Комнату освещал мягкий фиолетовый свет, а громкая музыка пульсировала в воздухе. Сигаретный дым смешался с запахом джина в маленькой таверне, где сидели только несколько постоянных клиентов. Некоторые из них пили, облокотившись на темно-вишневую столешницу бара, а другие сидели за столиками в углах.

Джессика Лансинг, 29 летняя швея, заняла свое обычное место у двери, попивая ром с колой. А Денни МакКей насвистывал какую-то песню, движимый своими полубредовыми идеями, оставшимися после службы во флоте. Его беспокойство и полностью седые волосы были знаком отличия, также как и простреленная когда-то рука.

Бармен Эдвард был владельцем “Де Рот Афе” с самого моего рождения. А может быть, даже раньше. Это место было моим вторым домом. “Де Рот Афе” или просто “Красные обезьяны”. Почему Эдвард обозвал свой бар красными обезьянами, выходит за рамки даже моего понимания. Хотя, опять же, Эдвард всегда будет делать то, чего вы от него не ожидаете.

Каждый знает, что он слишком эмоционален, когда дело касается людей, о которых он заботится. Но он становится злее любого гризли, когда кто-то трогает его семью или его бар.

- Доброе утро, Эдвард! – сказала я и повесила шерстяное пальто на крючок. В баре было так же мало людей, как и всегда.

- Доброе утро, Элис, – ответил он, смотря на меня через старую пивную кружку. – Как дела у Микки?

Несколько дней назад я нашла Аляскинского Маламута и притащила домой. Микки сильно пострадала от булыжников и бит, и в настоящее время отказывается есть что-либо, кроме человеческой пищи, как говорит Эдвард.

- Упряма как Эдвард, – ответила я, стараясь игнорировать веселье, отражающееся на его лице.

- Какой хозяин, такая и собака, – парировал он.

Я засмеялась над ним и направилась к комнате для персонала.
- Белла там? – спросила я, задерживаясь на минутку у бара, чтобы чего-нибудь выпить.

- Конечно, она снова вернулась к своим цифрам, – ответил он.

Белла и Эдвард женаты уже десять лет. Она совершенно сумасшедшая дамочка с золотым сердцем.

Я поблагодарила его кивком головы, выпила немного пива и пошла в кабинет.

В течение двух недель, после моего первого убийства, я живу по шаблону. Так нужно делать всегда. Завести друзей, чтобы не было подозрений. Никто не привлекает больше внимания, чем тихий уродец в углу.

Я постучала по стеклянной вставке в двери и, не дожидаясь приглашения, вошла в комнату. Стук был своего рода предупреждением, потому что дверь никогда не запиралась.

- Доброе утро, дорогая, – встретил меня мягкий голос Беллы, когда я уселась на зеленый плюшевый диван в нескольких сантиметрах от стола.

Весь кабинет был заставлен множеством фотографий Эдварда и Беллы. Их совместные отпуска и исследования. Эдвард говорил на четырех языках. Они были всюду, от Франции до Монголии. И тем не менее, где бы они не оказались, они всегда возвращаются сюда, в Миссисипи, в “Де Рот Афе”. Ведь здесь они, как и многие другие, чувствовали себя дома.

Белла сгорбилась над небольшим письменным столом, полностью заваленным счетами и бумагами. Как-то раз, Эдвард пытался поставить сюда копировальную машину, в результате чего тут все чуть не взорвалось. Здесь никогда не бывает скучно, и, может быть, именно поэтому почти весь город проводит в этом месте все свободное время.

- Итак, - начала я.

- Сегодня утром для тебя прислали посылку, - сказала Белла, не отрываясь от своей работы, жестом показывая мне на угол комнаты – Дениэл принес ее сегодня, и он даже не ошивался тут кругами, – сказала она, поднимая на меня глаза. Она посмотрела на меня как-то подозрительно.

- Что? – невинно спросила я.

Белла только посмеялась в ответ.
- Да ладно, Элис, в мальчиках нет ничего плохого.

- Я знаю, знаю. Просто…

- Просто что, Элис? – спросила она резко. – Ты никогда не отвечаешь на любое из его действий. Да, если уж на то пошло, ты не отвечаешь ни одному парню! Я имею в виду, ты же не давшая обет безбрачия монахиня. Боже, даже Микки совершает больше действий, чем ты.

- Хорошо. Это просто неправильно, – ответила я и взяла свой пакет.

- Не случится ничего плохого, если ты ответишь взаимностью такому парню, как Дениэл, – продолжила она свою лекцию. – У тебя впереди еще вся жизнь, и он не позволит тебе остаться одной.

Она даже не подозревает, как сильно ошибается. Она права, Дениэл хороший парень, который стал для меня проблемой. Это причина, по которой наша семья никогда не допускает такого. В итоге, все умирают.

- Хорошо, хорошо, Белла. Я все понимаю, действительно, понимаю. Но не сейчас. Я еще не готова, – все они верят в мою прекрасную ложь о том, что мой парень меня бросил. И это оберегает меня от попыток сводничества. Верят все, но Белла…

Она покачала головой, прежде чем вернуться к своей работе. Боже, в этой женщине нет ничего, хоть как-то похожего на чувство вины.

Поездка домой была такой же, как и всегда. Не успела я оглянуться, как добралась до еле заметного поворота среди высоких деревьев. Грязная грунтовая дорога привела меня к моему дому. Почты здесь не было, поэтому все мои посылки приходили в бар.

Я наконец-то нашла машину, которую Эдвард когда-то использовал для себя. Это было просто посланием бога, видели бы вы, какой у нее багажник. Она была черной с яркой желтой полосой. Я всегда хотела иметь что-нибудь желтого цвета.

Пакет был тонкий и длинный, с пометкой «хрупкая вещь». Я разорвала его и достала бумаги. Где-то были чертежи, а где-то схемы расположения службы безопасности. Последнее, что я достала, это вырезки из газет.

На черно-белой фотографии был изображен парень, на вид лет двадцати. На его лице застыла маска ярости. И любой человек подумал бы несколько раз, прежде чем связаться с ним.

Маркером было выведено сообщение:

У.Н.И.Ч.Т.О.Ж.Ь. Ц.Е.Л.Ь.

Уничтожь цель. Прям как отпуск предлагают. Я даже заглянула в пакет, надеясь отыскать билет на самолет, но ничего не нашла. Судя по адресам на чертежах, мне предстояло поехать в другой город. Он находился в двадцати минутах езды. Похоже, еще один босс. Даты на газетных вырезках были сегодняшние, а на конверте не было адреса отправителя. Значит, у меня есть двадцать четыре часа, для того, чтобы миру объявили об очередных похоронах.