Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [264]
Общее [1699]
Из жизни актеров [1631]
Мини-фанфики [2721]
Кроссовер [701]
Конкурсные работы [5]
Конкурсные работы (НЦ) [1]
Свободное творчество [4858]
Продолжение по Сумеречной саге [1266]
Стихи [2403]
Все люди [15256]
Отдельные персонажи [1455]
Наши переводы [14610]
Альтернатива [9071]
СЛЭШ и НЦ [9133]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [155]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4487]
Правописание [3]
Реклама в мини-чате [2]
Горячие новости
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики

Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав март

Обсуждаемое сейчас
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Верни меня к жизни
В его жизни было все, о чем можно только мечтать. Дом, семья, работа. Но в один миг все изменилось... Он потерял ВСЕ.... Исчезло само желание жить... И он решил умереть... Но ребенок, под названием Судьба, опять решил поиграть... В его жизни появилась Она... мечтающая о вечной любви. Смогут ли они стать счастливы... этого не знает никто... А что, если попытаться...?

Мелодия сердца
Жизнь Беллы до встречи с Эдвардом была настоящим лабиринтом. Став для запутавшейся героини путеводной звездой, он вывел ее из темноты и показал свет, сам при этом оставшись «темной лошадкой». В этой истории вы узнаете эмоции, чувства, переживания Эдварда. Кем стала Белла для него?

Запутанная ситуация
«Мистер и миссис Каллен» – как же звучит на самом деле? Противно или приятно?

Китобой
Мрачный и необщительный, поистине ледяной китобой однажды спасает на корабельной базе странную девушку. Причудливой волею судьбы им приходится делить его лачугу в одну из самых суровых весен в истории Гренландии. А все ли ледники тают?..

Он вернется
Я буду ждать Эдварда столько, сколько понадобится. Переждать зиму? Легко. Всю жизнь? У меня нет выбора. Он вернется, я верю в это.

Семь апрельских дней
Они не изменились, да и суть их проблем осталась прежней.

Rise
Белла встречается с плохим парнем и живет жизнью, которую больше не желает. Она оказывается в ловушке, пока тот, кто должен ограничивать ее свободу – ее телохранитель, – не оказывается тем, кто может освободить ее.

Номер с золотой визитки
Он был просто набором цифр, но, несомненно, стал кем-то большим



А вы знаете?

...что новости, фанфики, акции, лотереи, конкурсы, интересные обзоры и статьи из нашей
группы в контакте, галереи и сайта могут появиться на вашей странице в твиттере в
течении нескольких секунд после их опубликования!
Преследуйте нас на Твиттере!

... что победителей всех конкурсов по фанфикшену на TwilightRussia можно увидеть в ЭТОЙ теме?




Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Любимая книга Сумеречной саги?
1. Рассвет
2. Солнце полуночи
3. Сумерки
4. Затмение
5. Новолуние
Всего ответов: 10809
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички



QR-код PDA-версии



Хостинг изображений



Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

С винтовкой под кроватью. Глава 14

2021-4-13
18
0
Нью-Йорк – Даллас

19.03.08


Змеиная сущность Деметрия проявляется в полной мере. Его тело извивается под верёвками, совершая немыслимые движения. Проку от тех движений нет никакого. Но смотреть на подобный восточный танец уже противно. Наше действо затягивается. Мои пальцы, судорожно стиснутые на ручке утюга, успели порядком вспотеть. Противный липкий пот струйками сбегает по спине. Представляю, как жарко моему визави. До режима «хлопок» мы так и не дошли, но, думаю, температура тефлоновой подошвы и без того не из комфортных. Однако сейчас меня беспокоит не температура, а точка приложения температуры. На Деметрии, что называется, нет свободных мест. Всё уже хорошенько проглажено и прожжено. Бедняга стал терять сознание всё чаще и чаще, а орать и дёргаться всё меньше и меньше.
- Что тебе нужно? – хрипит из последних сил несчастный Деметрий, пока утюг прогревается, а я жду, когда же погаснет оранжевая лампочка и можно будет «гладить».
- Пока ничего, – пожимаю плечами, не отрывая взгляда от утюга.
Я ещё ни о чём и не спрашивала. Специально не спрашивала, чтобы этот ушлый кретин не успел придумать и продумать свой ответ. Моя задача - занять мозги Деметрия более насущной проблемой – болью. А вот когда эта самая боль поглотит разум «ищейки», тогда-то я спрошу, кто заказчик.
- Продолжим, – снова затыкаю ему рот тряпкой. Мне кажется, я начинаю входить во вкус мерзкого спектакля с утюгом. И ни ужасная вонь, ни отвратительный вид покрытого мокнущими пузырями тела меня уже не смущают. Человек ко всему привыкает. Видали мы и похуже. Не верите? Включите новости - там такого добра сколько хочешь: начиная от мозгов перебегавшего дорогу пешехода на «кенгурятнике» и заканчивая массовым расстрелом людей в какой-нибудь банановой республике. Так что ожоги Деметрия - ерунда. Они никого не могут испугать, кроме нервных старушек. Но у нас тут нет нервных старушек. Есть только один ублюдок и один киллер.
- Нет, – Деметрий выплевывает тряпку, но, тут же получив от меня хорошенький тычок по зубам, покоряется судьбе.
- Угомонись, друг мой любезный. Скажи лучше, куда мне приложить этот чёртов утюг, чтобы ты не сразу сдох от болевого шока? Проблема, Деметрий, и она меня волнует.
Ищейка резко бледнеет, я вижу его расширяющиеся зрачки, поглотившие радужку почти без остатка. Два черных провала, две вырытых могилы: одна для него и одна для меня.
- Ладно, Деметрий, скажи мне, кто заказчик?
- Я не знаю, – хрипит он. – Правда, не знаю этого типа. Да и что он, идиот – называть мне своё имя?
- Я понимаю, что этот урод не оставил тебе номера своей страховки и даже имени настоящего не назвал, но описать-то его внешность ты можешь?
- Ничего запоминающегося... Волосы… вьющиеся, – Деметрий надолго умолкает, набираясь сил и пытаясь перебороть боль. – Глаза… не видел… очки… темные… Прикид… из сэконд-хэнда. Ещё… ещё был значок… я не помню, – слова даются ему все труднее. - Значок дебильный… ммм… «отдаюсь работе на сто».
- Спасибо, Деметрий.
- Не убивай меня, – молит подгоревший кусок мяса, раньше бывший Деметрием.
- Какой ты, оказывается, жизнелюб. Но понимаешь, в чем дело - ты мне такой злопамятный не нужен.
Самой не верится, что я могу убить Деметрия. Руки совершают привычные движения, передёргивают затвор, а мозг до сих пор не верит в происходящее. Что-то сдвигается в мире, если я убиваю такого человека, а не наоборот. Не то чтобы Деметрий весь из себя такой крутой - олицетворение всего зла на свете – но я никогда, черт возьми, не думала, что смогу его убить. Боже. Всего-то и нужно - нажать на спусковой крючок. А дальше уж сорок пятый калибр позаботится о том, чтобы Деметрий никогда не смог мне отомстить.
Стреляю. Потому что тут или ты, или тебя – закон выживания, единый для всех.
- Браво, Белла! А теперь медленно пушку на пол и оборачивайся.
Сюрприз. Кажется, так принято говорить, твою мать!
- Джаспер?
- Пушку на пол! И без фокусов!
Вот тебе и флегматичный полуживой художник, непризнанный талант и потребитель травки. Никакой он не художник, а если и талант, то криминальный, давно всеми признанный: от тупых копов в участке до федералов в Вашингтоне. Всё это я понимаю с первого взгляда – по тому, как профессионально этот парень держит свой Boberg XR-9[\up]1[\sup]. Вот так Джасси! Вот так сукин сын! Вот так так. А ты, Белла, идиотка, раз позволила, чтобы к тебе подкрались со спины. О, это же позор для киллера - не увидеть врага, подошедшего сзади в тесной квартирке, а не в пшеничном поле. Это как надо было вылететь из реальности? Но! У меня имеется одно весомое оправдание - я увлеклась Деметрием. Клянусь. Его вид до сих пор шокирует и притягивает взгляд. Я нахожусь под сильнейшим впечатлением от самой себя, в голове беспрестанно бьётся мысль: «Это сделала ты». Ужас прямо. Чувствую себя Джеком Потрошителем на пенсии, развлекающимся иногда приготовлением гриля из людей. Только Потрошитель не попался бы на такой байде. Блять, второе правило киллера гласит: глаза должны быть на затылке. Как и все правила, оно тупое. Ну их вообще нахер, эти правила. Первое правило пилота: в заднице должен быть гироскоп[\up]2[\sup] с тремя степенями свободы. И не могу же я в таком случае быть уродом с глазами на заднице и гироскопом в ней же. Вообще народная мудрость и неписаные правила слишком уж сильно нагружают известную часть тела. Можно подумать, задница одна в ответе за всё. А голова – она вообще не нужна, она гордо восседает на шее и смотрит на всех с высоты этак презрительно и высокомерно, предоставляя решение насущных проблем заднице.
Но в данный момент и моя голова, и моя задница пропустили появление Джаспера. Джаспера с пушкой. Упавшее семя позора обещает взойти, зацвести буйным цветом и дать-таки свои печальные плоды. Я начинаю подозревать, что из-за собственной невнимательности не увижу сегодня закат.
И, вы знаете, я оказалась права – закат я так и не увидела. Вырубилась раньше. Спасибо Джасперу Милосердному – двинул как следует и отправил в небытие.

***

В темноте неожиданно приходит воспоминание о самом счастливом дне в жизни. Я знаю, смешно и наивно выделать какой-то день и назначать его лучшим, но правда такова, что вся моя жизнь состоит сплошь из отвратительных минут и часов. Среди этого дерьма было несложно найти один светлый день и назвать его «самым». Сложно сказать, почему именно в те мгновенья я была счастлива. Не знаю. Потому что никому ничего не была должна? Потому что не собиралась в рейс? Потому что не любила и не страдала? Потому что просто жила.
Просто намечался интересный денек. Один из старых знакомых приглашал на самую настоящую экскурсию по заводу. Нет! Не на экскурсию. Я бы не согласилась шататься в толпе придурков в шортах и с фотоаппаратами. Что-то типа визита. Неофициального, но со всеми необходимыми бумагами. Иначе на завод было и не попасть. Меня бесцеремонно записали в группу приехавших в тот же день монтажников. И я безо всяких проблем получила пропуск, не ограничивавший моего передвижения. Но вряд ли, даже имея такой пропуск, было кому-то по силам обойти всю территорию. Квадратные километры. Такую площадь видно и из космоса. Одно хорошо - передвигаться предстояло на машине, хотя и это не слишком упрощало задачу.
Я не знаю, как там что называлось, и мне явно не хватит слов, чтобы все описать. Но я была потрясена, ошарашена и уничтожена. Я оказалась пылинкой в исполинском механизме. Это было здорово. Надоело за все отвечать.
В какой-то момент мы остановились возле здоровенных баков. И полезли наверх. К такому я была не готова – каблуки затрудняли подъем. Но высота меня не страшила, и через пять минут мы были наверху, а я безуспешно пыталась стряхнуть с рук приставшую синюю краску. Потому не сразу поняла, что мы находимся на высоте двадцати пяти метров, смотрим на разгорающийся рассвет, на рождающееся из мути утро. Курить на фоне такого задника было бы чистым удовольствием. И я не удержалась. Не смогла себе отказать. Знала, что нарушаю какое-то правило, но еще знала, что среди моих друзей нет тех, кто не нарушал бы. Я общалась с себе подобными. И всё тут. Мой знакомый, по крайней мере, ничего не сказал. Спрашивать, что будет, если нас поймают, я не стала. Может, и ничего не будет.
Главное, что я была счастлива. Наполнена радостью до краев…Я встречала рассвет. Меня наполнял свет, врываясь в душу даже сквозь закрытые веки…

***

Рассвет в Далласе. Этот мерзкий Джаспер не поленился отвезти меня подальше и забросить аж в другой штат.
И вот теперь я сама оказалась привязанной к стулу. Хорошо так и добротно привязанной. Ножиком грёбаные верёвки можно пилить целый год. Ну, хорошо, про год я загнула. Да и к чему вообще эти мысли, если у меня нет ножа? Есть у меня нож. Откуда? Вы что думаете, меня первый раз привязывают к предметам мебели? Меня привязывали к стульям, столам и кроватям уже раз двадцать, и даже пару раз пристёгивали к батарее наручниками. Классика, так сказать, криминального жанра, никуда от неё не денешься. Вот я и решила всегда быть готовой. Потому что обидно, знаете ли, сидеть из раза в раз связанной на стуле. Умные всякие сажают, привязывают и начинают издеваться. И каждый раз одно и то же. Хотя ещё ни разу я не попадалась так глупо, как вчера. Глупо и безнадежно. Раньше я ведь знала чего ждать. А сейчас? Чего ждать от внезапно всплывшей в вашем уравнении величины? Признаться честно, испугалась я порядком и гораздо сильнее, чем в предыдущие разы.
А что до ножа, то в одном из моих браслетиков есть лезвие. Угу, Джеймс Бонд вешается от зависти - вон какие у Беллы игрушечки. Но верёвка (и где этот урод только её откопал?) явно не предназначена для разрезания моим ножичком. А время поджимает.
Джаса пока нет, но я его и не сильно жду. Блин, этот выродок меня поймал! В голове не укладывается! Да, меня часто ловили и связывали, но это не значит, что мне не обидно оказаться в столь дебильном положении. А уж какие шрамы после таких встреч остаются на запястьях! Иди объясняй потом врачу в аэропорту, что это такое.
Скрипит дощатый пол, подпрыгивают мелкие пылинки в лучах рассветного далласского солнца. А вот и художник-профи. Стискиваю зубы и мысленно готовлюсь к встрече с моим наихудшим кошмаром. Кошмаром, который уже однажды случился. При совершенно иных обстоятельствах, но ощущения один в один. Спросите, что это такое? Кошмар? Не знаю. Паралич тела, паралич души. Это ну очень большой ужас, паника, первородный Страх с большой буквы. Страх, который с недавних пор, совершенно однозначно, претендует на первое место в моем личном рейтинге, вытесняя случай с грозой.
Когда я еще была молодым капитаном, командиром экипажа – понтов до самой стратосферы, зато ума едва на метр от земли. И мне всучили самый ужасный рейс, какой только может быть, – полный самолёт детей. Маленькие, совсем маленькие и здоровые оболтусы под шестнадцать лет, и все какие-то подозрительно активные. До самого взлёта детишки носились по салону, сшибая бортпроводниц. Потом на парочку минут притихли. Но как только мы легли на курс, сорванцы возобновили свою бурную деятельность по разрушению самолёта изнутри. Я бы не имела ничего против, если бы не: первое – это был мой самолёт, второе – они хотели разрушить его прямо в воздухе.

***

- Пиздец какой-то, – говорю я Джейку. – Мало нам этой дерьмовой тридцатипятиградусной жары, так ещё полон салон детей.
- Детей нужно любить, – на полном серьёзе возражает Джей.
- Был бы там один ребёнок, я бы, может, и полюбила его, но прости, их там почти сотня. Любви не хватает на этих…детей.
В общем, летели мы и тихонько сходили с ума. Лето, мать его. Жара, грозы. И в одну из них мы буквально уперлись. Выглядела гроза страшно даже на мониторе локатора. А уж в жизни... Я нервничала, пот тёк полноводной рекой между лопаток, как между камней. Мать моя! Как же мы будем это огибать? На локаторе одно белое пятно засветки, и чёрных дырок в нём, как назло, мало. Через такую грозу хрен пройдёшь.
- Пробуем взять повыше? – наивно спрашивает Джейк.
- Повыше? Повыше! Куда, блять, выше?! О-о-о-о! Джейк, сейчас лето. Сколько за бортом, полтинничек, небось? – По идее на каждый километр высоты температура должна убывать на 6,5 градусов. Но хрен она там будет минус шестьдесят. Спасибо, если не минус сорок. Расчеты - дело гиблое: они всегда уж слишком идеальны и оторваны от реальности. Ведь для тех, кто их производит, всё едино: что лето, что зима, что воздух - везде одинаковый. Ну, конечно, именно прям так. Угу. Воздух везде разнородный, температуры тоже скачут, сильно изменяясь от лета к зиме. Поэтому в жару самолёты поднимать тяжелее, чем, скажем, в середине декабря, когда воздух холоднее, а соответственно, более плотный и потому-то лучше держит.
– И ещё у нас перегрузка. Как, по-твоему, мы полезем со всем этим добром вверх? Даже с «площадочками» и разгоном уже не потянем.
Про перегрузку стоит сказать отдельно. Некто, известный под именем Изабеллы Свон, слил немножко «лишнего» топлива и загрузил в самолёт контрабандных мексиканских мучачос – по тысяче за каждого. Но вместе с ними вес самолета превысил допустимую взлётную массу. Дело не смертельное, но неприятное и не поощряемое начальством. Короче, топлива было впритык. Его уже не хватало на разворот и возвращение в аэропорт вылета. Только вперёд. Замечаете разницу – не вверх, а строго вперёд.
- Парни, кто-нибудь пролетал этот чёртов грозовой фронт? – спрашиваю я в радиоэфире. Никогда не вредно посоветоваться с прошедшими через грозу экипажами. Может, что полезное расскажут.
- Отворачивайте. Верхняя граница фронта теряется за тринадцатью тысячами, так что лучше не лезьте.
Какие молодцы, зла не хватает. А мне что делать? Я не могу отвернуть. Топлива нет.
Я пытаюсь обойти грозовой фронт, но впечатление такое, что края у этого фронта, походу, вообще нет. Мы здорово отклоняемся от заданной трассы, но и это не помогает - расстояние между грозой и самолётом продолжает сокращаться с пугающей скоростью. Это как догонялки, и мы сильно проигрываем стихии в скорости.
Вот такая херня с нами приключилась. Куда ни кинь, везде клин. В сторону нельзя, вверх тоже. Грозы вообще-то редко выбиваются за двенадцать километров, если это нормальные обычные грозы, а не какие-нибудь тропические выродки. Поэтому все, кто может, уходят в подобных случаях повыше, вплоть до верхнего эшелона. Но могут не все. Боинг-747 не очень-то может.
- Что будем делать? – спрашивает Джейк.
А что я могу ему сказать? Он не хуже меня знает - по всем писаным и неписаным правилам я должна разворачиваться и с позором возвращаться в аэропорт. И мне по хрену, что надо мной, (крутой и невменяемой) вернувшейся из-за грозы, ржали бы все кому ни лень. А еще бедняга Джейк хорошо знает, что уже не вернуться. Я сама обрубила нам пути к отступлению.
Если посмотреть через окно, то вообще делается плохо – сполохи молний: красные, кирпичные, золотые. Непроницаемая армада облаков. Озноб по всему телу. А сверху, как издёвка, порой выглядывает луна, добавляя тревожную ноту в открывающийся пейзаж. Гроза ночью - это красиво, но это не та красота, которой хочется любоваться и восхищаться. Это фатальная красота, грозящая вам смертью.
Если бы не полный самолет детей, я бы рискнула провести самолёт через фронт. Какие-никакие дырки там все-таки есть. Но с детьми за спиной решение рисковать дается с трудом. Однако выхода нет. И я, помолившись, ныряю в облачную громаду.
Изнутри гроза больше всего напоминает внутренности грозного монстра из фильмов. Куда ни глянь, кругом кривые, подсвеченные изнутри красными вспышками отвесные громады облаков. И маленький самолет с придурком-капитаном, бросившим вызов стихии, смотрится среди грозового фронта, как булавка в желудке динозавра. Время тянется, мир сжимается до пульсирующей головной боли. Тишина и дурман опутывают сеткой. И первое, что я слышу:
- Мы её сделали! – хрипит мой севший голос. Я не могу сдержать рвущуюся наружу радость. Ещё бы, пройти по самому краю могилы и ни разу не оступиться! Конечно, пару зарядов мы словили, но это не страшно, это мелочи – самолёт на них и рассчитан.
В тот момент, я знаю, вместе со мной выдыхают диспетчеры и все командиры воздушных судов, присутствующие поблизости и наблюдающие мой маневр. Всё обошлось, и этому искренне радуемся не только мы с Джейком. Мы одна здоровая семья, хоть и со своими склоками и пересудами «на кухне», но это не мешает нам сопереживать и волноваться за своих «родственников» по небу.
И вот сейчас пережитый ужас возвращается. Страх впивается острыми зубами в сердце, разрывая его на клочья. Правда, нет более за спиной детей, нет грозы. Но мне всё равно дико страшно. Я непроизвольно сжимаюсь на шатком деревянном стуле.
- Чего же ты дёргаешься, Белла?
- Джаспер, зачем весь этот театр? Что тебе нужно? Зачем ты хотел убить Карлайла? Зачем я тебе?
- Ну, во-первых, ты, наверное, уже догадалась, что я из ваших бывших, – Джаспер делает ударение на слове «ваших». – А во-вторых, я мщу. За Элис.
- А что, бывают бывшие киллеры?
- Бывают, главное вовремя уйти в отставку, пока тебя вежливо не ушли, – художник-киллер усмехается, он и правда доволен. Его радость искренняя, как у ребёнка… или как у умалишенного.
- Вы убили Элис!
Буря разражается мгновенно. Только что Джаспер улыбался и вот его лицо сплошная маска гнева, а в моё плечо впиваются стальные пальцы.
- Вы все: твой придурок отец, твой урод любовник и ты, Белла. Одного я не учёл, что ты сама, видишь ли, убийца. Но ошибаются в этом мире все, не только я.
Джаспер снова смеётся, но его пальцы продолжают сжимать мне плечо. Больно, чёрт его дери!
- Как ты меня нашёл?
- Отдавая заказ, я решил проследить за его исполнением. Уж мне ли не знать всей вашей гнилой системы. Тут только глаз да глаз, иначе обдерете как липку и не выполните ни хрена. Так вот оно и вышло.
- И что теперь?
- Сначала я хотел просто убить каждого из вас, но ты, Белла, подала мне неплохую идею. Пытки!
Джас отскакивает от меня. Лицо его озарено тем самым вдохновением, что присуще художникам в момент их творчества.
«Ничего себе, – думаю я. – Ирония судьбы – вчера ты пытала кого-то утюгом, а сегодня пытают тебя. Волей неволей поверишь в мировую справедливость. Не делай зла другому и тебя тоже никто трогать не будет. Учитесь на моих ошибках. Вот только, я не понимаю, почему, когда я отпускаю Розали, меня пытаются убить, а когда я пытаю Деметрия, меня…опять же хотят убить».
- У меня, увы, нет утюга, – сокрушается тем временем Джасси. И почему я не расстроена? – Но есть ножик.
Джаспер извлекает на свет довольно паршивый образчик перочинного ножа, правда с хорошо наточенным лезвием. Хотя какая, в сущности, разница – лезвие может быть и тупым, главное, чтобы оно было достаточно прочным. Тут важно другое - иметь сильную руку, некоторый опыт и железные нервы. Всего этого у Джаспера в избытке, а ещё у него в избытке времени.
Первый удар приходится в предплечье. Со стороны может показаться, что Джас в приступе вдохновения взмахивает кисточкой, нанося на холст краску. На самом деле он рассекает мне кожу – длинная ровная борозда тянется от локтя до кисти, быстро наливаясь темно-красной кровью.
- Не раскисай, Белла. Это только начало. Я вам всем отомщу за Элис. Конечно, уважаемый мэр Свон получит особенное наказание… - бормочет Джаспер, стряхивая кровь с лезвия. Я его не слушаю, всё моё внимание отдано ножу. Как будто если я узнаю направление следующего удара, мне полегчает. Скорее наоборот, ничто так не деморализует, как неотвратимость удара. Знать, что тебя пырнут ножом, и не иметь возможности увернуться – довольно поганое ощущение.
- Джаспер, послушай…
- Нет, это ты меня послушай, Белла! Сначала твой ублюдок-отец отобрал у меня Элис, попользовался ею, а потом вы все вместе её убили!
- Ты псих! Что ты несёшь!? Мой отец вообще не знаком с Элис!
- А много ты знаешь про жизнь родного папочки? – Джаспер задыхается от злости, под напором которой из него начинают сыпаться слова. – Как только я покончил с убийствами, то решил начать новую жизнь. Я стал художником – в детстве мама водила меня в кружок и у меня вроде как неплохо получались пейзажи. Но все вокруг только посмеивались надо мной и моей мазнёй, все, кроме Элис. Она смогла разглядеть во мне потенциал. Она поверила в меня! Ясно тебе, Белла, поверила! Элис взялась организовать первую выставку моих работ в Нью-Йорке и встретилась с мэром. Моя Элис, Святая, и она умела добиваться своего! Но этот ублюдок, мэр, он положил свой масленый взгляд на Элис.
- Так она тебе изменила с Чарли! – восклицаю я. Да, мне паршиво и мне хочется побольнее задеть своего палача. Чтобы его душа тоже перевернулась на триста шестьдесят градусов от боли. И мой удар, похоже, удачен, он достигает цели - Джаспер слетает с катушек, пыряя меня ножом в левую ногу. Художник переходит на крик и буквально швыряет слова мне в лицо, а я едва их слышу сквозь пульсацию крови в ушах.
- Ни хера подобного! Моя Элис ничего не знала, я стеснялся говорить ей о своих чувствах, не хотел давить и мешать ей жить. Но это не значит, что мне не было больно смотреть на их с Чарли роман. Я терпел – главное, что Элис была счастлива, да и кто я такой, чтобы ей указывать? А после этот сукин сын бросил её. У меня сердце на части разбивалось от каждой выплаканной Элис слезинки.
- Тошнит уже от этой пастилы в мармеладе. Приторно, Джаспер. Расскажи-ка лучше, что было дальше, как ты её утешил в своей постельке.
Давай, Джасси, злись, психуй, теряй внимание, отвлекайся на давно зажившие душевные раны. Нервничай, ори, плачь и вспоминай, пока я буду перерезать верёвку.
- Да, утешил. Но я придумал план по отмщению…
- Ну, у тебя сплошь одни планы по отмщению. А не желаешь создать клуб мстителей с Майком и Розали? Вам троим найдётся что обсудить.
- Заткнись!
- О, ладно, продолжай.
- Я подкинул Чарли идею выдать тебя замуж, я свёл его с Калленами, и я же убедил этих козлов через своих друзей - лучшей кандидатки в жены Эдварду, чем Белла Свон, не существует. Я уверил их всех – свадьба окажется взаимовыгодным предприятием. Но никто и не догадывался, что этот брак будет выгоден прежде всего мне.
- Прости, Джасси, но я не пойму - ты отцу моему мстил или мне?
- Вот! – в лицо мне летит смятая бумажка. – Это договор. Моя же идея – составить договор купли-продажи Изабеллы Свон. Как тебе такая идея, а? Теперь мне достаточно обратиться с этой писулькой в любой суд по правам человека – и от Чарли не останется и мокрого места. Мэр Нью-Йорка продаёт свою дочь богатому бизнесмену. Моя месть…
- Херня.
Джаспер окончательно срывается с цепи. Он вонзает нож по самую рукоятку мне в ногу. Блять, как же хочется потерять сознание от боли. Но я не могу. Я подстегиваю организм, взываю к собственной злости и ярости. Почти разрезанная верёвка на запястьях рвется от мощного рывка. Джаспер от удивления на секунду останавливается, и я успеваю выхватить нож из собственного бедра и воткнуть его в глаз художнику. Но даже когда Джаспер, подняв тучу пыли, падает, я не могу расслабиться и свалиться рядом - ноги уже не держат измученное, истекающее кровью тело. Я буквально заставляю себя передвигаться по кровавым лужам. Мать, сколь же тут крови: и моей, и Джасси. Настоящая мясницкая. Что ж, добавим колорита нашей сцене. Нахожу в соседнем помещении – по-видимому, кухне – ножик повнушительнее. Да, вы правильно поняли. Я должна убедиться, что Джаспер мёртв, и поэтому прибегаю к самому верному средству – вонзаю нож художнику в сердце. Ещё и ещё раз. Я должна быть уверена. Снова удар. Я не могу оставлять в тылах столь серьёзного врага. Ещё удар. Я должна знать, что во сне никто меня не убьёт.

***


Автор: Bad_Day_48 (не забываем говорить спасибо автору)


Пистолет Boberg XR-91 является разработкой небольшой американской частной компании Boberg Engineering. Прототипы нового пистолета были впервые представлены публике в начале 2008 года, на выставке ShotShow 2008.

Гироскоп2 - устройство, способное измерять изменение углов ориентации связанного с ним тела относительно инерциальной системы координат.







Источник: http://twilightrussia.ru/forum/37-9495-1
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: Штирлиц (31.10.2012) | Автор: Bad_Day_48
Просмотров: 986 | Комментарии: 4


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА






Всего комментариев: 4
0
4 Natavoropa   (21.07.2015 16:47) [Материал]
А еще и Джаспер, очень неожиданно. Белла очень живучая девушка.
Спасибо.

0
3 FaNATKA3178   (06.05.2014 21:46) [Материал]
Очень кровавая глава...

0
2 komala   (14.08.2013 13:40) [Материал]
Что вообще происходит? прочитала больше половины и нечего не понимаю, я дочитаю и наверно начну задавать вопросы автору

0
1 Tanya21   (17.07.2013 06:03) [Материал]
Спасибо за главу.



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]