Боль потери почти всегда настигает нас внезапно. К ней нельзя подготовиться. Все мы знаем, что человек смертен, но не распространяем эту истину на наших родных и близких. Мы верим в лучшее и не ждем плохого, однако жизнь жестока и непредсказуема. Утрата обрушивается на нас ошеломляюще неожиданно.
Исчезает будущее, пропадает настоящее, ты живешь только прошлым: мы гуляли в этом парке, смотрели этот фильм, обсуждали те книги. Эту боль невозможно облегчить. Исповедь священнику, консультация с психологом, разговор с близкой подругой – все это произойдет, но лишь через некоторое время, потому что сейчас любое слово дается с огромным трудом. Появляется чувство вины – я жив, а мой родной человек - нет. Апатия, безразличие, жизнь в тумане… Нескончаемый поток сладких, приятных воспоминаний, бесконечные воображаемые разговоры с покойным, лучшая фотография из альбома, перетянутая черной лентой, завешенные зеркала. Твоя жизнь замирает, тебе кажется, что ты остался один. Совсем один.
Яд потери - самый горький. Он заставляет закрыть глаза на всё и всех, мы перестаем видеть других своих близких, которые в это время в нас нуждаются тем не менее. Мы живем только прошлым, воспоминаниями. Это все, что в нас осталось.

***

- Эдвард, - обратилась ко мне Элис, - звонили из соц. опеки, - она опустила голову, не в силах что-то сказать. Я знал, что это значит, и только спросил:
- Сколько времени у нас осталось? – пустота, боль… все отошло на второй план. Осталась только она. Белла. Я не позволю им ее забрать.
- Три дня, - сказала она и прижалась к Джасперу, чтобы скрыть свои слезы.
- Черт! – выругался я и повернулся лицом к окну. Это было невыносимо.
- Эдвард, мы должны что-то предпринять, – сказал Джаспер, и тут же продолжил:
- Ты пробовал разыскать ее родственников? – произнес он, прижимая Элис ближе к себе. После смерти родителей Элис почти не разговаривала, и это еще больше огорчало нас всех. Джаспер страдал вместе с ней, он всячески пытался нам помочь.
- Джас, я поднял все архивы и родословные. У нее никого не осталось, – сказал я и повернулся лицом к ним. – Я не могу позволить, чтобы Беллу отняли у меня. Она дорога мне.
И если ее увезут, она сломается. Ты видел ее в последнее время?! – это был скорее риторический вопрос.
- После смерти Рене и Чарли она почти не разговаривала, и мне едва удавалось вытащить из нее несколько слов, – я слегка пошатнулся, вспоминая минувшие дни и ситуацию с Беллой.
Как же это было сложно - видеть ее страдания и при этом страдать вдвойне.
Но я не жаловался, для меня было главным сейчас, чтобы Белла снова вернулась к жизни.
Звонки, сочувственные взгляды знакомых и соседей… для нее это было слишком тяжело.
Анжела, Джессика, Джейкоб, Майк… Они все пытались помочь ей, пытались вернуть ее прежнюю, но все бесполезно. Пустота и боль с каждым днем поглощали ее еще больше, и это меня очень волновало.
- Эдвард! – голос Элис вывел меня из раздумий.
- Что? – я помотал головой, чтобы вернутся в рабочее состояние.
- Белла знает, что ее могут забрать?
Я ответил на вопрос резко:
- Нет! И не должна знать! – я строго посмотрел на Элис, и сквозь зубы процедил:
- Ты меня поняла? – Элис только кивнула, и я продолжил. – Мы найдем выход, она никогда не узнает об этой ситуации! – другого и быть не может. Хотя не исключаются другие варианты, о которых я даже думать не хотел.
- Эдвард, а что, если нет? Что, если ты не сможешь найти ее родственников? – осторожно спросил Джаспер, держа Элис за руку и успокаивая ее.
- Я не позволю им ее забрать! – я бросил на него злой взгляд, а он отвернул голову и спросил:
- Но, Эдвард, что ты можешь сделать? - я понимал, что он прав и я ничего уже не решаю.
Теперь все зависит от того, как решена судьба моей девочки, моей Беллы.
Еще раз оглядев Элис и Джаспера, я выбежал из дома. Я должен что-то придумать. Должен!