Твой запах, как наркотик для меня.
Он ядом мои вены наполняет,
И в горле сгустком адского огня
Губительная жажда полыхает.

На страшный миг он монстра возродил –
Тот ликовал в своем стремленьи мерзком.
Наружу рвался, болью изводил,
Стремясь налить глаза кровавым блеском.

Я чувствовал безудержную злость.
Казалось, будто люто ненавижу...
Твой запах пропитал меня насквозь,
Румянец жарче, частый пульс все ближе...

Но разве мог намеренно винить
Беспомощное, хрупкое созданье,
Что хищника способно погубить
Питавшее инстинкты обонянье?

Когда б над ним контроль я потерял,
Никчемны стали нормы поведенья...
Фургон мне чудом шансы оставлял –
Мне б радоваться воле провиденья.

Только в глазах лишь страха пелена.
Толпа... Твое лицо - бледнее мела.
Сорвалось сердце: «Только не она!»
И монстр внутри застыл оцепенело.

Так просто было смерть предотвратить...
Дыхание услышать – облегченье.
Стук сердца, трепет тела ощутить...
И жажду. Примитивное мученье.

Твой запах... Радость с болью пополам.
Горю в огне, опять его вдыхая.
И благодарен хмурым небесам,
Что полон им – от края и до края.

«Облегчение, столь прекрасное, что почти казалось болью, прошло сквозь меня, когда она заговорила.
Я вздохнул сквозь зубы, не обращая внимания на сопровождающую меня жажду в горле.
Я ощутил этот аромат едва ли не с радостью.» (Солнце полуночи)