«Если ты позовёшь, я приду…»
Белла не звала, и Эдвард знал, что не позовёт.
С ним происходило что-то странное.
Он вкалывал как проклятый, ездил на все задержания, чтобы только не думать, не думать о Белле… но он не мог.
Он не вспоминал о ней только потому, что не забывал ни на секунду, и это мучило его…
Он не знал, что ему делать.
Он не мог допустить того, чего хотела она, но он не мог помочь ей, памятуя о родившемся в её душе страхе…
В конце концов, он не был психологом! Он понятия не имел, как вытащить Беллу из того ада, в котором она оказалась, но… боже, такая абсурдная ситуация, он знает о её намерениях, но не может помочь…
И он сходил с ума. Курил, как сумасшедший, и работал, представляя на месте любого мелкого хулигана монстров – Чарли и Джейка. И даже самым безобидным воришкам доставалось от него как надо – он обезумел.
Эммет клятвенно обещал ему упечь Свона и Блэка пожизненно, и Эдвард больше не интересовался этим делом.
Он не хотел больше думать о них после того, как они оказались в руках полиции, потому что понимал – его злость не поможет спасти её. Не поможет вернуть жизнь безвинно уничтоженному ангелу.
Но самое отвратительное было то, что он был виноват не меньше них.
Он не должен был пугать Беллу, он весь должен был стать терпением и теплом… а он сорвался на этого ублюдка Свона. Теперь он ненавидел себя за ту ошибку. Ему не хотелось жить.
Ей плохо, ей больно, она умирает и скоро умрёт совсем… а ему жить?
За какие заслуги?
Она была разбита. Фарфоровые черепки были обращены в пыль, и эта пыль хотела развеяться.
И Эдвард мучил себя – методично, день за днём, понимая, что эта девочка, вероятнее всего, сделает то, чего хотела.
Он не хотел допускать этого – она же ни в чём не виновата! Она всего лишь маленькая девочка, почти ребёнок, попавший в ад…
Ей тяжело. Боже, как ей тяжело. Ей нужна помощь, но как, как, КАК бы он мог помочь ей, если она боится его?
Он перестал спать по ночам. В редкие часы беспокойного сна ему снилась Белла, она сидела на скамейке в саду интерната, обняв коленки руками… её глаза были пусты, он так хотел дать ей почувствовать вкус жизни, счастливой жизни…
Но ему не удавалось, он просыпался. Он хотел закричать ей «Прости», будто это поможет…
Он не мог уйти… он должен был уйти!
И остаток ночи он мучился воспоминаниями, каплю за каплей собирая её слова, малейшие интонации, мысли и просто молчание, её невинную, несмотря на все издевательства, красоту. Строил постамент, на который поднимал её на руках. Он помнил всё.
Он ненавидел свою память.
Он хотел забыть её… хотел, но не мог.
И вот настала ночь перед её совершеннолетием.
Он не ложился спать. Он нервничал, он курил.
Завтра она сделает это.
Если бы кто-то подсказал ему, как поступить…
Сидя на подоконнике, он попытался прислушаться к сердцу.
Бьётся?
Забавно. Немного больно.
Что он чувствовал?
Злость и отчаяние.
Он лишил себя её – чистой ранимой девочки, которая была нужна ему, как он определился, непонятно зачем.
Он был одним из её анафем, породивших её мучения, которых она не заслужила.
Жизнь жестока по отношению к ней… за что?
Он видел, как ангел лишался своих крыльев.
Что они натворили…
И подобным образом, путаясь в бессвязности своих мыслей, Каллен сходил с ума, пока не зазвонил его телефон.
Это была его приёмная мама, Эсми.
Да, Эдвард был детдомовским ребёнком, он чудом выжил в жуткой автокатастрофе, в которой погибли его родители Элизабет Мейсен и Эдвард Мейсен-старший, и после этого его усыновили Карлайл и Эсми Каллены.
- Алло, мам.
Эсми и Карлайл жили в Калифорнии, но очень часто звонили ему, и Эсми чувствовала, что с ним происходит что-то неправильное.
- Эдвард… - вздохнула Эсми, услышав его мёртвый голос. – Ты убиваешь меня.
- Я тоже очень рад тебя слышать, мам… - прошептал Эдвард, у которого от необходимости говорить перехватило дыхание – так ему было плохо…
- Эдвард, я хочу поговорить с тобой… - в родном голосе ему явственно слышалась боль.
Каллен вздохнул.
Говорить? Зачем, о чём?
Убийство ангела не сможет отпустить даже собственная мать. И что бы она ни сказала – Ей это не поможет…
- Мама, не надо.
- Эдвард! – взмолилась Эсми. – Сынок, я прошу тебя, расскажи мне, что случилось? Неприятности на работе? Или… что, Эдвард?
Каллен поморщился. Неприятности на работе.
- Ну… ну да, можно сказать, что на работе. Я понял, что я плохой полицейский.
- Боже… почему, дорогой? Проблемы с начальством?
- Нет, мам. Просто я слишком сочувствую потерпевшим, - даже больше, чем слишком…
Эсми не ожидала такого ответа.
- Сынок… а ты не хочешь вернуться? – осторожно предложила она. – Забудь ты этот Лос-Анджелес, возвращайся в Нью-Йорк… мы скучаем. И папа тоже.
- Как там папа? – вяло спросил Эдвард.
- Работает.
- Передавай привет.
- Спасибо. Так, Эдвард… ты не вернёшься?
Каллен выдохнул. Перед ним встала реальная перспектива, и он должен был решить, что делать.
Оставить Беллу, позволить ей?!
Он не имеет права оставить Беллу, пока она жива. Он не простит себе бездействия, только сейчас, в разговоре с матерью, он понял это окончательно.
Он принял решение.

У Беллы был самый тяжёлый день сегодня.
Нет, не сказать, что остальные были простыми… но этот явно превалировал.
Целый день её все поздравляли с днём рождения, и она должна была изображать радость, хотя она-то знала, что этот день – последний.
Только в тихий час ей удалось сбежать ото всех в беседку в саду.
Привычно обняв колени, она размышляла.
Вещи были собраны и ждали её в комнате. Вечером за ней должна была приехать машина, которая отвезла бы её в общежитие. В школе её перевели на вечернее отделение и нашли работу на одной из фабрик.
Глупые люди.
Лучше бы дали ей возможность избавить Землю от своего унизительного существования.
Она была спокойна.
Коптить небо ей осталось недолго…
Позади она услышала шаги.
Кто там ещё…
Повернув голову, она вскочила со скамейки – к ней шёл Эдвард Каллен собственной персоной.
Она же просила его!!!
Каллен, увидев, что Белла испугалась и, как загнанный на охоте оленёнок, отскочила в дальний угол беседки, замер на месте.
Меньше всего он хотел пугать её… он и сам не знал, зачем пришёл, но не делать ничего он не мог.
- Белла… - тихо произнёс он и сделал полшага вперёд, на что она ещё больше сжалась, упорно глядя в пол.
- Я же просила тебя… - прошептала она так тихо, что он еле расслышал её. – Пожалуйста, уходи…
Ей нельзя было снова сорваться и показать всем, как ей плохо, ей нельзя было демонстрировать страх… зачем он пришёл?!
Каллен перевёл дыхание. Его одолевала жажда обнять её и шепнуть: «Глупенькая, ты совсем не одинока», но он не мог позволить себе даже прикосновения к ней.
Маленький выживший ангел…
- Белла, я не сделаю тебе ничего плохого, – аккуратно начал он. – Ты не должна меня бояться… Белла, пожалуйста, давай просто поговорим.
- Что ты можешь мне сказать… - отвернувшись, прошелестела девушка.
Эдварду было удивительно наблюдать за тем, как отчаянно она пытается быть сильной. Сколько для такой игры требуется сил, которых у неё и так уже нет?! И от этого желание защитить только усиливалось.
- Просто выслушай меня, пожалуйста, - Каллен подошёл ко входу в беседку. – Я войду?
Она бросила на него короткий взгляд, и он понял, что это означает «Делай что хочешь».
Сделав шаг, он поднялся в беседку и присел на край скамейки. Белла не шевелилась.
- Белла… - Каллен попытался собраться с мыслями, он не знал, что именно ей сказать. – Наверное, если я просто попрошу тебя не делать этого, ты не послушаешь меня…
Она легко усмехнулась.
- Назови мне хоть одну причину, по которой я должна тебя слушать.
- Ты нужна мне, Белла…
- Не обманывай себя, - она опустилась на скамейку, давя настойчивую мысль «нужна? зачем?» - То, что ты, возможно, испытываешь, называется чувством вины, если ты вообще что-то чувствуешь. Но и это чувство тебя скоро покинет, ты обо мне забудешь. И, пожалуйста…
- Покинет? – перебил её Эдвард, не дав договорить ей «пожалуйста, уходи». – Что же ты делаешь, Белла… - он испытывал странное удовольствие, называя её по имени, будто убеждаясь, что она ещё здесь, что ему ещё есть кого звать этим именем.
- Я собираюсь сделать последнее, что мне осталось, - наконец она подняла на него усталый взгляд. – Я неправильная, Эдвард. Я нехорошая. И того, чтобы жить, я не заслужила. Я никогда не смогу нормально общаться с людьми, разве у меня есть поводы оставить себя в живых? – её голос сорвался на шёпот.
Каллена даже замутило от её слов.
Неправильная?
Нехорошая?
Она?!
Его охватило чувство ужаса… глупенькая девчонка… у неё никого не осталось, ей действительно не для чего жить…
И мысль, которая первой после этой эмоциональной атаки пришла ему в голову, была самой верной – он опустился перед ней на колени и прошептал:
- Выходи за меня замуж…
**********************************
А, не ожидали? Я знаю,что нет :-)
Скажите мне, что может на такое ответить Белла? Как поведение Эдварда его характеризует? И ещё (мне, как автору интересно) - когда вы только увидели название, о чём вы подумали? О предложении руки и сердца? ;-)
Вам сюда.
С любовью, Рита