Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [264]
Общее [1687]
Из жизни актеров [1628]
Мини-фанфики [2544]
Кроссовер [681]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4830]
Продолжение по Сумеречной саге [1266]
Стихи [2392]
Все люди [15113]
Отдельные персонажи [1455]
Наши переводы [14320]
Альтернатива [9003]
СЛЭШ и НЦ [8951]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [155]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4350]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей мая
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав за май

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Асмодей
Обычно пламенная страсть заканчивается в холодных руках смерти, но в этой истории со смерти все только начинается. Что ждет праведную душу в аду? Способен ли огонь преисподней обратить в пепел веру? Сможет ли судьба соединить перерезанную нить жизни? Да и захочет ли? Вас ждут адская страсть, интриги, искушения падших и ангельские посулы, приправленные извечным противостоянием небес и преисподней.

Крылья
Кирилл Ярцев - вокалист рок-группы «Ярость». В его жизни, казалось, было всё: признание, слава, деньги, толпы фанаток. Но он чертовски устал, не пишет новых песен. Его мучает прошлое и никак не хочет отпускать.
Саша Бельская работает в концертном агентстве, ведет свой блог с каверзными вопросами. Один рабочий вечер после концерта переворачивает ее привычный мир…

Dramione for Shantanel
Сборник мини-фанфиков по Драмионе!

Восемь чарующих историй любви. Разных, но все-таки романтичных.

А еще смешных, милых и от этого еще более притягательных!

Добро пожаловать в совместную работу Limon_Fresh, Annetka и Nikki6392!

Тайна семьи Свон
Семья Свон. Совершенно обычные люди, среднестатистические жители маленького Форкса... или нет? Какая тайна скрывается за дверьми небольшого старенького домика? Стоит ли раскрывать эту тайну даже вампирам?..

Реверс
…Леа вспомнила плавно летящие хлопья в мягком свете фонарей. Когда это было? Меньше суток назад. А кажется, что в другой жизни. В той жизни у Леа была работа, дом и любимый муж. Но вот ее ли это была жизнь?..

Любовь. Ненависть. Свобода.
Когда-то она влюбилась в него. Когда-то она не понимала, что означают их встречи. Когда-то ей было на всё и всех наплевать, но теперь... Теперь она хочет все изменить и она это сделает.

Жертва... или хищник?
И вот, я осознал, что уже достаточно далеко. Ни одной чужой мысли не звучало в моей голове. Я быстро поставил свою драгоценную ношу на землю, ещё раз вдохнул аромат, лишаясь последних остатков здравомыслия, и наклонился туда, где под нежной кожей призывно пульсировала жилка… МИНИ, ЗАКОНЧЕНО.

Искусство после пяти/Art After 5
До встречи с шестнадцатилетним Эдвардом Калленом жизнь Беллы Свон была разложена по полочкам. Но проходит несколько месяцев - и благодаря впечатляющей эмоциональной связи с новым знакомым она вдруг оказывается на пути к принятию самой себя, параллельно ставя под сомнение всё, что раньше казалось ей прописной истиной.
В переводе команды TwilightRussia
Перевод завершен



А вы знаете?

...что в ЭТОЙ теме можете обсудить с единомышленниками неканоничные направления в сюжете, пейринге и пр.?



А вы знаете, что победителей всех премий по фанфикшену на TwilightRussia можно увидеть в ЭТОЙ теме?

Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Фанфики каких фандомов вас интересуют больше всего?
1. Сумеречная сага
2. Гарри поттер
3. Другие
4. Дневники вампира
5. Голодные игры
6. Академия вампиров
7. Сверхъестественное
8. Игра престолов
9. Гостья
Всего ответов: 557
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички



QR-код PDA-версии



Хостинг изображений



Главная » Статьи » Фанфикшн » СЛЭШ и НЦ

Асмодей. Глава 1

2019-7-16
18
0
Возвращение к реальности, если, конечно, случившееся с ней можно было считать реальностью, произошло не сразу. Сначала пробудились ощущения: вокруг было нестерпимо жарко и жестко, казалось, будто тысячи игл, проходя через кожу, достигают сердца, разрывая его на части. Все тело сводило от пронзительной боли, сравниться с которой не могло даже губительное пламя костра. Каждую секунду Аврора призывала на помощь спасительное беспамятство, которое обычно разрывало связь с миром боли, унося душу в пустоту, но оно не приходило. Всеми клеточками своего естества девушка ощущала пламя, оставляющее огненные поцелуи на ногах и мучительную резь от сдираемой заживо кожи. В то же мгновение на задворках разума зародилась мысль, несмотря на окружающий жар, сковавшая ее существо леденящим ужасом.

Понимание происходящего хлестануло каленым железом по щеке, сознание попыталось скрыться от этой роковой истины, не желая вырываться из окружающей пустоты, где властвовали две скорбные сестрицы – тьма и тишина, но мучительный голод, скрутивший низ живота, неудержимо возвращал затуманенное сознание к реальности, напоминая о мирских потребностях.

– «Боже, неужели и в смерти люди могут хотеть есть?!» – пронеслось в ее голове. Видимо, в аду души претерпевают те же лишения, потребности и чувства, что и при жизни, только помноженные десятикратно.

Следом за осязанием на свободу вырвалась способность воспринимать и различать ароматы. В ту же секунду в нос проникли тлетворный смрад подземелья, заставивший ком подступить к горлу, омерзительное зловоние горелой плоти и удушливый запах серы. А за ним к жизни вернулись и звуки: лязг цепей, потрескивание огня, отдаленные стоны обреченных, вой адских гончих и поистине дьявольский смех. Инстинктивно девушка попыталась перекреститься, но руки не повиновались ей.

Постепенно к Авроре вернулось некое подобие ощущения времени. В аду, к слову, оно текло по какому-то одному ему ведомому маршруту: то ускоряя, то замедляя свой бег, а иной раз и вовсе замертво падая на пламенеющую землю, заставляя грешников вечность переживать неистовую муку. Все это не поддавалось никакому разумному объяснению, но тем не менее существовало и сводило с ума.
Иногда случалось, что красноватый свет, прорезая мрак темницы, врывался в сознание Авроры сквозь сомкнутые веки, но по истечении нескольких часов тьма опять накидывала на нее свою черную мантию, унося в некое подобие кошмара. Подумать только, даже в огненной Геенне людям было позволено спать!

Вскоре по красным зарницам девушка решила попробовать измерять сутки, но приступила к своему пугающему отсчету не сразу, пытаясь совладать со временем. Однако чем дольше она считала, тем больше впадала в отчаяние, готовая в любую секунду потерять веру и возможность прийти в сознание. День беспамятства, два, три… неделя… Это было невыносимо. Видимо, в том и был смысл адского наказания: все чувствовать, томиться ожиданием, но не иметь возможности узреть окружающий ужас. Осознание собственной беспомощности ввергало душу в еще большую пучину уныния, чем неспособность управлять собственным телом.

В конце концов, она забросила эту ужасную затею, предпочитая забвение горькому знанию, но тогда Аврору стали одолевать ненужные мысли, от которых нельзя было убежать или отмахнуться. Что будет дальше с ее душой? Возможно ли отчаянными молитвами выпросить себе прощение? Возможно ли докричаться до небес из самых глубин адской бездны?

Казалось, целая вечность прошла с того момента, как у адских врат девушка простилась со своим проводником. Последние слова Лионеля до сих пор обжигали ее слух, туманя разум: «Запомни, в аду нельзя верить надежде!»

Смысл этих слов она до конца не понимала, о какой надежде могла идти речь в этих чертогах. Это светлое чувство оставляло своих носителей в преддверии преисподней, страшась даже переступить порог грешной обители. Здесь люди должны страдать! Здесь нет места свету и вере! Здесь есть только одна царица, и имя ей – обреченность!

Каждый раз Аврора старалась прислушаться к тихому бормотанию где-то вдалеке, надеясь вынести из него хоть какую-то полезную информацию, но этот нескончаемый поток слов сливался в сознании в непонятную какофонию адских звуков. Это было ужасно! Казалось, единственной ее реальностью стала нестерпимая боль, без устали терзавшая тело, но к своему отчаянию, сколько не пыталась, девушка не могла разомкнуть век и посмотреть на своих обидчиков. Все пытки, когда-либо придуманные человечеством, меркли в сравнении с тем, что приходится испытать тем, кто попадает в ад. Действительно, Люцифер и его прихвостни обладали поистине богатой фантазией и, главное, возможностью претворить ее в жизнь.

Единственное, что удерживало несчастную от падения в пропасть истинного безумия – это способность мыслить.

«Я мыслю, значит, еще существую», – без устали твердила она, вспоминая слова учителя в сельской школе. Только эта истина и молитва поддерживали в ней крупицы здравого смысла. День ото дня она старалась прийти в себя, попробовать пошевелить пальцем или открыть глаза, но чем больше девушка старалась, тем большая боль обрушивалась на ее истерзанную душу. «Они хотят меня сломить, – подумала Аврора. – Хотят, чтобы я смирилась со своей участью и перестала бороться!»

Это мысль стала для нее настоящим открытием: в смирении был ключ к откровению. Оно было великой добродетелью, которая, видимо, почиталась и обитателями ада. Путь к нему лежал по дороге отрешенности. Только оставив за спиной свое смертное бытие, она получала возможность открыть для себя новую сферу мироздания, будь то ад или рай. Именно этого ждали от нее ее мучители. Что ж, если такова ее судьба, она покорится.

Образ Лотти, детские забавы, нежные объятия матери, долгие разговоры с отцом, поистине божественный вид на зеленеющие холмы и городской пейзаж, – все, что когда-то доставляло радость, должно было остаться за пределами этого мира, ибо в аду не было места ни для любви, ни для радости, ни для сострадания. Это обитель греха и порока, и сюда люди входили лишь с грузом отчаяния и обреченности, чтобы никакая земная мелочь не могла отвлечь их от страданий, выпавших на их долю. Таковы были законы, и не простым смертным менять этот уклад.

Не успела девушка до конца осмыслить эту истину, как на нее вылили ушат кипящей воды, мигом вырвав из объятий лихорадочного забытья. Кожа тут же вздулась отвратительными на вид ожогами, а крик боли вырвался из груди. С ужасом девушка уставилась на руки, покрытые струпьями, которые, не успевая затягиваться, образовывались вновь.

Обведя взглядом свою камеру, Аврора содрогнулась от страха. Каменные стены, залитые какой-то вязкой жидкостью, судя по виду кровью, причем ее собственной, хранили в себе две ниши, в которых из пустых глазниц на нее смотрели два черепа, оскалив ряды белоснежных зубов; почерневшая от копоти решетка представляла собой еще более устрашающее зрелище: между широких зазубренных прутьев застряла человеческая душа, а точнее, лишь часть ее физической оболочки. Окровавленными руками, с которых клочьями свисала плоть, несчастный, ставший ее сокамерником, беспомощно тянулся к свободе, шепча себе под нос что-то невразумительное. Из его полупустых глазниц падали толстые белые черви, которые, коснувшись раскаленной земли, зажаривались заживо, распространяя запах печеного мяса.
Живот тут же свело от мучительного голода, подчиняясь какому-то животному порыву, девушка рванулась к решетке, желая заполучить хоть какую-то пищу после стольких недель голодовки, но тут же рухнула на каменные плиты, разбив колени. Только сейчас несчастная заметила раскаленную докрасна цепь, сковавшую ее ноги. Она прожигала мышцы почти до кости, причиняла боль, но не убивала, навечно приковав узницу к стене. Обернувшись, Аврора увидела свое посмертное ложе, сплошь состоящее из окровавленных игл, которые во сне должны были впиваться в кожу, обрекая на вечные муки. Собственно, на этом все убранство темницы заканчивалось.

Это было ужасающе, даже воздух, тяжелый и пропитанный серой, был наполнен здесь мрачной обреченностью, с каждым вдохом проникающий в легкие и разрывающий их изнутри, вырываясь из груди кровавым кашлем.

В очередной раз взглянув на своего сокамерника, которым, судя по всему, был мужчина, девушка попыталась окликнуть его, но тот был настолько погружен в океан адского безумия, что не удостоил ее даже взглядом, продолжая тянуться за поджаривающимися личинками и к стакану воды, стоящему на недосягаемом расстоянии. Подумать только, они так же, как и в жизни мучились от голода и жажды, молили о смерти, но умереть уже не могли.

– Простите, – проговорила Аврора, но тут же осеклась, не узнав собственного голоса, так жалобно он прозвучал. – Давно Вы здесь заключены? – прошептала узница, но мужчина не удостоил ее своим вниманием. Она попыталась подвинуться к нему, потрясти за плечо, но безумный в тоже мгновение сорвался со своего места, бросившись на нее подобно бешеному зверю. Если бы не цепь, привязавшая его у противоположной стены, он наверняка растерзал бы несчастную в клочья.

Что ж, адские тюремщики весьма продумали конструкцию камер: как бы не тянулись узники к своим сокамерникам, даже при максимальном натяжении цепей они всегда оставались в дюйме друг от друга, пугая до ужаса, но не причиняя вреда.

Отпрыгнув в сторону, с каким-то первобытным страхом Аврора устремила свой взор к несчастному. Существо, рвущееся к ней, уже не было человеком – это был зверь, безумный и неистовый. Однако истинный ужас овладел девушкой в тот час, когда в очередной раз не сумев дотянуться до личинок, мужчина уселся на игольчатую кровать и принялся с жадностью глодать собственную руку, вырывая целые куски плоти и корчась от боли. Теперь ей стала понятна причина такого скорбного вида заключенного – за годы заточения, сойдя с ума от голода, он начал пожирать сам себя. Одна рука его была уже обглодана до кости, на ногах отсутствовали пальцы, кое-где на груди зияли почерневшие от сажи ребра. Одна мысль о том, что через несколько лет, проведенных в этих казематах, подобная участь постигнет и ее, заставила душу девушки похолодеть. Не в силах отвести взгляд от этого зрелища, она даже не заметила, как окружённая ореолом едкого дыма, в их темнице появилась высокая фигура.

– В аду всегда рады новой душе! – скрипучим, режущим словно пила голосом проговорила женщина. – Я – Лоа! Назначена на должность верховного надзирателя адской темницы.

Демоница, источая сильный запах серы, заставила девушку задыхаться приступами кровавого кашля. Внешне тюремщица напоминала скорее высокую сгорбленную старуху, чем адскую тварь, примерившую на себя личину клыкастого монстра. Ее спутанные седые волосы клочьями спадали на плечи, скрывая светящиеся символы на спине, на лице застыла насмешливая гримаса, сделавшая и без того уродливое лицо поистине устрашающим. И только выцветшие, почти белые глаза смотрели на нее с какой-то усталостью, выдавая в ней скорее человека, утомившегося нести свой крест и желающего поскорее сбросить с плеч тяжкое бремя, чем прислужницу Сатаны. Грязная, покрытая сажей и кровью туника, клочьями свисавшая с плеч, скрывала ее худую фигуру и кривые ноги, покрытые драконьей чешуей. В жилистых руках она сжимала стальную трость с навершием в виде головы живой змеи, оскалившей на несчастную свои клыки. От одного лишь взгляда на нее, сокамерником Авроры овладела такая паника, что он с душераздирающими криками начал метаться по темнице, снова и снова кидаясь на раскаленную решетку.

– Я… – начала было девушка, но тут же получила удар тростью по спине, согнувшись от пронзительной боли.

– Не сметь говорить, пока тебя не спросят! – прошипела старуха, снимая цепь со стены. – Пойдем со мной!

Она рванула девушку с такой силой, что та рухнула на пол, издав сдавленный стон. Сил сопротивляться не было, да и смысла тоже. Все равно бежать ей было некуда. Поэтому, понурив голову, Аврора обреченно поплелась вслед за своей мучительней.

Оставив позади темницу, они вышли на нескончаемые просторы Ада, где взгляду открылся поистине устрашающий и завораживающий пейзаж. Вокруг тянулись каменистые дали, скрывающиеся в серных облаках. В центре преисподней находилась огромная гора, напоминающая усыпанную пещерами спираль, которую оплетали сразу две реки. С севера на юг нес свои кровавые воды могущественный Ахерон, с запада на восток – лавовый Стикс.

У самого основания горы, окруженной неким подобием лабиринта, состоящего из секций, находилось некое подобие селения, объятого адским пламенем. Сотни одноэтажных домишек, рассыпавшихся кругом, и сотни душ, прикованных к ним раскаленными цепями, стенали от ужаса, неся свое скорбное бремя.

Идя вслед за своей надзирательницей, обжигая стопы о раскаленную землю, Аврора все больше впадала в отчаяние. Сначала ее взгляду открылись тысячи кающихся, распластавшихся на раскалённых камнях. Обдуваемые всеми ветрами, они, подобно распятому Прометею, день ото дня ждали возвращения стервятников преисподней, которые без устали терзали их плоть.

– Сластолюбцы, – презрительно фыркнула старуха, не удостоив ни одного несчастного даже своим взглядом, спускаясь по некоему подобию винтовой лестницы, выдолбленной прямо в скале. Ступив на изъеденную трещинами землю, из которой сочилась раскаленная лава, они пошли вперед, сопровождаемые стонами, доносившимися со всех сторон. Всю дорогу их окружали привязанные к крестам вверх ногами грешники, около которых были разложены блюда с бесчисленными яствами. Изнемогая от голода, вдыхая их сладостный аромат, они изо всех сил тянулись к заветной пище, но не могли ее достать.

– Это чревоугодники, – коротко пояснила Лоа, рванув за раскаленную цепь. Пройдя сквозь монолитную арку, охраняемую церберами, они будто переступили незримую границу преисподней, где царила уже другая картина.

Все тело тут же сотрясло от пронзительного ветра, продирающего до самых костей. Перебираясь по небольшой тропе с камня на камень, они оказались в центре кровавого болота, где утопали скупцы и расточители. Алчные и жадные при жизни, в аду они захлебываясь в смрадной жиже, погружаясь в нее с головой, а потом снова всплывая на поверхность.

– Они обречены вечно тонуть, но умерший однажды, не может познать смерть снова, – проговорила тюремщица. – Их удел испытывать страх и боль утопающего вечность. – Аврора неуверенно сглотнула. Помня о том, какие нестерпимые муки она претерпела, сгорая заживо без вины виновная, страх сковал ее ноги. В ужасе девушка застыла, не смея сделать и шага. Лоа, взглянув на свою узницу, посмевшую противиться ее воле, что было сил ударила ее тростью в живот, волоком потащив за собой. И рада бы была Аврора подняться на ноги, но тюремщица не давала ей никакой возможности, лишь ускорив свой шаг.

Пройдя по арочному мосту над кипящей лавой Стикса, девушка увидела тысячи несчастных, хватающихся за почерневшие берега и пытавшихся выбраться из бурного течения. Их плоть горела и обугливалась, смрадный запах наполнил всю округу, но никому, казалось, не было дела до их страданий. Мелкие бесы, суетившиеся по берегу, с нескрываемым наслаждением наблюдали за этой пыткой, стегая плетьми тех, кому вопреки всему удавалась выбраться из кипящей лавины.

– Стикс – это вотчина Азазеля. Вечная кара для тех, кто позволил гордыне затмить свой разум, – прошипела Лоа, наконец позволившая несчастной подняться. Видимо, старуха изрядно устала тащить на себе вновь прибывшую душу, которая еще не успела растерять в аду свой вес. – А это, – она указала на пытки на почерневших берегах, – завистники.

Аврора посмотрела в сторону, застыв взглядом на молодом юноше, поднимающем в гору тяжелый камень. На его лице застыла непередаваемая гримаса боли, то и дело по его спине гуляли ледяные плети, оставляя на коже кровавую паутину. Душа девушки в это мгновение сжалась от жалости и желания ему помочь, но не успела она подумать об этом, как несчастный рухнул на землю, а десятки адских гончих накинулись на него, раздирая плоть на части. Переведя взгляд в другую сторону, она увидела женщину, поднимающуюся по огненной лестнице за стаканом воды. Огонь поглотил все, кожа чернела и пузырилась, но будто не замечая этого, незнакомка двигалась к своей цели. Ступень, еще одна… Но в тот момент, когда ей только оставалось протянуть ладонь за заветным кубком, грешница оступилась и кубарем покатилась вниз, заново начиная свой подъем. Куда бы девушка не переводила свой взгляд, везде она видела искаженные страданием лица: одних терзали псы преисподней, других стегали плетями черти, третьих – стихийные бедствия. На этом крохотном клочке ада каким-то удивительным образом сочетались всевозможные катастрофы: ураганы, ливневые дожди, камнепады, пожары, наводнения и снежные бури. У каждого грешника были свои мучения, но общая картина происходящего ввергала в истинную пучину безумия.

С ужасом Аврора ждала пытки, которые уготовили для нее в наказание за столь постыдный грех. Вскоре они ступили на погост. Более жуткого пейзажа она не могла представить себе даже в преисподней. Нескончаемые крики и мольбы тут же наполнили ее душу, а тысячи выкопанных, пылающим огнем могил, из которых рвались несчастные, предстали перед глазами. Ежесекундно они протягивали к ним обугленные до костей руки, желая утащить к себе, но Лоа, стегая их своей тростью, прокладывала путь, сбрасывая в ямы тлеющие кости и зловонную плоть.

– Это обитель тех, кто в жизни предавался лености, – прорычала она, пнув ногой несчастного старика, ухватившего ее за полы грязной туники.

– «Выходит, остается только гнев, – проговорила про себя девушка, устремив взгляд на пылающую перед глазами рощу. – Неужели меня ведут сюда?»

Ступая по проторенному пути, они то и дело натыкались на объятых огнем грешников, в страхе блуждавших по лесу, не в силах выбраться на спасительную тропу. Аврора уже остановилась, собираясь сойти с черной дороги, но старуха со всей силы дернула ее к себе.

– Не сюда! – прошипела она, презрительно глядя на юную узницу.

– А куда? – дрожащим голосом проговорила Аврора.

– Туда, – Лоа указала на самую вершину горы, где гнездилось поистине величественное монолитное строение, прорезающее своими острыми вершинами кровавые небеса.

– Обитель Господа, – пояснила тюремщица, благоговейно подняв голову к чернеющей твердыне, озаренной светом адского солнца.

– У демонов есть Бог? – удивленно спросила девушка.

– Разумеется, есть! – презрительно фыркнула она. – Это Люцифер!

От одного упоминания его имени, тело Авроры передернуло ужасной судорогой, но любопытство на время все же пересилило страх, заставив ее вернуться к созерцанию проклятой пустоши. Поразительно было то, что в преисподней, вопреки всеобщему убеждению были свои небеса, растянувшиеся кроваво-красным покрывалом над проклятой обителью; свои облака – серные и проливающие кислотные дожди; свое солнце, испепеляющее своим огнем.

– Это Венера, – пояснила тюремщица, указывая на светило. – Звезда и небесная покровительница Люцифера, когда его низвергли с небес, он забрал ее свет к себе в царство. Теперь, когда в мире людей день, она освещает своим светом нашу обитель!

Аврора подняла глаза к небесам, когда увидела, скользнувшую по земле огромную тень, сокрывшую Венеру. Лоа, потянув девушку за собой, рухнула вниз. Раскаленные плиты обожгли кожу, но не совладав с любопытством, несчастная все же исхитрилась поднять голову, проводив взглядом восседавшего на огромном драконе всадника.

– Это владыка Асмодей! – в ужасе проговорила она. – Один из рыцарей Ада.

– Рыцарей ада? – как завороженная повторила Аврора, глядя на обратившийся в точку силуэт.

– Да, – кивнула головой старуха. – Это самые могущественные и уважаемые демоны. Когда-то они были ангелами, но после небесной войны разделили участь своего предводителя. Это князья преисподней и хозяева грехов.

– Почему их называют хозяевами грехов?

– Потому что каждый из них является олицетворением одного из семи смертных грехов. Асмодей – демон похоти и блуда, Вельзевул – чревоугодия, Мамона – алчности, Азазель – гордыни, Левиафан – зависти, Астарот – лени, а Абаддон – гнева. Они – архангелы преисподней, и сегодня мы прошли по их владениям. – Лоа обернулась назад, обведя рукой пустыню грехов.

Аврора облегченно выдохнула, когда покинув земли рыцарей, они начали подъем на гору Люцифера. На вершину вела спиральная лестница раскаленного камня, хотя в сравнении с тем, через что девушка прошла всего несколько минут назад, эти муки напоминали нечто сродни щекотанию. По пути им встречалось множество пещер. Лоа называла их обителью падших. Внизу скалы их были сотни, но по мере подъема, они встречались все реже.

Как объяснила проводница, у основания жили самые низкие по рангу служители преисподней, коими были демоны и бесы, их обитель немногим была больше, чем ее тюрьма, но чем дольше они поднимались, тем выше был чин демонов, а соответственно – шире пещеры. Последним ярусом, предшествующим замку Люцифера, был Лимб. Аврора слышала о нем из религиозных учений и всегда представляла его обителью благочестивых душ, по независящим от них причинам не попавших в ад. В реальности же оказалось, что Лимб был пристанищем элиты инфернального мира, которую составляли семь рыцарей Ада.

Ступив на эту землю, девушка действительно почувствовала некоторое облегчение. Воздух здесь был намного свежее, плиты холоднее, а вокруг не витал дух обреченности и страха. Аврора иронично усмехнулась. Подумать только: падшие, больше всех заслуживающие кары небес, получили в свое ведение самую элитную недвижимость Преисподней. И куда только смотрел Господь?

Первой на их пути встала пещера Левиафана, арочный вход которой венчал огромный, высеченный из цельного куска скалы крылатый змей. Оскалив свою пасть, он обнажал десятки острых клыков, а из горла его вырывалось едва уловимое сияние. От входа веяло приятным морским бризом, который после серного воздуха пустыни кающихся грешников показался настоящим даром небес. Сделав глубокий вдох, Аврора инстинктивно потянулась к пещере, не заметив молчаливых стражниц, стоящих с обеих сторон от входа. Неожиданно каменные изваяния, угрожающе клацнув зубами, протянули к ней свои когтистые лапы. Не будь она мертва, в эту секунду снова бы умерла от страха.

– Это Сцилла и Харибда, – притянув к себе дрожащую от ужаса Аврору, прорычала Лоа. – Они охраняют вход в пещеру своего господина.

Из древнегреческой мифологии девушка знала немного. Слишком скромное внимание уделяли ей учителя в приходской школе, но эту легенду о двух морских чудищах, уничтожающих корабли, проходящие между ними, почему-то запомнила. Было в ней что-то притягательное и загадочное, а хитрость Одиссея – любимого героя, всегда была для девушки образчиком поведения в трудных ситуациях.

Следующей обителью, вставшей у них на пути, была пещера Мамона. Роскошь, с которой были сделаны врата, невольно заставляла затаить дыхание. Собственно, чего еще можно было ждать от демона скупости и богатства, олицетворяющего алчность во всех ее проявлениях?! Из всех ангелов, он был низвергнут в ад последним, но с давних времен, будучи приближен к Люциферу, быстро отвоевал прежнее место подле господина. Вход в чертоги венчали две исполинские колонны чистого золота, инкрустированные разными драгоценными камнями, настолько огромными, что подобному богатству мог позавидовать любой монарх. Были здесь и алмазы размером с кулак, и изумруды величиной с детскую головку и кровавые рубины, отражавшие своими гранями лучи заходящей Венеры. Стражницами его пещеры были две золотые горгоны со змеями вместо волос, обращавшие в золото каждого, кто осмеливался взглянуть им в глаза или переступить порог без приглашения.

Некоторое время спустя на их пути встретилась еще одна пещера. Входом в нее была массивная мраморная колоннада, напоминающая греческий пантеон с треугольной крышей. У каждой колонны, вооруженные копьями стояли демоны Насу, в образе огромных человекоподобных мух. Как пояснила Лоа, Вельзевул считается самым могущественным демоном среди рыцарей, настолько сильным, что незнающие, порой, путают его с самим Люцифером.

Проходя мимо его пещеры, Аврора почувствовала манящий аромат яств, напомнивший несчастной о смертельном голоде. Пахло здесь и жареным мясом, и пряным вином, и тушеными овощами, и свежеиспечённым хлебом. Словом, любой чревоугодец мог найти здесь желаемое.

Обитель Астарота – демона лености, открылась им почти сразу. Вход в нее представлялся в виде двух фигурных колонн с изображением падшего ангела. Его поломанные крылья представляли некое подобие арки, в центре которой сияла огромная пятиконечная печать владыки. Стражами перед дверьми были демоны Саргатанс и Небирос, приставленные к рыцарю самим Люцифером.

Дальше была пещера Азазеля. На вид ничем не примечательная: не было здесь ни искусной резьбы по камню, ни высоких колонн с искусными капителями. На самой вершине расщелины, ставшей входом, горел лучезарный сигил падшего, представляющий собой перечеркнутый посередине ромб. Вход стерегли два козлоподобных сейрима, держащие в руках знамена владыки преисподней.

– Ишь как разжился, – с завистью проговорила старуха, когда пещера Азазеля осталась позади. – Слишком высоко взлетел, будучи демоном второго порядка, занял такие чертоги. Хитростью завладел грехом самого Дьявола! Да-да, – пояснила старуха, столкнувшись с вопросительным взглядом девушки. – В начале времен гордыня неизменно олицетворялась с Люцифером, но проведя реформы в своих владениях, Владыка отдал эту привилегию ему. Но ничего… чем выше взлетаешь – тем больнее падать. – При этих словах Аврора оглянулась на врата демона, про себя отметив, что памятуя о своем быстром взлете, Азазель не предался праздности, стараясь не пробуждать зависть, а потому оставил на своем жилище лишь скромную печать. Весьма продуманный и достойный ход.

– «Выходит, остались Гнев и Похоть! Совсем немного», – проговорила она про себя, поднимая глаза на вершину горы. Усталость была невыносимой, ноги заплетались настолько, что девушка едва могла идти, но незнающая устали Лоа, все время подгоняла ее, дергая за цепь. Единственная просьба отдохнуть, закончилась для девушки избиением, а потому она молчаливо глотала слезы, вознося молитвы Создателю, несмотря на полную уверенность в том, что он не услышит ее.

Обитель Асмодея раскинулась пред ними практически у самого преддверия врат Люцифера, напоминая собой языческий храм, где воздавая дань божеству, жрицы неустанно придавались плотским утехам. У входа стояли две белоснежные колонны, вершины которых венчали вазоны, горящие алым пламенем. Сводчатый вход скрывали полупрозрачные шторы из легкой материи, танцевавшей на ветру, а пол устилали мягкие ковры. Уже на самом подходе в нос проникал чарующий аромат благовоний, а слух услаждала пленительная мелодия. Воистину демон похоти знал толк в райских наслаждениях, а потому создал себе в аду некоторое подобие небес. У входа их похотливо зазывали обнаженные суккубы – демоницы, в женском обличии с перепончатыми крыльями за спиной. Признаться, вид у них был весьма устрашающий: потрескавшаяся бордовая кожа, светилась изнутри золотым сиянием; глаза, горели огнем самой преисподней; бараньи рога на лысой голове, причудливо завивались. Волей не волей, а содрогнешься всем телом. Лишь голос их, такой чарующий, невольно завлекал к себе.

– «Что ж, теперь понятно, почему столько мужчин потеряли из-за них голову, если даже мне – женщине, стало не по себе!» – подумала девушка.

Из этих мыслей ее вывело пронзительное рычание и сдавленный крик. Не сразу Аврора поняла, что происходит, а когда поняла, едва не потеряла сознание от ужаса, увидев пред собой оскаленную пасть черного дракона. Огромный, способный затмить солнце, этот крылатый пожиратель душ взирал на них желтыми, наполненными гневом глазами. С клыков, что размером превышали далеко не скромный рост Авроры, считавшейся рослой для девушки, капала липкая кровь, а изо рта исходило такое кислотное зловоние, что кожа начинала покрываться волдырями. Напуганная до смерти Лоа, упала на землю, распластавшись подобно распятой грешнице, а ее узница, не смея даже пошевелиться, казалось, забыла от страха как дышать.

– Нифелим, не трогай, – раздался рычащий голос за ее спиной.

– Пади ниц перед Господином, – прошипела старуха, дернув за раскаленную цепь так сильно, что Аврора мешком рухнула вниз, увидев перед собой лишь стальные поножи нежданного защитника, да полы черного плаща, снизу покрытого слоем серной пыли. – Простите нас, Владыка, что потревожили Ваш покой. Мужчина ничего не ответил, а потому Лоа отважилась подняться и, пятясь спиной вперед, поволокла за собой жертву. Лишь через несколько метров Авроре было дозволено подняться, получив тяжелый удар плетью по спине. Никогда не питавшая ненависти ни к одному из живых существ, за несколько часов девушка возненавидела старуху всеми силами своей ангельской души, считая минуты до того мгновения, как последняя бросит ее на съедение какой-нибудь адской твари.

Инстинктивно почувствовав на себе прожигающий спину взгляд, несчастная набралась смелости и оглянулась через плечо. Поглаживая по морде огромную зверюгу, которая в руках хозяина больше походила на ласкового домашнего питомца, Владыка пещеры что-то говорил демонице, стоявшей подле него. Лица его, впрочем, как и фигуры, скрытых широким плащом, девушка не разглядела. Однако из черноты капюшона, подобно двум звездам в ночных небесах, виднелись красные глаза, заставившую Аврору дрожать всем телом.

Видимо минувшая встреча лишила сил и ее тюремщицу, потому как старуха сильно замедлила шаг, опираясь на свою трость. До жилища Абаддон они дошли в пугающем молчании, обдумывая каждая свое. Пещера этого демона раскинулась у самых врат Люцифера, значительно отличаясь от всего, что Аврора видела до этого. Будучи олицетворением гнева и демоном войны, он украсил вход в свою пещеру щитами поверженных ангелов и сломанными мечами, вколоченными в камень. У черных врат стояли трёхглавые церберы, выпускавшие из пастей клубы серого дыма.

Впереди из серного тумана уже начал проступать силуэт обители Темного Владыки. К удивлению Авроры, замок Люцифера, окруженный желтовато-красным сиянием, напоминал скорее проклятый готический собор, нежели обычную пещеру. Высокие своды, под куполами которых сидели раскрывшие пасти горгульи, то и дело слетающие со своих постаментов, чтобы полакомиться плотью грешников, вызывали неосознанное восхищение, смешанное с благоговейным страхом. Колонны с фигурными капителями, поддерживающие это величие, поражали обилием мелких деталей. Но истинный ужас овладел девушкой тогда, когда взгляду открылся фасад этой громады. Он весь был усеян резьбой, изображающей картины адских мук, причем таких реалистичных, что узницу одолел приступ истинного отвращения. Покрытая черепицей из почерневших человеческих костей крыша, горела огнем на фоне заходящей Венеры, чье сияние отражалось в ледяных стенах замка, как в наполированном зеркале.

– Это лёд? – удивленно спросила Аврора, дотрагиваясь до черной стены.

– Да, – проскрипела старуха, в очередной раз ударив ее навершием трости. Благо раны в аду быстро затягивались, иначе девушка была бы уже похожа на окровавленный кусок мяса.
Пройдя по откидному мосту, где у входа стояли пещерные демоны, подобно драконам извергавшие из пастей потоки пламени, путницы прошли на задний двор, где находился самый настоящий невольничий рынок, и шла торговля грешными душами.

В центре площади был водружен огромный помост, на котором, скованные цепями сидели сотни человек. Некоторые жертвы полностью обнаженные, с головы до ног запачканные сажей; другие, подобно Авроре, были облачены в лохмотья. Общим было только одно – обреченность в глазах. Несчастные прижимались друг другу, дрожа от страха, как осиновые листы, а между ними, одаривая первых презрительными взглядами, сновали демоны.

То и дело в центр выводили очередную душу: были среди них и женщины, и дети, и старики. Подобно скотине на городской ярмарке их проводили по кругу, а собравшиеся оглашали свою цену. Единственным отличием, пожалуй, было то, что люди при продаже коровы или лошади перечисляли достоинства животного, а демоны – человеческие грехи. Чем меньше грех – тем дороже душа, ибо истинная сила, по мнению падших, зависела от чистоты энергии.

То и дело со всех сторон доносились оживленные крики, граничившие перерасти в открытое противостояние. Демоны перекрикивали других участников торгов, скалясь, подобно хищным животным, готовым вцепиться друг другу в глотки ради добычи. Замолкали бунтовщики лишь тогда, когда на площадь, верхом на крылатых кошмарах или жеребцах преисподней, въезжал кто-то из высших демонов или их посланники.

За то короткое время, что Аврора провела в аду, она успела понять, что там существовала жесткая иерархия. Как и в животном мире, правом первенства пользовались сильнейшие, как и правом верховой езды. Так, бесам, чертям и прочим низшим демонам было не дозволено ездить верхом, адские жеребцы были привилегией так называемого среднего класса, а на крылатых кошмарах восседали лишь высшие демоны. И только рыцари ада владели исключительным правом на собственных животных. Асмодей летал на огромном драконе; Вельзевул передвигался на саркофагиде – плотоядной мухе невероятных размеров; Азазель – на черном козле; Левиафан – на водяной змее; Астарот на трехглавом псе, а Абаддон на огромном двурогом кошмаре.

Обойдя помост, старуха подсадила Аврору к небольшой группе грешников, подозвав к себе толстого дьяволенка, не превышавшего метра ростом. Его лицо, а точнее сказать морда, была некой помесью собачьей и человечьей личины с бараньими рогами на голове. В общем, достаточно жалкое на вид создание.

– «Хотя», – подумала Аврора, – «не более жалкое, чем я сама».

Все ее тело были покрыто ожогами и струпьями, которые затягивались лишь для того, чтобы освободить место для новых, глаза ввалились, утратив былой блеск; щеки осунулись и покрылись копотью, а волосы – бывшие ее девичьей гордостью, превратились в спутанную паклю. Будь она на земле, ее наверняка сочли бы прокаженной, но здесь, в адской бездне, внешность особого значения не имела. В цене был лишь душевный свет, а ее душа сияла подобно огромной звезде, привлекая к себе жадное воронье.

– Душа на учет, – проскрипела старуха, презрительно глядя на дьяволенка.

– Какой грех? – машинально проговорил он, уткнувшись в толстую книгу, которую не выпускал из рук. Надзирательница склонилась над его ухом, что-то прошептав, – Договор, – тем же тоном продолжил уродец, принимая из жилистых рук Лоа, пожелтевший свиток, который запылал огнем в его руках.

– Пять векселей! – раздался громкий, оживленный крик. Аврора подняла глаза к трибуне, на которой стояла хрупкая девушка с белокурыми волосами, скрывающими небольшую грудь. Наполненным слезами взглядом, она обреченно взирала на озлобленных тварей, торгующихся за ее тело и душу.

– Эта малютка стоит семи! – проговорил высокий демон с овечьей головой и человеческим туловищем.

– Десять векселей! – прокричал еще один. Торги набирали обороты и аукционеры потихоньку начинали кипеть от злости, то и дело поглядывая на своих конкурентов.

– Что за векселя? – прошептала Аврора, склонившись к уху веткой старухи, сидевшей подле нее.

– Эка невидаль, деточка, – прохрипела она, задыхаясь от кашля. – В аду в цене лишь одна валюта – человеческие души. Их используют демоны, чтобы рассчитываться друг с другом. Чем большим количеством душ владеет падший – тем он сильнее. Мелкие бесы порой не могут позволить себе и одной скорбной душонки, а вот рыцари владеют несметным количеством, потому и сила их велика. Изначально единоличным правом владения грешниками обладает Люцифер, но сама понимаешь, ему они без надобности – лишь хлопоты ненужные, а потому и организовал он эти аукционы. Демоны выкупают у него души в обмен на векселя. По сути – это обязательства перед Владыкой теней и гарант того, что завладев достаточной силой, падшие не поднимут мятеж против него.

Ее рассказ заглушил оживленный гул толпы, прервавший аукцион. На площади в сопровождении нескольких суккубов, появилась всадница на черном коне. На вид несчастное животное выглядело куда хуже, чем прошедшая через весь ад Аврора: худое, изъеденное червями, кое-где светившее обнаженными ребрами, истекающее кровью, но все еще полное сил, оно было окутано черной магией – ужасное зрелище.

Не успела демоница въехать на площадь, как десятки душ, будто потерявших контроль, кинулись ниц, поднимая к ней искалеченные и окровавленные руки.

– Возьми меня, возьми. Мы готовы служить, – кричали они, давя друг друга, но получая взамен лишь презрительные взгляды.

– Чего они хотят от нее? – не скрывая любопытства, шепнула Аврора. Она узнала ее с первого взгляда. Это ее девушка видела подле Асмодея, когда на них напал дракон.

– Чтобы она забрала их с собой! – произнесла старуха.

– Но зачем? Что может быть хуже, чем рыцари ада? Говорят в жестокости они не знают равных.

– И то верно, только вот, деточка, поваришься тут столько же, сколько они – заговоришь иначе. Персональный ад всяко лучше общественной камеры. Ты же шла сюда по пустыне падших, видела души, терзающиеся там?

– Да, – робко шепнула Аврора, которая содрогнулась всем телом от одного лишь упоминания об этом месте.

– Так вот, думаешь, тебя вечность будут держать в темнице? Коль не купят тебя на аукционе, разделишь их участь! – девушка неуверенно сглотнула, устремив на всадницу янтарный взгляд.

Остановившись около Лоа и мелкого дьяволенка, наездница, которой оказалась двурогая демоница, облаченная в серые доспехи, подозвала к себе чертенка. Перегнувшись через седло, она сказала ему лишь пару слов, передав расписку, а потом окинула взглядом трепещущих жертв.

На вид она представляла собой некий гибрид суккуба и человека – не слишком уродливая, но устрашающая. Не выдержав ее взгляда, молодой юноша склонился к самой земле, прошептав какую-то молитву, за что тут же получил удар огненной плетью.

– Кто она такая? – поинтересовалась Аврора, снова склонившись к своей собеседнице.

– Это Дэлеб, прозванная Железной Девой. Она демоница на службе у Асмодея, предводительница суккубов и искусительниц, а также главный инженер Ада, – пояснила женщина, стараясь не выдавать своего страха.

Не говоря ни слова, наездница развернула кошмара и удалилась, плетью прокладывая себе дорогу среди грешных душ. День клонился к закату, а аукцион к завершению. К собственной радости Аврора так и осталась бесхозной, проделав мучительный путь в собственную темницу, где ее ожидал всё тот же сокамерник, всё тот же страх, всё та же обреченность. На следующее утро всё повторилось вновь: дорога через пустыню, подъем в гору, аукцион и возвращение в казематы. А потом еще раз и еще. Казалось, этим пыткам не будет конца. Дни превратились в недели, недели в месяцы, а хозяин ее душе все не находился. То ли высокую цену за нее назначили, то ли не нужна была она никому. Так и таскала ее Лоа из темницы на аукцион и обратно.

Не раз Аврора сталкивалась с надменным взглядом Дэлеб, не раз проявляли к ней интерес и посланники Абаддон, и слуги Мамона, и гонцы Левиафана, неизменным оставалось одно: каждый день она возвращалась назад. Причем удивительным было другое: ни разу ее не заставляли подниматься на аукционный помост. Порой узница пыталась аккуратно расспросить Лоа о причинах такого необычного поведения. Ответ всегда был одинаков – пара ударов тростью и молчание. В этих адских мучениях пролетели для нее сначала полгода, потом год, а потом и вся пятилетка, показавшаяся вечностью, объятой огнем.

И главное, никакого разнообразия: одни и те же пытки, одни и те же бесы, одна и та же дорога, один и тот же аукцион. Скука смертная! Через год заточения Аврора, назло своим тюремщикам, даже к пыткам и истязаниям научилась относиться философски, считая, что ад – место гиблое, и люди сюда посылаются лишь для того, чтобы страдать. Раз заключила контракт с Дьяволом, то сама виновата – неси крест до конца, а потому и ненависти к своим мучителям не испытывала. К тому же, за что ей их ненавидеть? Ведь понимала она, что те всего лишь долг свой выполняют, а то, что нравится им собственное дело, так что в том дурного? Бывало, еще ее батюшка говаривал, мол: «кто за дело берется с рвением и любовью – всегда в почете будет». Эти мысли узницы и доводили демонов до исступления, заставляя клокотать от злости. Всеми силами пытались они вызвать в ней неповиновение и гнев, а в ответ получали лишь тихое смирение. Видано ли дело: уходить со службы с чувством невыполненного долга? Мучаешь, пытаешь, изо всех сил пытаешься выполнить поставленные Люцифером планы, а тут такое… как, спрашивается, уважающему себя демону не впасть в отчаяние от такой ангельской наглости?

Сказать по правде, такую линию поведения Аврора избрала неслучайно. Понимая, что изменить сложившийся уклад она не в состоянии, девушка пообещала себе сделать все возможное, чтобы не доставить мучителям удовольствия от пыток. Пусть волосы рвут на себе от гнева, по крайней мере, за смирение ей уж точно плетей не добавят, а черта до отчаяния довести – маленькая шалость, за которую ее ни одна небесная сила не осудит. На том она и порешила.

Однако время неумолимо двигалось вперед, и несчастная все больше впадала в отчаяние. Все чаще ей вспоминались слова старухи, оказавшиеся пророческими: день ото дня заточение в темнице в компании с сумасшедшим, подтачивали ее волевую решимость, ввергая Аврору в кручину уныния, а потом появились первые признаки безумия, испугавшие девушку хлеще адских мук. Одна мысль о том, что она уподобится своему сокамернику, заставляла холодный пот выступить на висках.

– Ну, нет, лучше уж в собственности демона, чем здесь! Смена наказания – хоть какое-то разнообразие, – прошептала она сама себе, истекая кровью на игольчатом ложе. – Изменение, пусть и в худшую сторону – всяко лучше, чем стояние на одном месте! – Может быть, ей повезет, и демон, осерчав, отправит ее душу в пустоту или еще куда.

Для себя решив, что подобно тысячам несчастных, утром она кинется к ногам первого же демона со слезной мольбой, девушка предалась беспокойному сну. Но, будто в наказание, высшие силы решили над ней посмеяться: ни один из демонских посланников, имеющих право на обладание «чистой» душой, не появился ни в этот день, ни на следующий, ни через неделю. Обеспокоенная таким положением дел девушка, дошла до безумия, начиная покусывать костяшки на кулаках, но взглянув на руки, с ужасом одернула себя. Лишь на девятый день Аврора увидела Дэлеб, восседающую на адском жеребце, окруженном все той же свитой.

– Возьмите меня! – неистово прокричала она, забыв про страх. Попираемая толпой, девушка рухнула у ног падшего коня, вставшего на дыбы от неожиданности.

Приподняв жестким кончиком хлыста ее подбородок, демоница заглянула ей в глаза, и по ее устам скользнула едва уловимая улыбка. Ничего не говоря, она развернула животное, на ходу кинув толстую пачку векселей чертенку.

– И этих двух, – всадница указала пальцем на высокого юношу и белокурую девушку, кинув на пол несколько бумажек.

Аврора перевела вопросительный взгляд на Лоа, будто спрашивая о том, почему не был назначен аукцион. В таких случаях жертву обычно выводили на помост и прилюдно ставили новое клеймо, тем самым заявляя всей преисподней о том, кому принадлежит данная душа. А тут больше походило на прилюдное похищение, чем на громкую покупку.

– Что смотришь? – презрительно фыркнула тюремщица. – Твою душу еще в первый день Асмодей купил под расписку. За столько лет самый последний адский пес узнал о том, кому ты принадлежишь.

– Но почему меня только сейчас забирают?

– А ты не догадываешься? – сверкнув глазами, прошипела Лоа.

Осознание пришло быстро, только вот от него на душе стало еще гаже. Ощущение было сродни тому, когда тебя в человеческой жизни бросают лицом в грязь в присутствии близких и друзей. Для ада подобное было нормой, да и дружбу здесь водить было не с кем, а вот на земле – это высшая степень унижения.

– Меня пытались сломить… – обреченно прошептала она.

– И заметь, это получилось, – произнесла Лоа, которая была рада избавиться от проблемной узницы. – Владыка Асмодей всегда получает желаемое, но тебе нечего стыдиться. Многие на твоем месте и недели не выдерживают, а ты вон, пять лет продержалась.

Последних слов Аврора уже не слышала – впала в какое-то оцепенение, не замечая, как вокруг них засуетились демоны, проводя предпродажную подготовку товара: руки сковали оковами, связали несчастных веревкой меж собой, передавая конец демонице, закрепившей его на луке седла. Дотронувшись до плеча каждой жертвы, она выжгла сияющий сигил Люцифера, поставив печать нового владельца.

– А ну, пошел! – прокричала Дэлеб, с силой хлестанув жеребца. Вздыбившись, выпуская из ноздрей клубы серого дыма, он кинулся из замка с такой прытью, которую едва ли можно было ожидать от столь искалеченного создания. Несчастные так и потащились волоком за ним, оставляя на дороге кровавые следы. Остановилась демоница лишь у заветного порога, на ходу соскочив с жеребца.

– Все муки – это лишь искупление грехов. Я сама виновата, – заливаясь слезами боли и унижения прошептала Аврора, как делала каждый раз в трудной ситуации. К собственному удивлению, даже спустя столько лет, она сохранила надежду на высшую справедливость, свято веруя в то, что когда-нибудь выстрадает себе билет на небеса.

Из пещеры навстречу им вышли несколько демонов, одного из них именовали Ала́стор, соратник и друг Асмодея, разумеется, настолько, насколько вообще была возможна дружба между адскими созданиями. Несколько раз девушке случалось видеть его на аукционе. Одним словом – отвратительный тип:с головой орла и человеческим телом, он прослыл мучителем на всю преисподнюю, а остальные были ей неизвестны, хотя внушали не меньшее отвращение.

Ухватив несчастную за волосы, он заглянул ей в глаза, тут же брезгливо выпустив из рук. Аврора с глухим стуком упала на каменные плиты, подобно мешку с песком.

– Премерзкое создание! – прохрипел он, слегка пнув ее ногой, будто желая проверить, жива она или нет. – Выглядит так, будто об нее не один год ноги вытирали. – Дэлеб что-то прошипела ему в ответ, а что-именно Аврора не расслышала. Зато брезгливое выражение на лице демона, с которым он поднимал ее с земли, не упустила. Не знала она, что стало решающим фактором такого поведения: может природная жадность демонов, может потраченные векселя… Для истерзанной души особой разницы не было. Повиснув на руках Ала́стора, будто половая тряпка, девушка осталась пассивно-безучастной к собственной судьбе. Сейчас у нее не было ни сил, ни желания сопротивляться. Пусть делают, что хотят! Убьют, измучают, опозорят. Их право…

– Неси их в купель! – раздался властный голос Дэлеб, который вскоре растаял в окружающей тишине. Видимо в отсутствие Асмодея здесь не было привычного духа развратной праздности, а все обитатели погружались в свои заботы: демоны истязали, а души страдали. В целом, как и положено в аду.

Следующее, что ощутила Аврора, была холодная вода, сомкнувшаяся над головой, будто пронзившая кожу десятками ледяных игл. Как же хотелось в этот момент утопиться, только вот бессмертная душа не позволяла реализовать этот план. С этой точки зрения в аду было все хорошо продумано: если в мире смертных душа представляла собой лишь эфемерный сгусток энергии, которому невозможно причинить физического вреда, то в преисподней она была материальной, способной претерпеть все возможные муки, но в то же время бессмертной. Как бы ни старались демоны, они не могли достичь точки невозврата и умертвить то, что, по сути, и не было живым. Уподобляться несчастным, которые снова и снова были вынуждены тонуть в адском болоте, девушка не хотела, а потому пришлось собрать волю в кулак и встать на ноги, хорошо, что купель была неглубокой. Откашливаясь и дрожа, как осиновый лист, Аврора посмотрела на Ала́стора глазами затравленной лани, стыдливо прикрыв нагое тело руками. Чего он вообще хочет от нее? Неужели ее искалеченной души ему мало?

– Что смотришь? – презрительно фыркнул демон. – Бери ветошь и мыло! Хозяин не любит грязнуль! Может хоть вода тебе человеческий облик вернет! Смердишь хлеще собак на псарне.

Если отбросить в сторону унизительные обвинения Ала́стора, которые, собственно, от истины далеко не ушли, идея с омовением ей очень понравилась. В течение пяти лет ей ни разу не позволяли такой привилегии, как купание – это была часть наказания, да и не было в казематах ее тюрьмы такой роскошной купели. Хотя это и не купель вовсе, а углубление в горной породе, наполненное водой.
С трудом переставляя ноги, Аврора подошла к нише, выбитой в стене, и взяла кусок мыла и промасленную ветошь. Еще раз окунувшись с головой, девушка начала аккуратно смывать с себя гарь и смрад своей прежней темницы. Тонкие струйки почерневшей жидкости стали вяло стекать по ее телу, прокладывая извилистые дорожки и возвращая коже мертвенно-бледный, почти мраморный, цвет. Даже мыльная пена приобрела пугающе-темный оттенок, растекаясь по воде тонким слоем. Приятный аромат мыла, пропитанного розовой водой, туманил разум, а эфирные масла в ветоши расслабляли тело. Она и не думала, что демоны тоже моются! Везде говорили о запахе гари, исходившим от них, о серном смраде, но убежище Асмодея, подобно восточному дворцу, было пропитано благовониями. Только об этом, по вполне понятным причинам, в Библии умалчивалось. Боже, она уже и забыла о том, насколько это может быть приятно. Промыв волосы, девушка в очередной раз окунулась, позволив себе небольшую вольность – немного поплавать, пусть даже ее за это вздернут на дыбе, но отказаться от этого наслаждения она не смогла. Но беда миновала, погрузившись в оживленную беседу с Дэлеб, демон не заметил этой наглости, и Аврора облегченно выдохнула.

Не хотелось в этом признаваться, но купание вернуло ей силы и хорошее настроение, которое она всеми силами старалась скрыть от своих мучителей, придав лицу отрешенное выражение. Что поделать, таков был рок грешников: за веселье в аду – тяжелая кара. Закончив омовение, девушка подошла к краю купели, ожидая дальнейших указаний.

– Неужели ждешь, что я помогать стану? – проговорил демон, поморщившись. При этом на его лицо легла едва уловимая тень, а в черных, как ночное небо, глазах сверкнули молнии.

Аврора неуклюже вылезла из купели, да так и осталась стоять перед ним в чем мать родила. Впрочем, до ее увядших от постоянных пыток прелестей, Ала́стору дела никакого явно не было. Отдав распоряжение служанкам, он взял с серебреного подноса хрустальный флакончик с золотистым маслом, подавая девушке.

– Натри лицо и тело, глядишь, часть девичьей красоты и вернется.

Вылив немного жидкости на руку, она с усердием начала втирать ее в кожу, да так и обомлела от удивления. На глазах раны, ожоги и струпья начали затягиваться, возвращая коже былую гладкость, делая ее бархатистой и нежной, как шелковое полотно. Аврора ощущала метаморфозы, происходящие с ее телом, но не понимала, что именно происходит. Подойдя к зеркалу, узница даже ахнула, не сумев сдержать своего восторга. Будто из потустороннего мира, теперь такого далекого, на нее смотрела молодая девушка: такая, какой она была раньше, даже еще красивее. Губам вернулся приятный алый оттенок, глубокие тени под глазами исчезли, а щеки розовели здоровым румянцем. Как тут не заглядеться?! Только вот заглядеться не дали, увидев сияние радости в глазах своей покупки, Дэлеб так и хлестанула ее плетью. Хорошее настроение как рукой сняло. Расчесав гребнем спутанные пряди, Аврора последовала вслед за своими новыми мучителями, с любопытством оглядывая обитель Асмодея.

Что ж, может замок и был в аду привилегией Люцифера, но как оказалось, даже пещере можно было предать благородный, хотя и вызывающий, по мнению Авроры, вид. Хотя, если учитывать скорбную специализацию ее обладателя, можно прийти к единственному выводу: иначе и быть не могло!

Пещера была огромная, светлая, с множеством ходов и обустроенных комнат; своды невероятно высокие, усыпанные искусной резьбой. Видимо, Асмодею удалось заполучить в собственность душу какого-то скульптора или каменщика, сумевшего вдохнуть величие в обычный мрамор.

Пройдя по освещенному десятками факелов коридору, они вошли в некое подобие зала, раскинувшегося перед входом. Глядя на всю эту красоту, Аврора так и застыла в немом восхищении. Внушительную часть помещения занимало прозрачное озеро, отражавшее колоннаду сросшихся сталактитов и сталагмитов, которым та же талантливая рука предала вид греческих ордеров с золочеными капителями. По периметру всей пещеры шел мраморный карниз, от которого вниз спадали полупрозрачные слои штор, скрывающих стену. По берегу озера стояли хрустальные плафоны со свечами, создающими трепещущие тени. Поистине королевские люстры свисали с потолка, так же затянутого в ткань. Несмотря на наличие собственного источника, в пещере было на удивление сухо, а журчание воды, приятно успокаивало нервы.
Нашла здесь Аврора и предметы роскоши, привезенные из мира людей: пушистые ковры с замысловатым орнаментом, скульптуры, шкуры. В дальнем углу пещеры девушка подметила небольшой орган, а так же водруженный на пьедестал спинет. Небольшая бархатная кушетка, укрытая белоснежной шкурой, кофейный столик и золоченая арфа, стояли у самой кромки воды, чуть поодаль – обеденный стол с восьмью стульями. Там же полыхал врезанный прямо в скалу камин.

«Можно подумать, в аду им мало огня», – про себя заметила Аврора, становясь подле демоницы. Юноша и девушка, купленные вместе с ней, уже заняли свои места, с не меньшим любопытством осматривая помещение.

Везде были золоченые канделябры, блеск хрусталя, бархат и шелка. В общем, для себя Аврора сделала вывод, что демоны столь же неравнодушны к предметам роскоши, как и люди. Видимо, тысячелетнее заточение в аду, постоянный запах серы и дух скорби встали поперек горла даже им, а потому рыцари, пользуясь своей властью, позволяли себе подобные вольности.

– Меня зовут Дэлеб, – выступая вперед, проговорила демоница, принявшая человеческий облик. К слову, особой красотой она не отличалась: на вид ей едва минул третий десяток, слишком высокая и мускулистая для женщины, но прозвище свое оправдывала. Ее короткие рыжие волосы едва касались плеч, слегка прихваченные черной лентой, а по белоснежной коже на лице рассыпались десятки веснушек. Черты были достаточно грубы: круглое лицо, крупный нос, широкий рот, да и зубы слегка кривоваты, но огромные зеленые глаза с лихвой компенсировали внешние изъяны. Что-то такое манящее плескалась в их изумрудной глубине: то ли остатки человечности, то ли тоска по покинутым небесам. Интересно, Дэлеб тоже была одной из падших? Или же ее создал Люцифер, как и прочих тварей бездны?

Облачена она была в бордовое платье с длинными рукавами и рваным подолом, из-под которого светились золоченые сандалии с греческой шнуровкой, а вот грудь и талия были заключены в золотую кирасу, похожую на те, что носили римские легионеры. – Я – правая рука Асмодея и главный инженер преисподней, если кто не знает, – не замечая задумчивости Авроры, продолжила демоница. – Но для вас на время я стану и палачом, и худшим кошмаром, и наставником. Так что спуску не ждите. Моя задача подготовить вас для службы господину. Кто-то останется в его пещере, помогая развлекать его гостей, а кто-то отправится в увеселительные и игорные дома, которыми он владеет здесь, в преисподней. Но прежде, чем начать обучение, вы должны усвоить несколько правил: первое – при появлении хозяина или его гостей, вы должны склониться; второе – никогда не смейте начинать говорить, пока вас не спросят; и третье – никогда не смейте смотреть на хозяина, пока он не даст на то свое позволение.

Все это время Дэлеб кружила около них взад-вперед, бросая пламенные взгляды на несчастных. Сказать по правде, демоница с бо́льшим бы удовольствием опробовала на них свое новое изобретение, но хозяин призывал к бережному отношению с его собственностью, а потому она была вынуждена подчиниться.

– Вам все понятно? – строго проговорила она.

– Да, – отозвались юноша и девушка.

«Боже, она что-то говорила?» – про себя шепнула Аврора, чувствуя, как в душе разрастается паника. Как она могла все прослушать? Как могла быть такой невнимательной? Она настолько погрузилась в созерцание само́й демоницы, что ее слова растворялись в сознании девушки, так и не достигнув цели.

– Что… особый случай требует особого отношения? – наотмашь хлестанув Аврору по щеке, прошипела Дэлеб.

– Нет, госпожа, – пискнула Аврора, потирая раскрасневшуюся кожу.

– Хорошо, и главное запомните… – закончить она не успела, так как ее голос утонул в душераздирающем реве дракона, опустившегося у самого входа.

– Хозяин, хозяин приехал, – раздались взволнованные голоса. В ту же секунду в зале поднялась невообразимая суета: суккубы, инкубы, низшие демоны и грешные души, допущенные к службе, выстроились друг против друга у самых дверей, ожидая появления господина.

– Идем, – строго сказала Дэлеб, указывая им место в самом конце, сама же встала у врат, первой встречая Асмодея.

Спрыгнув с дракона с удивительной легкостью, учитывая величину и тяжесть доспехов, наездник зашел в пещеру, на ходу сбросив железные перчатки, усыпанные шипами. Высокий, пожалуй, даже слишком, чтобы быть обычным человеком, внешне он больше напоминал мифического исполина, хранившего на челе печать проклятия. Лицо падшего скрывала трехликая маска, в центре которой был лик человека, а с боков – бычья и баранья морды. Рогатый золотой шлем, из-под которого вырывалась грива непослушных черных волос, венчал голову, подобно короне. Широкую, изогнутую подобно колесу, грудь, скрывала золотая кираса, пояс оплетал зеленый кушак с бубенцами на концах, которые звенели при каждом его шаге, оповещая о приближении рыцаря. Кривые ноги, покрытые чешуей, оплетали массивные поножи, доходившие до колена – весьма устрашающая картина. Из-под огромных наплечников, украшенных массивными шипами, по три штуки с каждой стороны, вырывался длинный зеленый плащ с золотой подкладкой, струящийся меж поломанных перепончатых крыльев.

С благоговейным трепетом все склонились перед ним в низком поклоне, и лишь Аврора, забывшая как дышать, будто завороженная смотрела за тем, как демон сбрасывает с себя печать проклятого, обращаясь обычным человеком. Инстинктивно она понимала, что должна склониться, подобно остальным, но не могла заставить себя пошевелиться. В это мгновение он завладел не только ее телом, но и душой, обратив несчастную в каменное изваяние. По чести, так оно и было: с этого дня он ее владыка, ее господин, ее всё, а она… теперь она его вещь – игрушка, одна из многих, призванная разбавить скуку. К собственному удивлению, чувство принадлежности кому-то не волновало девушку, этот прискорбный факт ощущался как-то… никак, да и чувство страха в ней от времени как-то притупилось. Впрочем, как и инстинкт самосохранения. Порой, при воспоминаниях о пройденных пытках (Боже, через что она только не прошла за эти годы), ей начинало казаться, что она вообще разучилась чего бы то ни было бояться.

К тому моменту, когда Асмодей поравнялся с Авророй, он уже полностью принял человеческое обличие, обратившись, надо сказать, в весьма привлекательного мужчину, хотя красота его была своеобразной. Стоя подле него, девушка едва доставала ему до плеча, уткнувшись взглядом в ключичную кость, влево от которой уходил фигурный шрам, скорее напоминающий печать, чем боевое ранение. Слажен мужчина был атлетически, напоминая фигурой изваяние греческих богов. Мускулистые руки, развитая грудная клетка, рельефный живот, – посмотреть было на что. Правильные черты лица, высокие скулы и прямой нос хранили на лике некую долю аристократизма, которой Создатель наградил всех своих ангелов, которую падшие так старательно пытались сохранить после низвержения. Густые волосы, тронутые едва уловимой волной, были зачесаны назад, обнажая лоб и каскадом падая на плечи. Лишь одна непослушная прядь выбивалась из общего уклада, падая на левую щеку. Которую, к слову, до середины расчертил едва уловимый на бронзовой коже шрам, поднимающийся к рассеченной брови.

Однако не это в облике демона привлекло внимание девушки. Сначала ее взгляд застыл на иссиня-черных волосах, в которых белела внушительная седая прядь, а потом на глазах, поистине дьявольских. Один из них был изумрудно-зеленый с медовой окантовкой по краю, другой – янтарный с черными вкраплениями на радужке. В общем, не мужчина, а огонь!

Одет Асмодей был очень просто для демона, привыкшего к роскоши, но это только добавляло ему шарма. Плечи укрывал зеленый шелковый халат в пол, без рукавов, не имеющий ни застежек, ни пояса, но богато украшенный золотой вышивкой в форме арабского растительного орнамента, и темно-зеленые, однотонные свободные штаны, прихваченные на бедрах шелковым шнуром. Ноги были босые, что придавало бесшумность его движениям, будто он парил в невесомости.

Только встретившись с ним взглядом, девушка поняла свою оплошность: вместо того, чтобы склониться, как было велено, она позволила себе бесстыдно рассматривать хозяина. Сердце сразу опустилось в пятки – все-таки она помнит, что такое страх. Склонившись под его тяжелым взглядом, девушка сразу почувствовала необходимость прикрыть наготу, настолько оценочным и огненным он был, казалась даже кожа начала гореть огнем. Хотела она попросить прощения за подобную дерзость, только вот слова застыли на губах. Так и осталась Аврора молчаливо стоять перед ним, не зная, куда себя деть от стыда.

– Она не знает о правилах? – проговорил Асмодей, таким завораживающим, но в то же время спокойным голосом, каким может говорить только демон соблазна. Бархатистый, с легкой хрипотцой, он был наполнен какой-то призывной истомой, от которой сотни мурашек побежали по коже девушки.

В это мгновение Аврору, будто молнией поразило. Это его голос слышала она во сне в первую ночь после сделки с Дьяволом, это его голос преследовал ее все эти годы, будто какой-то проводник по миру проклятых. В момент первой встречи она слышала голос демона, но сейчас... Сейчас говорил человек. Инстинктивно Аврора подняла вверх свою головку, будто желая убедиться, что этот бархатистый баритон принадлежит именно ему.

– Она предупреждена, – произнесла Дэлеб, подходя к ним. Едва уловимым кивком Асмодей вынес свой приговор и, не говоря ни слова, удалился в свои покои. В тот же миг несчастная почувствовала обжигающий танец плетей на своей спине, с горечью признавая, что в сравнении с ним черти-тюремщики были почти ласковы. Что ж, сама виновата. В аду существовала жесткая иерархия и жесткие правила, а она позволила себе нарушить и первое, проявив неуважение к господину, и второе, выражавшееся в том же.

К счастью, эта пытка продолжалась недолго, и вскоре ее почти бездыханное тело отволокли в небольшую пещерку, заменившую ей комнату. В целом, она не многим отличалась от ее камеры, только была светлее и чище. Все те же голые стены и темный потолок. Только к ее радости был здесь небольшой столик, пара восковых свечей и выдолбленная в камне ниша с водой, предназначенная для умывания.
Зачерпнув пригоршню прозрачной жидкости, Аврора поднесла ее к губам, делая первый, за последние пять лет, глоток воды. Целительная влага смочила потрескавшиеся губы, горло и опустилась ниже. Будто потеряв контроль, Аврора припала к нише, пытаясь утолить жажду, терзавшую ее так давно. Именно в такие моменты люди доходят до истинного безумия.

Напившись, она смочила белоснежную ветошь и принялась омывать раны, которые к этому времени почти затянулись. Теперь она поняла, почему сотни душ на аукционе так рвались во служение к рыцарям. Их мотивация ничем не отличалась от мотивации крестьян, желающих попасть на службу в барский дом. Причина проста: всегда был кров над головой, еда и вода, а к тяжкой работе можно и привыкнуть. К тому же, как успела подметить Аврора, Асмодей был весьма щепетилен в вопросах сохранности своего имущества, ибо все как одна, души были ухожены и спокойны, хотя и несчастны. Да и привычных для ада стонов здесь не было слышно, видимо, даже демоны уставали от постоянных истязаний и душераздирающих криков. На этой мажорной ноте, Аврора решила закончить свои философские измышление.

– Утро вечера мудренее, – проговорила она, ложась на кровать.

Ложе было прежним – иголки и только. За столько лет она к ним так привыкла, что, пожалуй, даже пуховая перина показалась бы ей неудобной и чужой. Она желала перемен – она их получила. Что будет дальше, покажет новый день. С этими мыслями девушка закрыла глаза, впервые за столько лет предаваясь спокойному сну.


Источник: https://twilightrussia.ru/forum/304-38230-1
Категория: СЛЭШ и НЦ | Добавил: Кейт (20.06.2019) | Автор: Dragoste
Просмотров: 455 | Комментарии: 3


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА








Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 3
0
3 Anyutik   (01.07.2019 10:44)
Очень интересная история. Благодарю

0
2 Танюш8883   (29.06.2019 23:30)
Знакомый бархатистый баритон, обрёл притягательную плоть. Спасибо за главу)

0
1 Vodka   (21.06.2019 11:28)
Начало интригует.
Жду продолжения

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями