Я делала всю работу в офисе за двоих. Алексу пришлось подписать мне генеральную доверенность. Через месяц я получила лицензию для ведения практики. Благодаря моему бизнес образованию, я легко спланировала план работы на ближайший год. Большинство встреч проводила онлайн конференциями, а телефонные звонки перевела в тоновый режим. Дела шли хорошо. А вот живот расти не хотел.

Я каждый день замеряла его и радовалась каждому миллиметру. И что я за беременная такая. Все вон, какие круглые, а я тощая. Даже в этом не могу быть нормальной.

Врач меня успокаивал и говорил, что это из-за крепкого пресса. Скоро живот появится и станет сразу большим. Сидя в очереди в приемной, я сравнивала себя с другими.

Мне казалось, что они все счастливые, красивые, сразу видно с нетерпением ждут ребенка.

А я?

Круги под глазами, улыбаться я вообще разучилась, с животом не разговариваю. Я даже толчков не ощущала.

Алекс уверенно шел на поправку, кости быстро срастались. Он уже мог передвигаться на костылях и рвался на работу.

К седьмому месяцу я стала огромной, мне казалось, что я выпила огромный галлон воды. Живот мешал мне спать, ходить и дышать. Работу я перенесла на дом. Только важные встречи проводила в офисе.

Теперь я чувствовала себя слишком большой, дети очень больно толкались, а кожа живота была почти прозрачной, настолько растянулась. Иногда от резкого поворота она даже лопалась, и струйки крови стекали вниз. Я была в ужасе.

Алекс вышел из больницы как раз за месяц до родов, а меня положили в больницу.

Тринадцатого сентября на свет появились двое маленьких красненьких мальчика. Врач положил первенца мне на живот, и я заплакала от счастья. Мне хотелось пожать каждому сотруднику больницы руку, расцеловать врача и кричать на весь мир, что я сделала это. Я стала мамой!

Детки были крошечными, сморщенными и совсем не похожи на тех, что нарисованы на буклетах в женской консультации. Педиатр, осмотрев их, сказала, что они совершенно здоровы. Моему ликованию не было предела.

Патриция с Карлом часто навещали меня, пока я приходила в себя после родов. Алекс задаривал меня подарками и кричал под окнами, как он нас любит.

Уже через неделю мы оказались дома. Я уже давно поменяла квартиру на более просторную. Мебели было мало, только самое необходимое. Зато кроватка с малышами стояла возле меня, чтобы я могла всегда наблюдать за ними. Алекс быстро адаптировался к смене жилья, нашел себе уголок для работы, починил все видимые недостатки и даже оборудовал мне ванну для купания двоих деток одновременно.

Первая ночь была адским испытанием. Дети орали по очереди до самого утра. Я носилась по квартире, спотыкаясь о невидимые предметы, грела им питание, пела песенки, качала их на руках, сильно размахивая в разные стороны. Ничего не помогало. Мне казалось, что они вообще не спят. Но на самом деле, пока орал один, другой успевал выспаться и проголодаться. К утру я уснула стоя у кроватки. Алекс выглядел не лучше меня, он пытался всеми силами помочь мне, но это было безнадежно. Утром он не стал будить меня, просто уложил в кровать и ушел на работу. Питер с Майклом дали мне поспать всего два часа, после чего все началось сначала.

Я даже не успевала сходить с душ или туалет. Не говоря уже о том, чтобы умыться или расчесаться. Так пролетела первая неделя. Я проклинала тот день, когда захотела иметь детей.

Сейчас я готова была подбросить их в какой-нибудь монастырь или сдать в приют. Мне не хватало моей прежней жизни, без забот и полной свободного времени. Я не могла бегать по утрам, не могла читать то, что мне нравиться, а не эти глупые бестолковые книжки про детей. Я перестала чувствовать себя человеком, всегда пребывала в каком-то трансе.

Алекс жутко уставал на работе, приходя домой он только и видел, как я ношусь с грудой грязного белья и пытаюсь переодеть сначала одного потом другого негодника.

Я попала в ад за свои грехи! Никогда не думала, что умру молодой из-за собственных детей!

Сегодня им исполняется три недели. Я хотела устроить небольшой семейный ужин при свечах для любимого. Но дети целый день капризничали, у младшего поднялась температура, и пришлось вызывать врача. Тот выписал лекарства, которые надо было пить каждые два часа. А я пыталась сконцентрироваться на том, чтобы не забыть, кому из детей их давать. В общем, про ужин я напрочь забыла. Алекс пришел с работы в девять, уставший и измученный.

- Привет, любимая. Ну как вы тут?
- У Майкла целый день температура, а Питер за него переживает, поэтому они целый день орут. В общем как всегда.
- Что на ужин? – спросил он, заглядывая в холодильник.
- Я не успела ничего приготовить, - со слезами на глазах проговорила я.

Алекс обреченно вздохнул и пошел в душ, спотыкаясь об игрушки, разбросанные на полу и обходя горы грязного белья.

- Тина, может, наймем для тебя помощницу? Ты явно не справляешься.
- Ты считаешь меня плохой матерью?
- Нет, но тебе нужен кто-то, чтобы управляться с домом. Я уже забыл, какого цвета у нас полы, настолько все всегда в беспорядке. Я бы помогал тебе, но то, что творится сейчас на работе, я не успеваю ничего там, прихожу домой, а тут еще хуже.
- Прости меня, я совсем никудышная. Из меня мать и хозяйка еще хуже, чем моя собственная мама. Я постараюсь справиться сама. Ты будешь мной гордиться.
- Я и не сомневаюсь, просто твои добрые помыслы обычно боком мне выходят.

Тут заорал Питер и я поспешила к нему. Кроватку решено было переставить в детскую, чтобы Алекс мог нормально высыпаться. Я сидела возле детей и плакала. Я чувствовала себя ужасной, отвратительной женщиной, ненавидящей собственных детей. Я оплакивала свою загубленную жизнь и жизнь Алекса.

Единственное, что мне сейчас хотелось, так это умереть! Закрыть глаза и не просыпаться больше в этом кошмаре.

Я долго плакала, в таком состоянии меня и нашла Патриция. Она отправила детей гулять с дедом, а сама умыла меня, расчесала и заварила крепкого зеленого чая с медом.

- Тина, я вижу, что происходит, но вы оба молчите, как будто все в порядке. Надо было раньше мне позвонить, я бы помогла тебе.
- Это мои дети! Я должна о них заботиться, а не вы. А вдруг кто-то из соседей нажалуется, что они все время плачут и сообщат в центр ребенка. Они придут и отнимут их у меня, потому что я ужасная мать? – рыдая, говорила я.
- Что за глупости. Дети все время плачут, никто их у тебя не отнимет. И ты не плохая мать. Тебе просто сейчас тяжело и нужна помощь. Я проходила все это с Алексом и помогу пройти тебе.
- Вы тоже хотели выкинуть его в окно, когда он непрерывно орал полночи?
- Не в окно, но оставить его на остановке желание было. Я тебя хорошо понимаю, а то, что твои дети целы и невредимы до сих пор, говорит о том, что ты не способна сделать нечто подобное. Ты любишь их, иначе бы давно сбежала и бросила все на произвол судьбы. Просто, сейчас ты не видишь радостей материнства за пеленой своих страхов, неуверенности и усталости.
А дети они ведь очень тонко чувствуют твое состояние и плачут потому, что ты плачешь, бояться, потому что чувствуют твою неуверенность.
Дам тебе совет, который помог мне. Начни улыбаться им по утрам. Через силу, через не могу. Всегда с улыбкой подходи к их кроватке и бери на руки. Вот увидишь, как только они начнут улыбаться тебе в ответ, все наладится.
Да, и некуда они не денутся. Так что не бойся оставлять их на некоторое время одних. Пусть плачут, несколько минут им не повредит побыть наедине друг с другом. А ты ведь по первому писку бежишь их успокаивать. Я права?

- Они ведь меня зовут? Им, наверное, страшно или болит что-нибудь?

- Дети плачут не потому, что им плохо, а потому что они по-другому еще говорить не умеют. Они зовут тебя, когда понимают, что рядом никого нет. А ты клади их спать вместе, может они спокойнее будут. А то забаловала их, вот они тобой теперь и помыкают. Но ничего, сейчас все это поправимо. А вот, лет так в четырнадцать … Хотя не буду пугать тебя раньше времени.

- Пообещайте, что не расскажете Алексу о нашем разговоре. Мне очень стыдно, что я не могу справиться с собственными детьми. Я всегда думала, что это приходит само после родов.

- Матерью становятся, а не рождаются. Это целая наука и сложная ежедневная работа. Результат, которой виден только в далеком будущем. Кому-то легче, кому-то труднее дается все это. Главное любить, а остальное сгладиться, забудется. Ты помни, что не одна. Вот мой номер телефона, звони по любому вопросу днем и ночью.

Этот разговор мне очень помог. Я стала спокойнее относиться ко многим вещам, которые раньше вызывали у меня панический страх. Теперь я не кипятила бутылочки по два раза, боясь занести микробы в детский организм, перестала срываться с места по каждому плачу, а давала возможность сначала пять минут поплакать, заметив, что дети часто сами успокаиваются.

Я начала им улыбаться, как научила меня Патриция, и уже через неделю Питер осознанно посмотрел на меня и впервые улыбнулся в ответ.

Я прыгала по квартире от счастья. И решила поделиться этим с Алексом.

Мама сразу согласилась приглядеть за любимыми мальчуганами. Я сделала бутылочки с питанием, положила подгузники на видное место и прибрала квартиру к ее приходу. С улыбкой до ушей я встретила ее у дверей, сильно чмокнула в щеку и, смеясь, побежала в офис.

Позвонив два раза, я ждала, когда Алекс откроет мне дверь, но на пороге стояла сногсшибательная высокая блондинка. Я никогда еще не видела таких красавиц. Волосы выпрямлены, каждый волосок лежал на своем месте, легкий макияж, подчеркивающий природную красоту лица с выразительными карими глазами и пушистыми ресницами, красная обтягивающая фигуру юбка, белоснежная блузка, высоченные каблуки и легкий запах дорогого парфюма.

- Вы к кому? – спросил меня строгий голос.
- Я к мистеру Нортманну.
- Вам назначено? По какому вопросу?
- Нет, не назначено, я по личному вопросу.
- Он очень занят. Позвоните и запишитесь к нему на прием. Всего доброго, - она хлопнула дверью прям перед моим носом.

Я что, пропустила тот момент, когда на мое место пришла новая секретарша?

И чего я ждала, конечно, ему нужна помощница. Он бы совсем загнулся один. Я со своими пеленками и памперсами еще не скоро смогу выйти на работу.

Она красивая, фотомодель, хотя Алекс не взял бы ее только за внешность.

Я посмотрела на свое отражение в витрине магазина и ужаснулась. Волосы спутаны и завязаны в небрежный хвост. Глаза провалились и четко видны синяки от усталости и недосыпа. Одежда на несколько размеров больше меня, некрасиво свисала, кожа бледная, ногти коротко отстрижены.

Я бы тоже сбегала от себя на работу каждый день и не хотела возвращаться. Надо уже брать себя в руки.

Поблагодарив Патрицию за помощь, я постаралась как можно быстрее навести в квартире идеальный порядок, приготовила необычное блюдо на ужин и стала ждать любимого домой. Он вернулся только к двенадцати и сразу лег спать.

Утром я постаралась встать раньше него, не разбудив, и приготовить завтрак. Алекс сладко потянулся и, принюхавшись к запаху еды, направился прямиком на кухню.

- Как вкусно пахнет? Что готовишь? – сказал он, обнимая меня со спины.
- Блинчики с творогом и малиновым джемом!
- Мои любимые, я позавтракаю на работе, положишь все в контейнер? – он пошел в душ, а я расстроенная стояла у плиты, пытаясь придумать, как задержать его дома подольше.
- Ты нанял нового секретаря, я не знала.
- Я говорил тебе, но ты, видимо, уже спала в тот момент. Она училась в том же вузе, что и я, только тремя годами младше. Она очень мне помогает. А ты когда успела ее увидеть?
- Я заходила к тебе вчера, но ты был занят.
- Прости, вчера я подписал важный контракт с Мейсон групп, теперь я их представитель в суде. Это очень крупная удача. Ладно, я уже опаздываю, не скучай.

Он хлопнул дверью, и я осталась одна, но ненадолго. Через пять минут Майкл настойчиво начал звать меня.

Месяцы тянулись медленно и однообразно. Дети уже угукали и смеялись, а я радовалась каждому их достижению, бережно записывая все их подвиги в журнал. Я всегда рассказывала Алексу, что произошло с малышами за день.

Он все чаще задерживался допоздна, я старалась не винить его. Кто я ему? Не жена, даже не любовница уже больше полугода. Но скоро послеродовые травмы заживут и все наладится!

Сегодня Майклу и Питеру исполняется три месяца. Я сходила в парикмахерскую, сделала макияж, надела красивое платье и, оставив детей у Патриции, поехала забирать Алекса с работы пораньше, чтобы дружно всей семьей отпраздновать это событие.