Открыв глаза, резко сажусь на постели. От быстрого движения, голова начинает слегка кружиться. Встряхнув волосами, пытаюсь согнать остатки сна и унять бешеный стук своего сердца. С каких пор ты вновь мне снишься?! Медленно провожу рукой по кровати. Джейкоб, как обычно, уже ушел. Короткий взгляд на часы – уже десять утра. Сползаю с кровати, шатающейся походкой, иду в душ. И вновь, словно по давно записанной программе – холодная вода, скатывающиеся по коже капли, белое махровое полотенце и в довершение – сигарета за столом на кухне. Я живу так вот уже два года. Два года, словно в тумане, два года без тебя и твоей улыбки, два года без твоих изумрудных, цвета летней листвы, глаз, и всегда непослушных, бронзовых волос.… Два года.…Почему я все еще жива?!
Переодевшись в домашние штаны и майку, завариваю чашку черного кофе и сажусь на подоконник. Внизу кипит жизнь. Люди, подобно муравьям, бегут сломя голову по пешеходным переходам серых дорог. Каждый боится опоздать хоть на миг, не успеть запрыгнуть на последний вагон уже отправляющегося состава метро. Так почему же я никуда не тороплюсь? Ответ прост – мне некуда бежать, я уже давно опоздала на поезд своего счастья. Нет, не так. Я отказалась от него. Отказалась от тебя. И от жизни.
Тихий, почти робкий стук в дверь. Даже не пытаясь посмотреть на свое отражение в зеркале, открываю дверь и прижимаюсь к ней щекой. На моем пороге стоит Элис Каллен. Некогда веселая, полная энергии девушка, сейчас, кажется, готова упасть в обморок. Впалые, покрасневшие от слез глаза, синие круги под ними, бледная кожа. Нервно теребя в руках сумочку, она не отрываясь, смотрит в мое лицо. Ничего не говоря, отхожу в сторону, жестом разрешая войти. Не задерживаясь на пороге, девушка проходит в гостиную.
- Здравствуй, Белла, - тихо шепчет она.
- Здравствуй, Элис, - отвечаю я, пытаясь угадать, что же привело ее сюда. Зачем она отыскала меня?
- Как ты? – снова тот же шепот.
- Зачем ты здесь? – нервно сжимаю в руках уже пустую чашку из-под кофе.
- Я знаю, что ты не хочешь видеть меня, но…Я подумала, что ты должна.… Знать…
Она вновь теребит свою черную сумочку.
- Знать что? – невольно окидываю ее взглядом. Черная, строгая юбка до колен, черная блузка и такой же черный пиджак. Это не ее стиль. Сердце почему-то на секунду остановилось, а потом заработало вновь, но только с удвоенной силой.
- Знать что? – в тишине гостиной звучит мой хриплый голос.
Она раскрывает сумочку и протягивает фото в рамке. Твое фото. Светло-желтая, деревянная рамка перевязана черной шелковой лентой. Черная лента. Смерть…
Белая чашка с грохотом падает на пол, рассыпаясь на сотни крохотных осколков. Так и не дождавшись, пока я протяну руку за портретом, Элис ставит его на кофейный столик и без сил опускается на диван.
- Автомобильная авария. Похороны были вчера, - слышу я ее сдавленный голос.
Комната вокруг начинает вращаться, по щекам текут соленые слезы, тихо падая на серый ковер. Запуская руки в волосы, падаю на колени. А с портрета на меня смотрят твои зеленые глаза.
- Мы надели на него черный фрак, - прошептала Элис. Ее слова доносились до меня, словно сквозь толщу воды, заполняя собой мое затуманенное сознание.
- Он не любил фраки…
- Я знаю…
Я знаю. Вот и все слова. А ведь ты даже на выпускной пришел в джинсах и рубашке. Ты всегда шел против течения, ты шел против всех. Тебя никогда не интересовало, что о тебе скажут другие, ты был самим собой. Ты писал песни и посвящал их мне. Ты сочинял стихи и подсовывал их в мой школьный рюкзак. Ты защищал меня от всех, а я тебя оттолкнула…
Бедная, практически нищая, серая мышка Белла Свон и богатый, красивый король школы Эдвард Каллен. Что ты тогда нашел во мне? Что разглядел? Ты говорил, что мои глаза похожи на теплый молочный шоколад. Ты говорил, что мои губы – словно лепестки цветов. Ты называл мои прикосновения касанием шелка. А теперь тебя нет…Тебя нет! Нет!
- Уходи, - с сухих губ срывается тихий шепот.
Девушка медленно поднимается с дивана и, не произнеся ни слова, уходит. Лишь останавливаясь на пороге комнаты, она произносит:
- Мне жаль, Белла…
- Жаль? Жаль?! – крик эхом отдается в моей голове, - Вы ведь были счастливы, когда я уехала! Думаешь, я не помню ваши взгляды, ваши укоры и презрительные насмешки в мой адрес?! Думаешь, я забыла, как вы все издевались надо мной? Думаешь, я забыла те слова, которые мне в лицо выплюнула Эсми?! Просто уйди, Элис! Уйди!
Она медленно отворачивается от меня и уходит. Ее последним словом становится хлопок входной двери. Вновь обращаю свой взгляд на тебя. Я помню это фото. Его сделала я. На нашей с тобой поляне. Той, которая была украшена желтыми и фиолетовыми цветами. Ты любил это место. Так же, как и я. Рывком поднимаюсь на ноги и беру в руки твой портрет, проводя рукой по таким любимым мною чертам лица. Волевой подбородок с милой ямочкой, чуть приоткрытые губы, прямой нос и сверкающие счастьем зеленые глаза. Ты был счастлив. Мы были счастливы. Пусть даже такой короткий срок. По лицу, не переставая, катятся слезы. Я ведь совсем не знаю, как ты жил после моего отъезда. Был ли ты так же весел и счастлив, как раньше? Встретил ли ты другую любовь? Эдвард, любимый, жил ли ты без меня?!
Будто в трансе, прижимаю твое фото к груди и выхожу на лестничную клетку. Моргаю, пытаясь лучше разглядеть перед собой ступеньки. Одна, вторая, третья…Чердак, крыша…Дикие голуби, сорвавшиеся с места, едва заметив меня. Двадцать пятый этаж. Этого будет достаточно.
Прости, Джейк. Прости, что дала призрачную надежду на счастье, прости, что не была откровенна с тобой. Прости за то, что НЕ ЛЮБИЛА…
Крыши соседних домов, серые облака, легкий ветерок…Люди-муравьи, дети, машины, автобусы…Жизнь.…Прощайте все…
И ты прости, любимый. Прости, что не жила, прости, что не боролась за тебя. Я без тебя не смогла. Ты ведь знаешь, что я пыталась, и вот итог – я стою на крыше 25-этажного здания. Одна. Без тебя. Я люблю тебя, Эдвард!
Шаг к краю, ветер в волосах, совсем короткий, почти незаметный полет и темнота…

…Красивый, смуглый паренек лет двадцати трех со слезами на глазах смотрел на то, как его любимую поднимают на носилки медики. Куча народа, красно-синие огни полицейских машин, крики окружающих – он ничего не слышал. А ведь он даже поначалу не заметил, как полюбил ее.… Очнулся лишь тогда, когда сделал ей предложение. Он едва услышал ее тихое «да». Так, словно она смирилась со своей судьбой, будто пытается забыть свое прошлое. Он не видел слез, которые она лила по ночам в подушку, не слышал ее криков, когда она от боли закусывала краешек одеяла, страдая в одиночку. Он думал, что знал ее. Нет, не знал…. Она сжимала в руках чужое фото. Портрет совсем другого мужчины. Кого-то, кто был ей дорог, кого-то, кого она любила больше жизни…
- Мистер Блек, вы едете с нами? Мистер Блек? – кто-то теребил его за рукав рубашки. С замешательством он смотрел в карие, с черными крапинками глаза темноволосой девушки.
- Я – Леа, медсестра. Так вы едете с нами?
- Да, да…Конечно…
В последний раз, взглянув на темно-красную, почти бордовую кровь на сером, блеклом асфальте, он повернулся к девушке и позволил довести себя до машины скорой помощи…