Эпилог
Она шла ко мне по проходу. Чарли держал ее за руку. Чудо, что нам удалось уберечь его. Чудо вообще то, что Белла согласилась стать моей женой. Чудо – наша жизнь. Чудо – наша дочь. Маленькая зеленоглазая крошка на руках Розали. Я задыхался от счастья. Это была моя жизнь. Не кошмар, который я сам себе нарисовал, а именно моя жизнь.

Белла умирала. Я держал ее за руку. Карлайл принимал роды. Самые страшные роды, которые ему доводилось принимать. У Беллы был сломан позвоночник, несколько ребер, произошли разрывы некоторых органов. Чудо, что она вообще еще дышала. Внутреннее кровотечение вело только к смерти. И все-таки пока что она была жива. Измученными больными глазами она смотрела мне в глаза. И они были наполнены любовью. Несмотря ни на что.
- Люби его, слышишь?
- Ты будешь жить!

Она стала рядом. Близко-близко. Я взглянул на нее. В светло-голубом платье, с распущенными по спине волосами, горящими глазами, она была самой прекрасной женщиной на земле. И она принадлежала мне! Мне и нашему ребенку.
Джейкоба, увы, удалось найти не сразу. Он обосновался во Флоренции, но Элис и Джаспер перевернули вверх дном Европу, и нашли его. На развод он согласился без раздумий. Без проволочек. Но на свадьбу не приехал, хотя я и присылал им с Леа приглашения. Только позже я узнал чудовищную правду о гибели красивой черноволосой индианки. И нежелание Джейка общаться с нами получило свое объяснение. Откровенно говоря, даже у меня комок подкатил к горлу, когда я узнал, что с ней произошло. Белла до сих пор не знает ничего.
И, кажется, до сих пор ждет, что он появится. Но я давно смирился с этим. Джейкоб Блэк – часть ее жизни. Важная часть. Они связаны неразделимо. Собственно, как и мы с ней, только какими-то иными нитями, которые трудно объяснить. Впрочем, в ее голову заглянуть мне так и не удалось. Даже теперь.

Ее сердце замерло. Последние секунды, трепыхавшееся, словно маленькая птичка, оно перестало стучать. И в то же мгновение раздался плачь ребенка. Ребенка, которого я возненавидел.
- Эдвард, пора! – крикнул Карлайл.
И я укусил ее. Впервые в жизни. Я покрывал ее руки, ноги, шею, грудь быстрыми укусами, стараясь ввести как можно больше яда. Я делал это. И верил в нас. Верил в нее. Верил в то, что мы будем еще в этом мире.
- Эдвард! Сердце!
Я схватил шприц с заранее приготовленным в нем ядом. И, ни минуты не колеблясь, ввел его в сердце. Но оно не отозвалось.

Ее тихое, но такое счастливое да. И лукавый взгляд из-под пушистых ресниц. Белла не хотела венчаться. Она считала, что мы не имеем на это права. Несмотря на уговоры Розали, истерики Элис, тихое неодобрение Эсме. И только моя просьба изменила ее решение. Такая простая фраза: «Белла, это нужно мне. Чтобы моя душа была связана с твоей навсегда». И ее вопрос: «Ты поверил в то, что у тебя есть душа?» Да, я поверил. Я поверил в тот день и час, когда небо вернуло мне ее. Когда мне хватило отваги принять самого себя. Удивительно, но только теперь я осознавал, что все, что происходило в моей жизни, вело меня к этому дню. Вело меня к тому, чтобы смириться. И позволить себе быть собой. Не чудовищем, не монстром. А Эдвардом Калленом, единственный стоящий талант которого заключается в способности любить и жертвовать собой. Таким меня сделала Белла. Таким мне суждено остаться. Теперь уже на всю оставшуюся вечность. И, черт побери, эта вечность сулит многое. Да, я осознаю, что сам наш образ жизни не исключает опасности. Да, я принимаю тот факт, что, наверняка, нам предстоит еще через многое пройти, и далеко не все будет складываться гладко. Но вместе с тем, теперь мне было для чего жить. Было кого оберегать, и, черт побери, было кого мучить и от кого принимать страдания, раз уж все настолько уверены в моих садомазохистских наклонностях.

Я слышал бешеную пульсацию ее вен. Проклятие спасало ее. Теперь она была обречена. И благословлена. Но и теперь я еще не понимал до конца, что ее жизни больше ничего не угрожает. Я все еще не верил, что мне действительно удалось вернуть ее из того пограничья, где она находилась последние минуты. Из того пограничья, которое неумолимо отсчитывало время и влекло к необратимому концу. Уже не жизнь. Еще не смерть. А теперь, когда, я знал это, она испытывала жгучую, ни с чем не сравнимую боль, я испытывал почти счастье от того, что сердце ее все-таки бьется. В страданиях рождается лучшее, что есть в нас. Страдания несут в себе способность познать цену истинного счастья. Страдания – огонь, без которого не было бы возможности постигнуть блаженство прохлады.
- Эдвард, у тебя дочь!
Я не желал глядеть на монстра, который заставил Беллу испытывать такую боль. Я не имел понятия, что могло родиться в этом союзе. Но голос Карлайла, мягкий, как никогда, манил меня оглянуться.
- Эдвард, она чудо. Посмотри на нее.
Я вздрогнул, и прежде, чем успел понять, что делаю, обратил свой взгляд на отца.
На руках он держал крошечный комочек. Я подошел к нему, чтобы разглядеть ребенка. Младенец распахнул огромные зеленовато-карие глаза и с любопытством разглядывал меня. Черты совершенного личика казались высеченными из белого мрамора. И тут все мое существо пронзила невозможная нежность, от которой, мне казалось, я вот-вот задохнусь.
- Это девочка? – только и смог спросить я.
Карлайл усмехнулся и кивнул.
- Ренесми… - прошептала я, а она повернула головку так, будто поняла, что я зову ее.

- По некоторому размышлению я пришла к выводу, что ты стал уделять ей больше времени, чем мне. Собственно, весь дом вращается вокруг нее. В то время, как именно я родила ее. И даже не вполне оправилась после обращения! – Белла гневно сверкнула глазами цвета красного дерева, которые уже утратили свой ядовитый алый цвет, но еще не окрасились в такой привычный золотистый. Очередная пара линз уже успела раствориться после праздника.
Я усмехнулся.
- Изабелла Мари Каллен, я люблю тебя, и ты это знаешь.
- Эдвард Энтони Каллен, ты тот еще засранец, если в нашу первую брачную ночь, говоря мне слова любви, предпочитаешь возиться с Ренесми!
Она указала пальцем на сидевшую у меня на коленях дочь, которая тем временем пыталась дотянуться до моего носа.
- Но де факто эта ночь далеко не первая, - улыбнулся я с видом кота, попавшего в курятник.
- Ха! Тогда мы жили во грехе! А теперь-то в законном браке!
- Просто скажи, что соскучилась.
Белла легко вздохнула.
- Мы не были вдвоем целую вечность.
- Всего лишь с прошлой ночи.
- А это и есть вечность, Каллен… Теперь-то я имею полное право оперировать такими понятиями.
- Добилась, чего хотела?
Белла счастливо взглянула на Ренесми, перевела взгляд на меня. Затем подошла к нам. Взяла дочь на руки, нежно задев меня пальцами. И ответила:
- И даже больше…