В школе я обложился результатами исследований (их еще надо было систематизировать, потому что заметки Кэнди делала на случайных клочках бумаги, заляпанных невесть чем), долго думал, но в итоге вывел кое-какие закономерности, связанные как с происхождением реципиентов, так и с употреблением ими алкоголя или иных... гм... веществ. Для чистоты эксперимента мы напились в компании Блэка и Люпина (Кэнди протащила с собой литра полтора самогона) и опробовали «Путь Свободы» в состоянии измененного сознания. Результаты подтвердили мои выкладки, и если б я так не маялся с похмелья, то непременно обрадовался бы. (Надо сварить зелье от похмелья, сделал я пометку, ему цены не будет! А у магглов его можно загонять под видом микстурки, которыми торгуют сомнительного пошиба магазинчики этнических товаров, скажем, как народное средство).

Очухавшись, я занялся журналом наблюдений Люпина (этот хоть записывал все аккуратно и в подробностях), и пусть времени у него было не так много, картина все равно вырисовывалась интересная. Так, урожденные оборотни – а некоторые согласились попробовать нашу оборотку – практически на нее не реагировали. Вернее (тут я порадовался, что Люпину хватило ума разделить этих подопытных на несколько групп), употребившие зелье только со своей шерстью обратно в людей превращались очень быстро и почти безболезненно, а с шерстью и волосом – сильно маялись, но превращения зелье все равно не отменяло. И те, и другие при этом не теряли человеческого рассудка, что уже не могло не радовать. А вот ребята с приобретенным оборотничеством реагировали точно как Люпин, разве что с небольшими девиациями. Ну так, в пределах статистической погрешности.

– Это не стыдно опубликовать, – довольно повторил я Кэнди.

– После школы, – сказала она, – а то... сам понимаешь.

– Конечно, тут еще работы полно. И я вас всех соавторами запишу, – хмыкнул я. – Коллектив юных исследователей...

– Меня не надо, – испуганно сказал Люпин, – а то придется признаться, кто я.

– Ну так ты ж теперь безопасен для окружающих, – пожала плечами Кэнди. – Но можно просто отметить «исследователь-доброволец» или как там? Волонтер, который не побоялся отправиться в общину оборотней, но пожелал остаться неизвестным.

– Все равно догадаются, – сказал Блэк. Он валялся рядом с нами на травке и грыз травинку. –
Если не обыватели, так директор точно.

– Да и хрен с ним, – ответила Кэнди, – мы уже школу закончим. Северус, значит, что у нас с «антиволком»?

– Доработать детали, составить обоснование, подготовить техническую документацию, ну и привести все это в читаемый вид, – ответил я. – И еще сделать выжимку, понятную для неспециалистов.

– И журналистов, – вставил Блэк.

– А я о ком? Не то переврут всё.

– Отлично... С «Путем Свободы» вроде разобрались, но его, я так полагаю, мы патентовать не будем, – протянула Кэнди.

– Да, этим пока станем торговать из-под полы и у магглов. Думаю, через ваших его распространять будет самое оно. А маги, – я покосился на Блэка, – обойдутся. Ну если только самым проверенным можно накапать, даже и бесплатно. Блэк, что ты так скалишься?

– Я его матушке подлил, – сознался он. Кэнди сделала вид, будто она тут ни при чем и заначку с ампулами не открывала.

– И что матушка? – с интересом спросила она.

– Полночи в родительской спальне летала мебель, аж домовики и Рег ко мне прятаться прибежали, – поведал он. – А утром матушка спустилась к завтраку, как ни в чем не бывало, невыспавшаяся, правда, и во всеуслышанье заявила, что хоть я дурак, шалопай, бестолочь, магглолюбец и вообще всячески позорю древнейший и благороднейший род Блэк, она меня любит и всё мне простит. Вообще всё. Даже если я магглу в дом приведу, лишь бы сам никуда не продолбался. И Регу тоже простит. Отец чуть мимо стула не сел.

Я представил такое признание из уст Вальбурги Блэк, о которой был наслышан от того же Регулуса, и едва не подавился лимонадом.

– Блэк, ты ей сколько зелья вбухал? – поняла мои мысли Кэнди.

– Стандартно, две капли, – ответил он и ухмыльнулся. – Но допрос с пристрастием показал, что Регулус добавил еще немножко.

– А у него-то оно откуда?!

– Ну... он поинтересовался, что со мной вдруг случилось, я так обтекаемо рассказал, что к чему, и он тоже захотел попробовать. Только братец мой – хитрый жук, так что сам-то пить не стал, приберег для семейной встречи!

– Хм, возможно, леди Блэк стандартная доза бы не взяла, – заметила Кэнди. – Запиши, Северус. Тут, видимо, что-то связано с моральными устоями и так далее. Кстати, Бродяга, а твоя матушка не сказала, что видела?

Он помялся, почесал в затылке, потом все же сказал:

– Я уточнять не рискнул, отправил этого засранца, Рега то есть. С ним она поразговорчивее. А сам отца расспросил. Если в общем и целом, матушке кошмар приснился: равнина какая-то в тумане, а я от нее ухожу все дальше и дальше, растворяюсь, она только спину мою видит, хочет догнать и хоть за шиворот схватить, но никак не может дотянуться. А потом я падаю в пропасть и исчезаю, и она понимает – это навсегда, старшего сына у нее больше нет. – Блэк перевел дыхание и тяжело вздохнул. – Но там еще и Рег был. Тот, со слов отца, обнял ее, попрощался, улыбнулся и ушел по каким-то делам. Последнее, что она помнит – закрывающаяся дверь. Словом, брата тоже не стало. Ну вы ж в курсе, каково в этих глюках, не понимаешь, откуда, но знаешь...

– Северус, запиши: эффект еще наверняка связан с тем, кто именно дал реципиенту зелье, – сказала Кэнди. – Во всяком случае, если это родственники либо друзья. И у тебя, и у Бродяги с братом вышло именно так.

– Твоя бабушка тебе тоже родственница, – напомнил я.

– Ну так я ее не расспрашивала, что ей там привиделось. Не рискнула, – фыркнула она и потыкала Блэка в бок. – Не парься, братишка. Главное, помирился с родней, а там уж разберешься, как жить да что делать! По миру, может, пошатаешься, тебе ж средства позволяют? Прикинь, найдешь себе в жены какую-нибудь полинезийскую или мексиканскую колдунью, то-то будет номер!

– А что, мне нравится эта идея! – оживился Блэк. – Латиноамериканочки оч-чень хороши... особенно аргентинки!

– Ага, только у тебя дома тогда будет перманентный взрыв Кракатау, – сказал я. – Латиносы эмоциональные, матушка твоя тоже...

– Ничего, я отселюсь, – деловито ответил он. – Дядя Альфард обещал отписать мне свой охотничий домик, его чуть перестроить – и сойдет на первое время. Потом придумаю что-нибудь, уж найду, как заработать! В дело возьмете?

– Конечно, – сказал я. – У тебя имя громкое и связи есть. А у нас руки нужным концом приделаны и голова на плечах имеется.

– Я еще и боевик неплохой, – ласково сказал мне Блэк. – Не ты один умеешь непростительными кидаться...

– Отлично, оформим тебя начальником службы безопасности, – не остался я в долгу, и Кэнди захихикала. – Будете напару с Лунатиком охранять нашу контору, когда мы ею обзаведемся. И редкие ингредиенты добывать темными ночами.

– Джим женится на Лили после школы, – зачем-то вставил тот, даже не обидевшись.

– Мы будто не знаем, – фыркнул я.

– А ты ведь ее...

Я только усмехнулся.

– Да, Люпин, я ее любил. Единственное число, прошедшее время, понимаешь?

– Бродяга, скажи, – попросил он, и Блэк опустил голову.

– Тогда у озера... В общем, Джим сказал потом, что сделал это, чтобы я выпустил пар. Мне скучно было, а когда мне скучно, я делаюсь буйным. Но это только часть правды, Снейп.

– Не поверишь, я догадываюсь. Но лучше скажи сам.

– Он запал на Лили, – ответил Бродяга. – Всерьез запал. А она с нами возилась, как с младшими братишками, уговаривала не шалить, не безобразничать, над тобой не измываться...

– Словом, это была мелкая месть, – заключил я.

– Не такая уж и мелкая, – невесело усмехнулся тот. – Думаю, он прекрасно понимал, что в таком положении ты непременно выругаешься, а ругаешься ты ого-го как!

– Ну так где я вырос-то, – серьезно сказал я, припомнив пассажи отца. – Там трудно такому не научиться. Ладно, Блэк, можешь не продолжать. Это же не многоходовка, тут все как дважды два: ясно было, что Лили кинется мне на помощь, а я в запале обзову не только вас, но и ее, особенно если догадаюсь, как Поттер прознал о моем заклинании. А если б я не догадался, он бы подсказал, полагаю.

– Ну да. И это сработало. Лили ведь обидчивая. Это в случае с Ремом у него проканало: мол, когда я в анимагической форме, то соображаю, как олень, испугался и удрал, инстинкты, все дела. Проверить-то она не может. А тут, извини, свидетелей целая толпа... – Блэк невольно почесал между лопатками и покосился на Кэнди. – Ну и приложила ты меня тогда!

– Не рассчитала, – улыбнулась она в ответ.

– Да ладно, все ты рассчитала... – ухмыльнулся Бродяга. – Скажи только честно: почему ты за Снейпа вступилась? Нас больше было.

– Я ему уже говорила: я знаю, каково это. Только в моем случае свидетелей было всего трое. И уж точно лучший друг при этом не присутствовал!

– Врешь, – уверенно сказал Блэк. – Нутром чую, врешь.

– Ну ладно, – сдалась Кэнди. – Это был идеальный случай, чтобы склеить Северуса. Я бы лучше не придумала!

– Скле... Се... – Бродяга потерял дар речи. – Да он же был страшнее не то что боггарта, а... не знаю, утопленника недельной давности!

– А где ты видел утопленников недельной давности? – с интересом спросил я.

– Не цепляйся к словам, – отмахнулся он. – Это я фигурально выразился.

– Красота в глазах смотрящего, – серьезно ответила Кэнди, – это во-первых. А во-вторых, красота тождественна свободе. Нужен был один рывок, чтобы Северус освободился. Остальное пришло само собой.

«А и правда, – подумал я. – Так все и вышло».

– Я все подгадывала момент, придумывала планы, – продолжала она, – да никак не выходило, мы ведь редко пересекаемся со Слизерином. А тут просто подарок судьбы! Северус, ты не обиделся?

– Нет, я просто слегка охренел от таких откровений, – честно ответил я. – Чтоб на меня позарилась красивая девчонка...

– Ну так у тебя уже Эванс-то имелась, – фыркнула Кэнди.

– С Лили мы с детства знакомы, а тебя я... гм... ну, ты помнишь. И даже имени не знал, только что ты с Хаффлпаффа. И после этого... – Я потряс головой. – Нет, девчонок понять нереально.

– Конечно, нереально, – совершенно серьезно ответила она. – Я же нарочно подставилась тогда. Вы шли за Мартой, ну, полненькая такая растрепа курсом младше, а я попросила ее сбегать и предупредить мадам Спраут, что я опаздываю, у самой-то Марты окно было. Поэтому жертвой пала я, – добавила Кэнди пафосно. – Но вообще... это было прикольно, как на русских горках. Спасибо, башкой вниз не уронил.

Я переглянулся с Блэком. В его глазах читалось искреннее сочувствие.

– Не думаю, чтоб это тебе повредило, – мрачно сказал я. Потом подумал, что опять впадаю в мизантропию и добавил: – Но такого коварства я от тебя не ожидал!

– От детей цветов никто коварства не ожидает, – довольно улыбнулась Кэнди. – Этим мы всегда и пользуемся. Ну, довольно разборок! Как мы назовем нашу будущую компанию?

Мы переглянулись и пожали плечами.

– Тогда я придумываю, – серьезно сказала она. – Пусть будет «Рэйнбоу Инкорпорейтед».

Я вспомнил ее второе имя и заржал в голос. Остальным еще пришлось объяснять, в чем тут юмор...

– Снейп, – осторожно позвал Люпин, когда мы уже собрались расходиться. – А может, Питера тоже позвать?

– Не стоит, он скользкий тип, – сморщился Блэк.

– Скользкий, зато пронырливый и сообразительный. Он ведь догадался насчет зелья, верно? Или подслушал, или вынюхал... Таких лучше держать при себе, – с неожиданной рассудительностью произнес наш штатный оборотень. – Или он будет работать на нас, или отыщет себе другого хозяина. А вы учтите, хотя бы о «Пути Свободы» он знает и сумеет рассказать об этом новому начальнику. Может, ему и больше известно... Крыс в замке полно, и ни ты, Бродяга, ни я всех не учуем, а уж тем более эти двое. Питер ведь может оказаться где угодно!

– А ты прав, – подумав, сказала Кэнди. – Северус?

Я подумал. Крыс я не слишком любил, но Петтигрю мог быть по-настоящему полезным. С виду дурак дураком, но ведь анимагию освоил, хотя я вот так и не смог! Значит, небесталанный... Опять же анимагическая форма у него идеально приспособлена для шпионской деятельности!

– Давай, – решил я. – Лишним не будет. Кто пойдет договариваться?

– Я, – вызвался Люпин. – Мне он доверяет больше остальных.

– Я с тобой, – сказала Кэнди и улыбнулась. Я скривился, поскольку знал, что она сейчас скажет. И точно:

– Все что ему нужно – немного любви.