Роб полулежал в кресле с равнодушным выражением лица. Остальные довольно напряженно сидели на диванчике и нескольких стульях.
Представитель компании «Summit» продюсер и PR-менеджер по совместительству Роб Фридман мерил комнату шагами и что-то говорил…говорил…
В глазах Паттинсона он представлялся сержантом ВВС США, а они - британскими пилотами, призванными помочь союзной Америке. Их отправляли на особо ответственное задание – разбомбить Берлин. Фридман сильно соответствовал воображаемой картинке, прищурившись, Роб переодел его в форму офицера фашисткой Германии.
- Sheise! – теперь ругался по-немецки представляемый продюсер. «Миссия провалилась, и нас схватили», - подумал Роб.
А на улице был замечательный осенний день, в номере на кровати его ждала гитара, и была еще надежда свинтить отсюда как можно раньше. «Наверное, эта зараза специально закрыла все окна жалюзи, чтобы мы не видели, что творится на улице, и как там хорошо». Комната сразу предствилась немецким бункером с зашитыми броней окнами. А Кристен, которая сейчас с потерянным выражением лица делала вид, что внимательно слушает, превратилась в гестаповку. Роб нарядил ее в кожаную мини-юбку, ботфорты, чулки и белые перчатки. Сейчас лекция закончится, и она будет его пытать – случайно схваченного британского пилота.
Крис повернула в голову в его сторону, облизнула губы ярко-красные то ли от помады, то ли от крови…
«Тут и так душно, какого черта еще он на меня так пялится?» - она поймала его голодный взгляд и прошептала одними губами: - What?! Затуманенные глаза Роба сразу стали осмысленными, он засунул два пальца в рот и изобразил, что его тошнит.
Фридман как раз повернулся. Его лекция была не то слово какой утомительной. Он говорил о том, как нужно вести себя на пресс-конференциях, премьерах, ковровой дорожке. О том, что нельзя менять внешность до окончания промо-тура, нельзя вызывать лишних слухов и вести себя противозаконно…
Роб зевнул. То ли детство еще не отпустило, то ли переходный возраст начался, но ему как раз-таки хотелось вести себя очень вызывающе. Вчера он сказал Крис, что будет во всех интервью сам себе противоречить, так прикольнее. У него созрел грандиозный план по совершению революции в мире звезд. Он не собирался быть таким, как все! Пусть попсовые звездочки заботятся о своем имидже.
Но вчера он обедал с Кетрин Хардвик. И хоть она и была уже немолодой теткой, но ее жизнерадостности можно было только позавидовать. Роб даже думал, что она случайно села в детстве на шило или осиновый кол…
Но во-первых, это она ему сказала в начале съемок, что он похож на наркомана во время ломки, когда Роб пытался создать трагический образ измученного жизнью вампира-Эдварда. И она была в чем-то права. Эдвард получился довольно готичным, оставалось ходить с табличкой «Я несчастен. Пожалейте меня.»
А во вторых Кетрин открыла ему глаза на то, что за все время существования шоу-бизнеса все в нем пытаются быть «не как все».
- Каждый из них говорит: «Я такой необычный! Я необычнее самого необычного!». На этом же строится весь шоубиз, - улыбалась Кетрин.
- И что теперь делать? – потерянно спросил он. Роб чувствовал себя аборигеном, который всю жизнь видел мир плоским, стоящим на трех слонах и большой черепахе. И тут ему открыли глаза на гелиоцентричеcкую систему устройства мира.
- А надо что-то делать? Понимаю, это твоя яркая окраска, как у ядовитых рыб. Но зачем тебе кому-то что-то доказывать?...
- Все свободны! – закончил Фридман.
Роб в два прыжка преодолел расстояние, разделявшее его и дверь, как реплика: - Паттинсон и Стюарт останьтесь! – пригвоздила его к полу.
- Родина вас не забудет, - криво усмехнулся Келлан, проходя мимо в спасительный, манящий прохладой коридор.
- Я вас сейчас отпущу, - пообещал пиарщик, когда Роб плюхнулся на диванчик рядом с Кристен, - Просто на вас будет сосредоточено основное внимание. И мы бы хотели, чтобы вы вели себя сдержанно на фотосессиях, на встречах с фанатами…
«Бла-бла-бла…» - Роб мысленно перекладывал его слова на мотив «Призрака оперы», представляя оркестр в полном составе, забитый в эту комнатку.
- И нам хотелось, чтобы вы как бы немножко дали понять, что между вами что-то есть…
У Роба в голове как будто невовремя звякнули литавры и кто-то сильно сфальшивил на трубе.
- Чего?! – словно прочитала его мысли Крис.
- Что-то между нами точно есть, - с видом пятиклассника-умника заявил Роб, - Примерно полметра кожаного дивана, - он посмотрел на девушку, прикидывая расстояние.
- Да не надо ничего такого делать. Просто пару взглядов… - продолжал Фридман упавшим голосом.
- Идите вы, - Крис встала и направилась к двери.
- В ваших интересах привлечь внимание к «Сумеркам». Пусть все думают, что вы немножко не просто друзья. Это часть PR-компании… - слышалось уже в коридоре, когда актеры вышли туда. Роб посильнее прихлопнул дверь.
- Ну что за бред…
- Какое-то слишком оживленное к нам внимание, - добавил парень, - Мне надо срочно покурить.
- Мне тоже.

Портного Роберта Паттинсона разбил бы паралич, а потом случился бы припадок эпилепсии, если бы он увидел, как обращается его клиент с его детищем. Секс-символ развалился на заднем сиденье черного лимузина, жестоко смяв спину темно-синего пиджака. Когда Роб замечал в себе симптомы ранней стадии звездной болезни, он вспоминал свою маму, которая с пафосом говорила: «А сейчас секс-символ помоет за всеми посуду!» И он шел ее мыть руками и губкой. Это было хорошей прививкой.
Роб оттянул полу пиджака и достал из внутреннего кармана приглашение на MTV Movie Awards и прикрепленный к нему листочек глянцевого картона. Со взглядом прожженного скептика он углубился в изучение списка номинаций, в которых «Сумерки» получат премии.
Дверь открылась, впуская дневной свет, и рядом оказалась Кристен. Взгляд скользнул по ее коленям и остановился на черных кедах.
- Сильный ход.
- Ты в курсе, что нам с тобой придется целоваться на премии? – из-под бровей посмотрела на него Крис. Она следила за его реакцией, как селекционер наблюдает за спаривающимися кроликами, и не без радости отметила, что Роб немножко ошарашен. «Паттинсон, у тебя же все на лице написано».
- Что ж, я готов, - вальяжно ответил он.
- Когда нас вызовут на сцену, мы сделаем вид, что хотим поцеловаться, - как будто бы равнодушно Крис стала копаться в своей сумочке. На самом же деле внутри у нее все дергалось и прыгало.
Эта идея пришла ей в голову при прочтении номинации: «Лучший поцелуй». Нужно было соблюдать требования PR-компании, а пуще того, хотелось задеть Паттинсона, потому что в последнее он все чаще заставлял ее краснеть, строя из себя невинного ангела.
Премьера в Лос-Анжелесе. Они прилетели ранним утром, сонные и злые. Кристен была с Ангарано, с ними Роб, Эшли и Келлан. Сумки свалили в кучу прямо в холле отеля, и Крис тут же начала в них копаться. «Вот, растяпа! Как обычно сдала мобильный в багаж».
- Котенок, не помнишь, куда я положила телефон? – обратилась она к Майклу, продолжая расстегивать и застегивать молнии.
- Не знаю, киска, - ответил Паттинсон, - И не называй меня так при Ангарано.
Она подняла глаза и только тут увидела, что Майкл отошел на ресепшн, Эшли и Келлан с кем-то разговаривали у дальней стены, а прямо над ней лыбился довольный Роберт.
И вообще он теперь просто считал своим долгом обнимать ее, где не попадя. Особенно на людях, специально, чтобы Кристен не выражала недовольства.
Например, вот в Риме. Премьера «Сумерек» на кинофестивале должна была состояться 30 октября, поэтому римские каникулы превратились в сплошной Хеллоуин.
Все были какие-то бешеные. Нервничали что ли.
Перед Лотнером забрезжила перспектива не пройти кастинг на «Новолуние», и он в панике сел на белковую диету. И похоже поспорил с Паттинсоном, кто из них сильнее затискает Крис на премьерах. Слава богу, что в Рим его с собой не взяли.
Она же повсюду опаздывала. Сначала ей не смогли подобрать туфли. Те, что планировались, оказались слишком узкими для ходьбы. Пока искали новые, она опоздала к парикмахеру. Потом пошел дождь, а платье было совсем открытым, и менять его уже не было времени… В итоге ей привезли черные туфли, а платье было белым. «Может быть домой нафиг поедем?» - спросила Крис у телохранителя перед выходом, тот ответил молчанием. «А пошло оно все» - сказала она себе и напялила поверх платья кожаную куртку и вышла из машины.
Паттинсон направо и налево раздавал автографы. Даже подумалось, что он привирает на тему того, что его бесит всеобщее внимание к своей персоне. Она не могла за ним угнаться, потому что он носился по ковровой дорожке со скоростью вампира. Но когда впереди засверкали вспышки фотографов, Роб обернулся в поисках и тут увидел ее. Крис догадывалась за что он ей мстит – за роль семейного психолога для нее и Майкла на эти несколько месяцев. Лицо Роберта озарилось сияющим светом, как будто он впервые ее увидел, и они не ехали десять минут назад в одной машине. Его глаза словно говорили: «О! И ты здесь? Надо же, как хорошо». Он обнял ее и за талию и крепко прижал к себе, улыбаясь самой хитрой из своих улыбок.
- Я тоже рада тебя видеть, - прошипела Кристен.
На «допросе», как выражался Роб, перед премьерой их посадили на почтительном расстоянии в метр друг от друга, то ли чтоб не дрались, то ли чтоб не целовались. Паттинсон взошел на сцену и начал раздеваться, правда вовремя остановился, сняв только пиджак. И мурлыкал, как будто он не перед сотнями людей, а на диванчике в гостиной. Наблюдая за ним, Крис понимала, что он что-то не то называет своей природной застенчивостью.
В отель они прорывались через толпу фанатов.
- Тебе нравится с мужиками обниматься? – съязвила Крис в сторону Роба, которого вел где-то подмышкой громила-телохранитель.
- Мне нравится обниматься с тобой.
Крис хмыкнула.
- Я тебе подарок купил на Хеллоуин, - сказал он, когда они зашли в лифт, и не нужно уже было кричать, чтобы услышать друг друга.
- Что?
- Тебе понравится.
- Резиновую куклу Джейкоба в полный рост?
- Нет. Но я учту твои вкусы при покупке следующего. У тебя какие планы на завтра?
- Если после сегодня не откажут ноги, то хотела бы сходить куда-нибудь.
- Значит сходим, - сказал он тоном, которому перечить было бы просто кощунством с ее стороны.