Саундтрек к главе: Lacrimosa - Bresso

В тот вечер Эдвард снова уснул на моей койке, и я заснула лишь под утро, большую часть ночи перебирая его непослушные волосы и вглядываясь в бледное лицо. А на утро я проснулась, потому что он ушел.
Я вопросительно посмотрела ему, идущему к двери, в спину, будто почувствовав это, Эдвард обернулся и прошептал что-то вроде: «Я скоро».
Долго просидеть на кровати я не могла, поэтому на цыпочках выползла из палаты и пошла по коридору в уборную. Я умылась и, намереваясь проверить состояние проколов, взглянула в зеркало.
Святая корова…
Так плохо я еще никогда не выглядела. Цвет лица почти соответствовал сиреневому оттенку волос, у корней которых уже появлялась темно-каштановая полоска, темные глаза обрамляли темно-фиолетовые синяки, обветренные губы были почти бордового оттенка от того, что я их кусала.
В расстроенных чувствах – даже такая мелочь, как далеко не отличная внешность могла вогнать меня в глубочайшую меланхолию – я вышла из уборной и вяло побрела по коридору. Последний раз я питалась в тот вечер, когда в пятнадцатый раз попыталась покончить с собой. Пустой желудок нещадно урчал, а мышцы еле удерживали меня в вертикальном положении.
Споткнувшись о собственную ногу, я полетела на пол. Тут же чьи-то руки подняли меня, и я увидела перед собой Тома Трюмпера. Только вот без косичек и с черными волосами. Черт.
- Девушка, будьте аккуратнее, - пропел парень.
- Хорошо, - я криво улыбнулась и попыталась вырвать свои руки из его хватки, но он крепко держал мои запястья.
- А еще, больше не обижайте моего брата, - он резко вывернул мою левую руку, нажав пальцем на шрам. Я вскрикнула, сгибаясь.
- Том! – позвал он.
Бляяяяять.
Наверное, надо было замедлить ход кадров и увеличить звук шагов проклятого Трюмпера Первого.
Его близнец удерживал меня в согнутом состоянии так, что я не могла ничего сделать.
- Том, давай быстрее, - прошипел он, и на мою талию легли руки маньяка с косичками, а в ягодицы вжался его член.
Я сделала попытку закричать, но Трюмпер-черненький дернул меня, что я чуть не ткнулась лбом в его живот.
- Будешь дергаться, цыпочка, буду вырывать по колечку, - противно промяукал он, - могу поспорить, они у тебя не только сверху.
- Ненавижу, - прошипела я. Даже сопротивляться сил не было.
- А это хорошо, - прогнусавил Трюмпер с косичками, двумя быстрыми движениями срывая с меня трусики и снимая с себя штаны. – Ненависть и нежелание возбуждают меня.
Резким движением он вошел в меня и начал двигаться, тихо постанывая. Я сдавленно всхлипнула от сочетания физической и душевной боли, щеки увлажнились соленой водой из глаз. Весь мой мир рушился на куски и летел ко всем чертям с каждым очередным движением этого ублюдка.
- Не смей, - сквозь слезы выдавила я, когда почувствовала, что он кончает.
- Я не такой идиот. Брось ее, Билл
Меня отпустили, и я мешком упала на пол. Почти рядом с моим лицом об линолеум звонко ударилась струя спермы.
Если бы мой желудок не пустовал два или три дня, меня бы стошнило.
- Пойдем. Не скажу, что мне так уж понравилось.
И они ушли…
А я осталась лежать на полу рядом с бледно-белой лужей.
За что? – пронеслось в моей голове.
За что?
Я и лежала на зеленоватом линолеуме с одной единственной мыслью.
Задрав рукав платья, я провела кончиком пальца по бордовой корочке на ране. Подцепила ногтем, потянула, отделяя от здоровой кожи. Закусила губу от неприятной боли. Отодрав кровяную корку, я начала водить длинными ногтями, вскрывая рану. Неприятное ощущение, отдающее куда-то в зубы.
Кончики пальцев правой руки были красными, а по левой струились тонкие ручейки алой крови, когда, наконец, в коридоре раздались шаги.
Розали Хейл с невозмутимым видом шла по коридору, словно телохранитель, за ней шел здоровяк Эммет. Я с трудом поднялась на ноги и, покачиваясь, пошла навстречу.
- Да что вы за врач такой?! – крикнула я, звеня истерическими нотками. – Где вы были, когда меня только что здесь насиловали эти два ублюдка?!
Мой голос сорвался, а Хейл застыла на месте.
- Почему вы привязываете к кровати меня, а не их?!
Я подошла к ней вплотную, вскидывая руки для бессмысленного удара. Блондинка перехватила мои запястья и шокировано посмотрела на вскрытую ногтями рану.
- Смотрите, - пробормотала я, пока медсестра безмолвствовала. – Вы даже представить не можете, что со мной происходит. – Истерика в моем голосе подбиралась к своему апофеозу. – Нет, вы не верьте. Это все ненастоящее. Бутафория! И истерики! И кровь! И суицид! И болезнь, правящая моим разумом! Это так, театральное представление, под ее руководством!
Она посмотрела на меня впервые испуганными глазами. Мне было уже все равно. Истерика окончательно замутила мой разум.
- Что вы смотрите? Стоите тут и смотрите на меня!!!! Ааа…
С последним криком-стоном в глазах все потемнело, ноги подкосились, и я провалилась в темноту.

***

Бывало ли у вас так, что вы не хотели просыпаться, но громкий звон будильника или тихий голос матери вытаскивал вас из небытия? Уверено, что бывало.
Я очнулась под два тихих голоса.
- Могли бы и заметить, что девушка не питалась после… уже три дня.
Эдвард…
Я хотела позвать его, но губы отказывались слушаться.
- Два дня, - поправил его голос Хейл. – Кафетерий работает круглосуточно, Мейсен, мог бы отвести туда девушку, чем устраивать скандал родителям, что не хочешь лежать в платном отделении.
- Я не излечим, мисс Хейл. Поэтому должен оставаться здесь. И поскольку я неизлечим, то и нету смысла тратить родительское состояние.
Богатенький мальчик, добровольно сидящий в дурдоме, при этом отказывающийся от денег и нормальных условий.
- Мейсен, покиньте палату.
- Нет, пока не скажете, что на самом деле произошло.
- Читай мысли, Мейсен.
- Хорошо, вы тогда думайте, о чем мне надо, мисс Хейл.
Я попыталась открыть глаза или сказать что-нибудь, чтобы пресечь их скандал, но снова не смогла.
- Она вскрыла шрам и попыталась достать до вен ногтями, чтобы вскрыть их снова.
- Врешь и не краснеешь, Розали Хейл, этому что-то предшествовало.
Звук пощечины.
Тишина.
Мне, наконец, удалось разлепить веки, я часто заморгала от яркого света.
- Белла, это правда? – вскрикнул Эдвард, видимо не сводивший до этого с меня глаз. Странный, то же мне.
- Отчасти, - я закашлялась: мои легкие, очнувшись, потребовали никотина. Заныла голова, требуя то ли тишины, то ли пищи. Я хотела потереть виски, но мои руки оказались снова привязаны. И ноги тоже.
- Расскажи, Белла, - Эдвард сделал три быстрых шага и сел на край моей койки.
- Подожди, - прошептала я, поморщившись от громкого звука его голоса.
- Прости, - сконфуженно пробормотал он.
Я осмотрелась вокруг: светлые стены, по низу оббитые деревянными панелями, на полу светлый линолеум, мои руки и ноги привязаны к койке кожаными ремнями с подкладкой, из руки торчала трубка капельницы.
- У меня нет денег на платное отделение, - я попыталась возмутиться, но получилось лишь вялое бормотание.
- Нет-нет, вас всего лишь перевели в отдельный корпус. Понимаете, его только отремонтировали, и мы начали переводить пациентов из старого крыла больницы.
Вот как?
Значит после попытки суицида, почти удачной, меня отдали вовсе не в богадельню?
- Белла, что случилось? – повторил Эдвард, хватая меня за руку.
Я кратко посмотрела на Хейл.
- Выйдите, пожалуйста, - попросил Эдвард, не оглядываясь.
Хейл смерила его спину надменным злым взглядом и вышла, хлопнув дверью.
- Что случилось? – потребовал ответа Мейсен.
- Я вышла в коридор… Ну… Там были… Эти двое… Трюмперы…
- И? – он схватил мою руку, вглядываясь в лицо.
- Меня… Из… изнасиловали…
Он резко отдернул руку.
- Прости…
- Отвяжи меня, - попросила я, на что парень усмехнулся.
- Нет, пусть Хейл этим занимается.
Я тяжело вздохнула.
- Ну хотя бы отведешь меня в кафетерий? – вяло спросила я.
- Я позову Хейл, - вздохнул Эдвард.
- Тебя опять таскали на ЭКТ? – спросила я, когда он встал, и тут же об этом пожалела.
Слегка побледнев, он сел обратно на мою кровать, я потянулась к нему пальцами привязанной руки. Мейсен переплел свои пальцы с моими.
- Что такое? – спросила я. – Она угрожает тебе этим?
Он грустно покачал головой.
- Не ври, - прошептала я, сжимая его руку.
- Белла, мне правда никто не угрожает, - он сильнее сжал мою руку. – Извне.
Я попросила пояснить, но парень только головой покачал.
- Ты не слишком обеспокоена произошедшим, - тихо заметил Эдвард, резко меняя тему.
- В этом вся я, - прошептала я. – Я еще долго могу быть спокойной и сдерживать все в себе, но в один переломный момент… Просто сорвусь. Это давно изучено и испытано.
- Говоришь о себе, как в третьем лице.
- А это не я. Я… я часто не могу понять, где я, а где болезнь, владеющая и управляющая мной… - я вздрогнула от осознания, что все-таки призналась в самом сокровенном.
- Болезнь – это часть тебя, она не паразит, - Эдвард наклонился и положил ладонь на мой лоб, - хочешь, открою секрет?
Я кивнула.
- Не суть, что все мы больны. Суть в том, что у нас другой мир. Мы не больны.
- Не понимаю тебя.
Он улыбнулся и, убрав руку, поцеловал в лоб. Я задрожала от этого.
- Поспи, - он взглянул на капельницу, - когда кончится капельница, можно будет сходить в кафетерий.
И он вышел.

***

Осенью обостряются хронические заболевания. А психические, наверное, - ночью. Тихая осенняя ночь.
Я вцепилась пальцами в подушку. Час назад Хейл отцепила от меня ремни.
Мне было страшно. И еще страшней – я не знала от чего. Меня всю трясло, а из глаз текли слезы. Я тихо захныкала, желая умереть.
Не выдержав, я вскочила с кровати и выбежала в коридор.
Я никогда не страдала фобиями, но сейчас сердце бешено колотилось, а стену, будто двигались на меня. Я вскрикнула, сползая на пол и почти теряя сознание.
Кажется, кто-то подбежал ко мне.
В зрачки светил яркий свет, но разум его не воспринимал. Вроде бы, позади них я видела высокую фигуру с рыжеватыми волосами.

Том и Билл Трюмперы: http://cs10523.vkontakte.ru/u73741717/124928438/x_43313d8c.jpg