидетеля Джоржда, Уолден потащил наверх черного от горя Рона, попутно выламывая ступени, остальные крушили на своем пути все, что попадало в поле их зрения. Я же отправилась с Беллой на кухню.

— Белла, нет, не там! — Беллатрикс потрошила разноцветные кухонные шкафчики, полные такой же разномастной посуды. — Хотя, может, и там…

— Здесь нет никаких тайников, нет! — слезы у миссис Уизли закончились, она тряслась и, насколько я могла понять, думала только о сыне. Тайников, конечно, не было, кто бы спорил, но я не могла остановиться, просто не могла.

— А я думаю, что есть! Продолжай, Белла, не обращай внимания! — последние слова были лишними. Женщина и так увлеклась своим главным инстинктом — инстинктом разрушения.

После того как вся навесная мебель была уничтожена, я прошла к Забини и принялась командовать уже там. К нашему обоюдному удивлению, в спальне Джорджа, под половицей у кровати мы нашли пожелтевшую карту моего дома и уставились на прямоугольник бумаги с древним оттиском печатки, которую и по сей день носит муж, с таким изумлением, будто ждали, что он вот-вот убежит на своих двоих. Подобная беспечность сражала наповал! Положиться не на магию, а на обычное углубление в полу?!

К слову, от легкого прикосновения пальцев лабиринты замка проявились в одно мгновение, карта словно помнила меня. Может, так оно и было, кто знает? До сих пор кажется, что по-другому жизнь сложиться не могла, и все произошло так, как и должно было произойти. Хотите, верьте, хотите, нет…

— Значит так… проникнуть в дом? Найти прямые ходы? — Дункан Яксли, присоединившийся к нам уже после того, как Чарли транспортировали в помещения Визенгамота, решил учинить мне допрос, подыгрывая то ли Малфоям, то ли Лорду, то ли действительно желая все задокументировать, то ли просто скуки ради. Ломать, то бишь обыскивать, строго говоря, уже было нечего. Разве что стены завалить, но тогда бы они похоронили под собой и нас.

— Нет-нет, мистер Яксли, не ходы, а ход!

— Ход? Так и запишем… — мы наклонились над пергаментом, и я старательно диктовала начальнику Отдела Магического Правопорядка свои слова. От усердия Дункан высунул кончик языка наружу, пытаясь вывести практически неподвластной ему правой рукой, раздавленной дверью камеры в Азкабане, более или менее каллиграфические буквы. — А Корнер? Как вам про него сказали?

— Выкупил информацию, сказали.

— Вы-ку-пил… — перо продолжало протяжно скрипеть, а я диктовать. В гостиной, куда мы вернулась, находились не все, кое-кого еще допрашивал Забини, но Рон уже лежал связанный в углу комнаты, и не отрывал от меня пустого, ничего не выражающего взгляда. Его белая рубашка в мелкий красный горошек от крови стала просто красной, рыжие волосы слиплись, чем-то измазанные, но ни словечка от него я не услышала. Потому решилась подойти сама и наклонилась над его лицом, напомнив себе Люциуса, привыкшего говорить с людьми, нависая над ними всем телом.

— Как же я от вас устала, Уизли… — парня перекосило от такой моей правды, он закрыл глаза и плюнул мне в лицо. Промазал правда, с закрытыми глазами в цель попасть проблематично, но Круциатус мужа, до того момента спокойно всё созерцающего, своей цели достиг. Крик, боль, ужас — это меня не тронуло, я смотрела на все будто со стороны, а проходя мимо большого и на удивление целого зеркала в серванте, узнала этот взгляд. Вылитая Нарцисса на портрете, не отличить! Разве что на нем она неживая…

Драко и Перси аппарировали восвояси с час назад, Люциус унизил всех, кого хотел унизить, Белла попрактиковалась на Артуре и Джинни в пыточных заклятиях, секрет особой эффективности которых она мне как-то поведает, а Пожиратели выполнили все свои планы. В общем, подошло время прощаться, насовсем прощаться, пусть и не буквально. Тем более супругу явно все надоело, бывали в его жизни нападения и пострашнее, а значит, и приятнее, чем эта демонстрация власти.

— Гермиона, еще минут десять и уходим, согласна? — мероприятие целиком и полностью было посвящено мне, потому и разрешение на его окончание должна была дать я.

— Согласна…

Странное дело, но среди всего этого хаоса мне захотелось обнять мужа, просто чтобы почувствовать его тепло и доказать себе, что могу его, тепло, чувствовать, а ледяные руки и ноги — это не признак отказывающегося работать тела. Я протянула руку к ладони Люциуса и крепко её сжала, тут же ощутив, как он легонько сжал мою. Заигравшая на моих губах улыбка была идентична безумной улыбке Беллатрикс, и Молли что-то застонала о невменяемости и звериной жестокости, глядя на такое неуместное счастье, но Нотт и Белла лишь понимающе хмыкнули.

Пока все ждали что-то усердно дописывающего Яксли, проявляя уважение к высшим чинам и возрасту, Руквуд, притомившийся бить и крушить, открыл окно, желая вдохнуть свежего воздуха.

— Закрой, идиота кусок! — бешено заорала Лестрейндж, сверкнув глазами.

Мужчина стушевался, быстро захлопнул створки и с опаской поинтересовался:

— Но почему?

— Её просквозит! — это был апофеоз моей судьбы. Беллатрикс, спасающая грязнокровку от насморка…

Засмеяться никто не осмелился, только Люциус прижал меня к себе и странно улыбнулся. Понял, наверное, что свояченица как поезд без тормозов — не остановится ни перед чем, защищая его нынешнюю супругу и их общих детей. Моя жизнь изменилась, и эта женщина стала её частью, до конца, сквозь все беды и трудности. Она будет рядом, не сможет иначе.

Под недовольное брюзжание воистину сумасшедшей Беллы, рассерженной неосмотрительным поведением Руквуда, я и покинула Нору, чтобы уже никогда не вернуться.

Знаю точно, что свободу от прошлого я выборола в тяжелой борьбе сама с собою, а получив, опьянела от неё сильнее, чем от любого самого крепкого алкоголя или даже любви, и именно потому ни на миг не пожалела о ночи с тридцатого июня на первое июля 1999 года…

* * *
Вернувшись в Малфой-менор, мы никого там не застали. Дом был пуст. В том смысле, что отсутствовал не один Драко, но и всё хоть немного живое и мыслящее. Свои места покинули даже обитатели портретов! Мне пришлось не одну минуту звать Кисси всеми способами, вплоть до вербальных вроде «Аууу! Есть здесь кто?», пока она, наконец, не соизволила мне явиться.

— Что происходит! Ты где была?! Где все?

— Где Драко? — встрял сердитый муж, которого нисколько не волновали «все».

— Миссис Гойл, она… она… — домовик всхлипнула и напугала меня до полусмерти.

— Что она?! — орала я не хуже Беллы.

В ужасе от моего крика Кисси живо ответила:

— Рожает! А хозяин у них там ждет! И я вот там решила побыть, со всеми, простите…

Дальше я не слушала и в очередной раз заорала, только на этот раз сильнее и от радости:

— Аа-а-а! — умудрившись еще и подпрыгнуть, за что была награждена тяжелым вздохом супруга, непрозрачно намекающего на мою так и неискоренившуюся несдержанность. И правда, я не сдержалась и повисла на муже, как на дереве, еще и ногами его обхватила. Люциус силился сохранить серьезность, но не смог, рассмеялся и погладил меня по волосам, словно маленькую девочку успокаивал.

Стоило сразу догадаться, ведь Алексия всеобщая любимица, на неё даже Лорд по-особому смотрит — глазами Риддла, потому такая звенящая пустота Малфой-менора запросто могла объясняться событием, непосредственно к ней относящимся.

Дома у Гойлов царило оживление, по накалу не уступающее оживлению на Кинг-Кросс за десять минут до отправления Хогвартс-экспресса. Продираясь к спальне подруги через заросли цветов, количество которых увеличивалось на глазах, и несколько раз наткнувшись на бегающего в неизвестных даже ему направлениях Михаэля, я успела как раз к тому моменту, когда дом огласил своим звонким плачем младенец — малышка, названная в честь бабушки Сюзанной. Мои руки были вторыми после рук её отца, державшие на этом свете пухленькую крошку с синими, как у матери глазами. Её тельце было таким теплым, таким хрупким и таким родным, а я действительно стану ей хорошей крестной мамой, что слезы покатились по щекам ручьями.

Если где-то счастье убудет, то где-то его обязательно станет больше, и я была безумно рада, что прибыло счастья именно у Алекс.

Пока подругу приводил в чувство доктор, а мужчины отмечали событие за бутылочкой виски в кабинете, я организовывала очередь сов, каждая из которых желала доставить поздравление первой, отчего пернатые дрались, не жалея перьев, лишь бы опередить соперника. Принимала посылки с игрушками и охапки цветов, распределяя их по дому так, чтобы можно было ходить, не опасаясь свернуть шею. Головы в каминах сменяли друг друга с завидной частотой, и я разочек даже не разобралась, там Аманда Руквуд вопит тоненьким голоском о радостном событии, или же Альберт Нотт зачитывает официальную речь о пополнении Британского общества достойной его представительницей, но всем им я клятвенно обещала поздравления передать.

Поставив на свое место Грэгори, и уже краем уха услышав краткую поздравительную речь Северуса Снейпа, будто с открытки читаемую, я решила заглянуть на кухню. На правах ближайшей подруги, так сказать. Мне хотелось убедиться, что проснувшись утром, Алексия получит на завтрак восхитительный шоколадный пудинг, а не соленую овсянку, обожаемую здешними домовиками!

Запутавшись в хитросплетениях закрученных в спираль коридоров, ведущих на нижний этаж кухни, я случайно завернула в маленький тупичок под лестницей и собралась было развернуться обратно, но моё внимание привлекла Шила. Она стояла ко мне спиной и любовно поглаживала лепестки шикарного букета огромных черных роз, с неё высотой. Несмотря на цвет, мрачными они не выглядели, бутоны словно обмакнули в расплавленное золото и их край горел солнечным светом. Над цветами кто-то хорошо потрудился, и во мне взыграло женское любопытство, уж больно завораживающе смотрелась корзина.

Подарок был с намеком на что-то личное, и я, подкравшись к домовику, попыталась рассмотреть надпись на открытке, но Шила мне не позволила, накрыв собой цветы и покачав головой.

— Почему нет? Красивые ведь цветочки… — маневр в обход не удался, и я прибегла к простому способу, явно во всех смыслах Шиле чуждому, она ведь всю свою жизнь служила аристократам, до воровства не опускающимся. — Ой, хозяин! — воскликнула я и ткнула пальцем за спину домовика. Наивное существо попалось на уловку и на мгновение потеряло бдительность.

Той секунды мне хватило, чтобы выхватить открытку и прочесть: «От Лорда, самой красивой женщине Британии, с наилучшими пожеланиями новоиспеченной матери и её дочери…». Простые слова, но эти простые слова были написаны от руки, а букет буквально кричал всем своим видом о сложности натуры его приславшего. Сердце защемило, оно подсказало мне, чего ждать Алексии от будущего.

Следовало перехватить цветы, но незамеченной такая дерзость с моей стороны не осталась бы, да и Шила смотрела умоляющими глазами, блестящими от слез, боялась, что поступлю нехорошо я, а убьют её. Домовику приказали доставить презент лично в руки миссис Гойл и тайно, но тут вмешалась леди Малфой, которой она плохого и не сделала ничего!

Я лишь сказала:

— Смотри, чтобы хозяин открытку не заметил! — моё напутствие продлило Михаэлю Гойлу жизнь.

Теперь знаю, конечно — чему быть, того не миновать, но тогда я готова была рвать и метать, глядя в след чуть покачивающейся Шиле, удаляющейся с тяжелой корзиной великолепных черных роз…

* * *
Вернулись мы домой, когда за окном уже вовсю палило жаркое солнце. Я наслаждением приняла пенную ванну, позволив Кисси за мной поухаживать и размять затекшую шею. Забралась в прохладную постель, где уже спал, разметав платиновые волосы по подушке, взъерошенный Люциус, праздновавший рождение Сюзанны с Гойлом и Драко до тех пор, пока Михаэль не отключился, с грохотом свалившись под стол. Нора поблекла в памяти — радость легко затмевает во мне злобу и боль, и я провалилась в сон без сновидений, но последнее, что четко запомнилось, это яркий алый свет, обволакивающий своим сиянием всю комнату.

Меня будили долго, трясли за плечи, кричали, кто-то стоял и смотрел на меня расширившимися от ужаса серыми глазами, думаю, то был Драко. Пытка тряской продолжалась долго, и мне страстно хотелось, чтобы эти сильные руки, наконец, отпустили мое слабое тело туда, где покой, туда, где никто не потревожит, не обидит, но что-то живое внутри не давало мне уйти, тянуло в обратном направлении, и я безумно злилась на это что-то…

Переступив через свое нестерпимое желание покоя, я еще раз приоткрыла веки. Ко мне наклонился муж, я точно помнила, кто он такой. Мужчина посерел и постарел, и я задумалась, отчего? Почему одет так небрежно? Почему у косяка стоит белая как мел женщина с ребенком на руках и взахлеб рыдает?!

Люциус дотронулся губами до моего лба, согревая его горячим дыханием, и исступленно зашептал:

— Живи, только живи!


Источник: http://twilightrussia.ru/forum/200-16557-2
Категория: Фанфики по другим произведениям | Добавил: Eliris (03.11.2015) | Автор: Rishana
Просмотров: 348 | Комментарии: 3


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 3
0
3 Lenerus   (04.12.2015 12:24)
Как сказал один критик, на войне нет правых и не правых, все - г..но! dry

0
2 Мисс_Монг   (12.11.2015 14:57)
Что это произошло? Или сон?..
Да, Гермиона стала истиной Малфой)

0
1 Bella_Ysagi   (04.11.2015 23:56)
surprised surprised спасибо

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]