1914 год

Эдвард POV

Что такое жизнь? Это дорога, идя по которой, человек встречается с разными людьми, возникающими на его пути с заранее определенной там, наверху, целью, принимает решения, определяющие будущее, сталкивается с переменами и мечтает, даже если никогда не получит желаемое. Вот только я совсем другой и отличаюсь от обычных людей, потому что знаю, чем буду заниматься и завтра, и через год, и даже через десять лет, а мечтаю только о том, чтобы сохранить все то, что уже у меня есть. От однажды сделанного мною выбора невозможно откреститься за секунду, да я и не хочу. Мне всегда хотелось помогать людям, и по этой причине я выбрал служение Богу и стал священником. Наверное, вы спросите, почему не доктором? Даже не знаю. Быть может, я просто не ищу легких путей, а найти нужные слова, чтобы успокоить и утешить несчастного человека, вылечить душу, которая болит, на мой взгляд, всегда сложнее.

Предполагаю, что мне будет непросто жить далеко от родителей, в разных с ними штатах, учитывая, что до этого момента мы никогда не расставались, но я справлюсь. Я ни о чем не жалею и собираюсь оставаться верным однажды принятому решению всю жизнь. Даже если оно означает разлуку с мамой и папой. Даже если оно привело меня в славящийся стабильно растущим уровнем развития сельского хозяйства штат Техас, а именно в небольшое поселение в нескольких часах езды от одного из самых крупных его городов, где у меня нет ни знакомых, ни дальних родственников. Без трудностей никуда, но я уверен, что смогу все преодолеть.

Вдыхая сухой воздух и озираясь вокруг, я думал только о том, что меня ждет, какие люди живут здесь, и будет ли мне кому помогать. Что, если они не особо верующие? Но тогда тут не возвели бы новую церковь. Но вдруг я не смогу расположить к себе прихожан? Такое очень даже может быть, ведь именно здесь мне предстоит начать прославлять имя Божье. Что, если меня никто не будет слушать? Мне ведь только двадцать. Внезапно я ощутил, что боюсь, и стало страшно от мысли, что ничего у меня не получится. Нет, нельзя так думать. Все будет хорошо, убеждал я самого себя. Позади тяжелая и длинная дорога, и нужно верить, что на новом месте меня ждет благополучная жизнь.

- Не поможешь? – донесся до меня громкий голос, и я, отгоняя от себя все посторонние мысли, повернулся и пошел к Карлайлу Каллену, а именно так звали моего отца, чтобы помочь вытащить мои сумки из машины. Мамы с нами не было, я настоял, чтобы она осталась дома, потому что не мог не замечать, как ей тяжело прощаться с единственным сыном, а вот папа настоял, чтобы поедет со мной, чтобы помочь мне обустроиться, и не пожелал слушать моих возражений. Я люблю его, конечно, но не могу не думать, что потом, завтра утром, будет нелегко расставаться, когда ему нужно будет сесть на поезд, а мне придется остаться одному. Разумеется, есть письма, но они не обнимут и не поцелуют за родного человека.

- Я закрою, - сказал я отцу и захлопнул дверцу, прежде убедившись, что в автомобиле не осталось моих вещей.

Вместе с папой мы поднялись по лестнице к двери дома, где мне предстояло жить. Снаружи он не представлял ничего особенного, обычный деревянный одноэтажный сруб, уверен, что и внутри самая простая отделка и мебель. А мне большего и не нужно. Все равно основную часть дня я буду проводить в церкви.

- А тут довольно уютно, - заметил папа, когда я, открыв ключом входную дверь, посторонился, чтобы дать папе возможность войти внутрь первым.

- Да. Думаю, что мне здесь понравится, - ответил я, видя, что от моего движения из комнаты в комнату в воздух стали подниматься пылинки, которые заискрились в лучах солнца, заглянувших в окна, когда я открыл занавески из легкой белой ткани на каждом из них.

Очевидно, что уборка займет какое-то время, но это все мелочи. Нет ничего, с чем я бы не справился. Самое главное, что мне все здесь нравится, несмотря на то, что не прошло еще и часа с тех пор, как я вошел в прихожую. Первое впечатление особенно важно, и это касается не только знакомства с новыми людьми. Не могу сказать, что я сильно волновался из-за переезда, но, увидев то, что дом пусть и небольшой, но все же уютный, почувствовал себя почти успокоившимся. Сохранялась лишь небольшая нервозность, но в целом я был близок к тому, чтобы перестать паниковать

- Уверен? - заботливо спросил у меня папа и с теплотой во взгляде посмотрел в моем направлении. – Выглядишь растерянным.

- Наверное, так и есть. Просто нужно время, чтобы привыкнуть к переменам, - сдавленным голосом ответил я, осознавая, что мне стоит взять себя в руки и заняться делом, чтобы отвлечься.

Уборка. Она поможет. Найдя тряпочку в одной из сумок, я сходил за водой и намочил ее, чтобы вытереть пыль во всех комнатах. Справился я, на удивление, довольно быстро. Наверное, все дело в том, что из мебели в доме только кровать, шкаф, диван, два стола, несколько стульев, пара кресел и еще кое-что по мелочи. В доме стало легче дышать, и значительную роль в этом сыграло и то, по нему гулял сквозняк из-за распахнутых настежь окон. Спустя время я вымыл стекла в них, которые засияли, когда день стал клониться к закату, и солнце, уходящее за горизонт, окрасило небо в блекло-розовые тона.

Я подумал, что, наверное, стоит убрать машину под навес, который я заметил рядом с домом, когда только приехал, и для этого вышел на улицу. Сев за руль и положив руки на него, я позволил посторонним мыслям, от которых должен был давно избавиться, завладеть своим сознанием. Да что со мной такое? Нельзя позволять ничего не значащему мгновению отвлекать меня от того, что действительно важно. Нужно сосредоточиться на том, что является смыслом жизни и всегда им будет.

Я бы, наверное, еще вечность просидел в застывшем положении, не двигаясь с места, но до меня донеслось собственное имя из уст отца, вышедшего на улицу в поисках меня, и мне стало понятно, что пора бы переставить уже машину и вернуться в дом.

Я был жутко вымотан и дорогой, и наведением порядка и уюта в доме, что даже не мог сидеть прямо на диване, когда мы с отцом решили поужинать. У меня постоянно закрывались глаза, веки слипались, но я держался все время, пока мыл посуду и раскладывал ее по ящикам, чтобы все лежало на своих местах, уже определенных мною, и даже после этого вернулся к отцу, читающему книгу. Мне хотелось подольше побыть с ним, пока есть такая возможность, так что я сознательно игнорировал потребности своего организма, осознавая, что завтра отвезу папу на вокзал, посажу на поезд до дома и буду находиться в незнании по поводу того, когда мы встретимся вновь. Рано или поздно это, конечно, произойдет, но неизвестно, сколько времени мне предстоит провести, не видя родителей. Тут у меня никого нет, поэтому разлука с ними будет, вероятно, переноситься мною тяжелее, и временами я наверняка буду ощущать себя одиноким.

А еще больно от того, что, наверное, не найти мне здесь человека, которого я смог бы спустя время назвать другом. Единственная попытка познакомиться со случайно встретившимся по пути сюда человеком обернулась неудачей. И почему это меня так задело, что я даже ощущаю обиду? Может, от того, что после этого случая мне начинает казаться, что и с другими людьми у меня не получается наладить общение? А ведь без этого никуда…

- Пора спать. Ты так не считаешь? – спросил отец, и я посмотрел на него, устало кивнув, признавая, что он прав.

- Да, конечно.

Удостоверившись, что папе будет удобно на диване, я погасил везде свет и пошел к себе. Сняв с себя всю одежду, я убрал ее в шкаф и лег в кровать. Едва моя голова коснулась подушки, меня забрал в свои объятия сон.

Утро, как мне показалось, когда я открыл глаза, наступило слишком рано. В окно светили первые солнечные лучи, а в воздухе пахло чем-то вкусным. Нужно вставать. С этими мыслями я поднялся, надел на себя первые попавшиеся вещи и отправился на поиски отца. Много времени они не заняли. Он обнаружился на кухне, где что-то усердно готовил.

- Доброе утро.

- И тебе, сын. Садись за стол. Приятного аппетита.

Я так и сделал, наблюдая, как папа садится напротив меня со своей тарелкой и начинает медленно есть. Очевидно, он старался, но вот у меня не было уверенности, что я смогу что-нибудь просто попробовать. Мое состояние было далеко от спокойствия, я не переживал, я сильно нервничал. Есть разница между двумя этими понятиями. Что же делать? Наверное, последняя фраза была произнесена мною вслух, так как отец ответил на вопрос, который я задавал сам себе:

- У тебя все получится. Нет причин для волнения. Тебе нужно поесть.

- Правильный ли я выбор сделал? Что, если это не мое?

- Не узнаешь, пока не попробуешь, и только время все покажет и расставит по своим местам. Но мы с мамой верим в тебя и знаем, что ты будешь с честью служить Богу.

- Спасибо, что помог, без тебя я не справился бы, наверное, - поблагодарил я отца, когда час спустя мы уже стояли у входа в вагон поезда, в котором ему и предстояло вернуться домой.

Папа уезжал, а я оставался, и мне предстояло смириться с тем, что, вероятно, на ближайшие годы способом связи с семьей для меня будут только письма. Они не заменят мне живого общения с родителями, но все же будут приносить с собой частичку их души, тепла, доброты и любви. Я бы очень хотел, чтобы мама с папой были ближе ко мне, но от моего желания ничего не зависит. Я очень хочу следовать по однажды выбранному пути, стараясь не обращать внимания, как далеко от родных людей он меня заведет. Меня ждут люди, которые нуждаются во мне, даже не зная, кто я такой внутри, им необходима моя помощь в трудные времена, которые бывают у всех без исключения, и я дам им ее. Это моя главная цель в жизни, и она никогда не изменится и не потеряет своего первостепенного значения. Я так думаю и надеюсь на это.

- Ты сильнее, чем думаешь, и тебе многое по плечу, так что ты справился бы без меня, если что, но пожалуйста. Я рад был быть здесь и помогать, - искренне ответил мне отец, и я крепко обнял его, когда раздался сигнал о скором отправлении поезда. – Я люблю тебя, сын, пусть и не так часто говорил тебе это. Не забывай писать и отвечать вовремя на письма. Мы же не хотим волновать маму, - похлопав меня по спине, сказал папа и, разомкнув наши тесные объятия, взял с поверхности земли свою небольшую сумку.

- Передавай привет маме и скажи, что я ее люблю. Я вас обоих люблю и не хочу, чтобы вы беспокоились обо мне, - обратился я к отцу, который уже сделал шаг от меня в сторону вагона, но поспешил повернуться, когда услышал мои слова. – Я буду в порядке.

- Я знаю, что будешь, я очень горжусь тобой и тем, что ты живешь так, как хочешь, и всю жизнь намерен посвятить однажды выбранному пути. Ты ответственный, и все у тебя получится, только верь в себя, как мы с мамой в тебя верим. А теперь ступай, не жди, когда поезд отправится, - произнес папа и вскоре уже скрылся в вагоне, оглянувшись ненадолго на меня и помахав рукой.

Уходить я никуда не собирался, хотя меня и попросил отец, а, наоборот, был твердо намерен дождаться того момента, когда поезд тронется. Вскоре раздался еще один сигнал, и мне показалось, что под моими ногами задрожала поверхность земли, когда у поезда начали медленно вращаться колеса, и он дернулся с места, постепенно разгоняясь. Не прошло и пяти минут, как последний вагон состава скрылся вдали, увозя с собой близкого мне человека, и я понуро поплелся к машине, которую оставил на небольшой площадке перед маленьким помещением вокзала.

Мне нужно было поспешить в церковь, и по дороге туда я думал, как пройдет мой первый день, и как меня примут. Мысли о том, что я кому-то, возможно, не понравлюсь, отошли на задний план, когда я приехал на место и обнаружил, что ко мне, уже вышедшему на залитую ярким солнечным светом улицу, приближается молодой паренек.

Каким-то невероятным образом он догадался, кто я, хотя я и был одет в повседневную одежду, и прежде, чем я понял, что происходит, меня уже представляли другим служащим церкви, которые все, как один, улыбались и говорили, что очень рады мне. После мне показали все вокруг, но и без этого я уже увидел главное. Доброту и радушие людей, которые всем видом показывали мне, что я нужен здесь, и атмосферу искренности и единения, и благодаря такой реакции я понял, что все у меня получится. Даже если на моем пути будут встречаться трудности, то мне помогут их преодолеть, и все будет хорошо. Я не знал, что ждет меня завтра или через неделю, но чувствовал, что нахожусь в правильном месте, там, где и должен быть.