Я сидел на холодном кафельном полу в больнице на окраине Нью-Йорка. Тош сидела напротив, на узкой небольшой скамеечке, облокотившись спиной и затылком о стену. Пальцы на ее правой руке слегка подрагивали, а на щеках остались мокрые дорожки от высохших слез. Мы ничего не сказали друг другу с тех пор, как сели в машину скорой помощи. Это уже третий вызов за две недели. От этой мысли мне стало еще хуже, так что захотелось попросить сразу убойную дозу морфия. Просто чтобы не видеть, не слышать, не чувствовать.
- Ты бы поела что-нибудь, – охрипшим голосом говорю я, еле выдавливая из себя слова.
Тош продолжает сидеть, не двигаясь, смотря в одну воображаемую точку на стене, чуть выше моей головы. По правой щеке катиться еще одна слеза, которая оживляет недавно высохшую дорожку. А мне как будто вдогонку к ножу в сердце, всаживают еще парочку игл.
- Тебе бы тоже, – наконец, просипела женщина, и прикрыла глаза, позволяя еще нескольким слезинкам скатиться по коже и упасть на ту самую вязаную кофту, которую Тош даже не успела снять.
Я слышу, как слева от меня с тихим скипом открывается дверь. Легкий промозглый порыв ветра обдувает тело, от чего по нему начинают бегать мурашки. А мне вовсе не обязательно поворачивать голову на звук неторопливых шагов, чтобы понять, кто к нам приближается.
- Тош, Лекс. Добрый день, – в голосе мистера Баннера слышаться легкие нотки грусти.

Мало кому хотелось бы встретиться со старым знакомым в такой обстановке. Тош поспешно вытирает тыльной стороной ладони слезы, и встает с сидений, приближаясь к доктору.
- Как она?
Мистер Баннер качает головой, тяжело вздыхая.
- Не знаю, что ответить, – говорит он тихо, открывая папку с анализами Триши.
Кажется, я навсегда запомню жесткую красную обложку.
- На данный момент её состояние стабильно, но вы же понимаете, что мы не можем предугадать, когда будет следующий приступ и как он закончится, – док притих, давая возможность нам справиться с подступающими слезами. Тош на мгновение прячет лицо в руках, но все же берет себя в руки. – Мы даем мисс Брендон бета-блокаторы и ингибиторы АПФ, но боюсь, этого уже не достаточно.
Тош нервно усмехается, и отворачивается от мистера Баннера. Обхватив себя руками, она проходит два шага, словно собирается уйти прочь, а потом останавливается, вновь разворачиваясь к нам лицом.
- И что теперь? – я вижу, как у Тош дергается уголок рта, а красные, опухшие от слез глаза застилает пеленой.
- Мы еще три месяца назад внесли Тришу в список нуждающихся в донорском сердце. Сейчас она находиться в списке первой очереди, но ничего сказать мы точно не можем.
- То есть она может и не дожить, – заканчиваю я, чувствуя, как ком подступает к горлу.
Док ничего не отвечает, лишь подходит к Тош, и, положив руку на плечо, говорит:
- Мы сделаем все возможное. Держитесь.
С этими словами он удаляется, так же едва слышно, как и появился. А я встаю с пола, и, не обращая внимания ни на кого, открываю дверь в палату сестры.
Триша лежала на узкой больничной кровати. Ее волосы, все так же собранные в косу, растрепались чуть сильнее, и несколько более коротких прядей падали на бледное лицо, на котором была надета кислородная маска. Капельница справа, несколько пищащих аппаратов слева. Эта картина,
кажется, навсегда въелась в мой мозг. Я подхожу ближе, и аккуратно присаживаюсь на стул около кровати, беря мою маленькую сестренку за руку. Ее пальчики кажутся мне слишком холодными, поэтому я не могу не поцеловать их, пытаясь согреть своим дыханием.
- Прости, – шепчу я, подвигаясь чуть ближе, убирая несколько прядей со лба этого крохотного создания.
Щека намокает, а слеза неумолимо катиться до подбородка и падает на одеяло, которым укрыта Триша. Я знал, что часть вины за ухудшение состояния сестры лежит на мне. И возможно, эта часть была самой большой, поэтому внутри головы отчетливо пульсировало в висках лишь одна фраза «Я должен ей помочь». Тош стояла у двери и тихо наблюдала за мной. Я не видел её, но отчетливо чувствовал присутствие. Еще раз поднеся руку сестры к губам, я поцеловал тыльную сторону её ладони, и встал со стула, направляясь к выходу.
Я видел, как глаза Тош округлились, когда я проходил мимо нее. Конечно, она все поняла, она ведь видела меня на сквозь, умела все читать по глазам. Харуми последовала за мной, и как только дверь в палату закрылась, ее теплая рука схватила меня за предплечье.
- Куда ты? – встревожено спросила Тош, пытаясь меня остановить.
- Позвонить, – отозвался я, идя дальше, не обращая внимания на женщину, которая вцепилась в меня мертвой хваткой.
- Лекс, не смей, – прошипела Тош, отпуская руку и обгоняя меня. – Что ты собираешься делать?
- Помочь сестре.
- Нет. Только не таким путем. Мы что-нибудь придумаем. Найдем деньги, или … Лекс, да остановись же, – Тош встала у меня на пути слегка толкнула меня в грудь, заставляя остановиться. – Пожалуйста, не нужно. Хватит двух лет твоей жизни, которые ты провел в тюрьме.
- С чего ты взяла, что я…
- Я все вижу по твоим глазам, – прервала меня Тош. – Будь эта работа законной, ты бы рассказал. Но ты отказался даже в общих чертах объяснить, зачем понадобился Майку. Послушай меня, умоляю, это не выход.
- А где тогда выход, Тош? – не выдержал я, подходя к ней вплотную. – Где он? Предлагаешь сидеть и ждать чуда с небес, что Триша исцелиться сама по себе?
- Может мы…
- Мы ничего не сделаем Тош, потому что на все нужны деньги. Их у нас нет, по крайней мере, не том количестве, в котором нужно, – я замолчал, смотря на Харуми, которая опустила взгляд, словно судорожно соображая, как меня остановить. Я взял Тош за плечи и слегка встряхнул, заставляя
смотреть на меня. – Пойми, Триша – все, что у меня осталось. И у меня больше нет сил сидеть и смотреть, как она медленно умирает. И если придется пожертвовать собой ради того, чтобы она жила…
- Лекс, – умоляюще прошептала Тош. – Не нужно.
- Прости, – отозвался я, отпуская женщину. – Иди к ней. Её сейчас нельзя оставлять одну.
Не дождавшись ответа Тош, я направился к выходу из больницы. На улице заметно похолодало, дело шло к вечеру, так что солнечные лучи постепенно скрывались за горизонтом, прячась за возвышающимися вдалеке небоскребами. Сумерки неторопливо наступали, окутывая не только большой мегаполис во мрак, но и забирая в какую-то бездну мою собственную душу.
Я дошел до автомата, и забрался в кабинку, в которой надеялся слегка согреться. Набрав знакомый номер, ответа пришлось ждать не долго. Майк взял трубку после второго гудка.
- Да?
- Майк, это я.
- Привет друг. Как ты?
- Хреново, – честно признался я. – Триша в больнице.
- Дерьмо, – после минутного молчания просипел Ньютон, и на том конце провода послышались странные звуки и шорохи. – В какой она больнице? Я приеду.
- Не стоит. Я не для этого звонил, – потирая переносицу, сказал я, и, выждав минуту, собираясь с силами, добавил. – Я в деле…