Глава 28

Я опускаю взгляд. Розали смотрит на нас с Эдвардом, как на экспонаты в витрине музея. Два набивных чучела. Самец и самка. Похоже, она до сих пор вспоминает утреннее происшествие. Признаться, я тоже его вспоминаю, но не тот момент, когда выпала из ванной, а другой, с мистером Садистом, стоявшим напротив с лицом, преобразившимся от проступившей усталости. Мне почему-то нравится думать, что человек-монумент устал бороться конкретно со мной. Все его усилия в течение минимума двух дней были направлены на это. Я как диверсант, сумевший пробраться в тыл и подорвать парочку укреплений там, где враг этого и не ждал. Осталось понять, что делать дальше и стоит ли делать хоть что-то. Потому что меня, к слову сказать, усилия, которые пришлось приложить сегодня утром, тоже утомили.

- Неужели он твой парень? - поскольку Розали успела задать этот вопрос за полчаса уже девять раз, я не отвечаю. Ничего принципиально нового добавить к своей лжи я не могу. Мистер Садист тоже безмолвствует. Он методично доедает десерт, вновь управляясь с ножом и вилкой словно хирург.

- Прости, в это трудно поверить. Не знаю почему, но мне кажется это невероятным.

А мне слова Розали кажутся обидными. Я никогда особо не задумывалась над нашей дружбой. То есть особо глубокими наши чувства не были, но и сказать, что мы настолько далеки друг от друга, я раньше не могла. А теперь вот вижу пропасть у своих ног. Отец Розали был другом и партнером Чарли, поэтому вполне естественно, что мы с детства много времени проводили вместе. То в доме родителей Розали, то у нас. Пару раз ездили отдыхать летом во Францию и дарили друг другу милые рождественские подарки. И кем же Розали считала меня все это время? Неудачницей, не способной подцепить красивого мужика? Если у меня нет груди и копны шикарных золотистых волос, это же не значит, что все двери передо мной закрыты и мне остаются только такие же неудачники, как я сама. Вообще-то, значит, но настоящие друзья никогда бы не стали о таком даже думать.

- Что тебя не устраивает?

- Просто я волнуюсь за тебя. Обещай мне, что будешь с этим типом поаккуратнее.

- Этот тип еще здесь. Вы не очень-то вежливы, вдова Хейл. Или тот факт, что мне не семьдесят и, значит, я не вхожу в круг твоих интересов, позволяет так ко мне относиться?

- Я отношусь к тебе так же, как ты относишься ко мне.

- Ну я предпочитаю никак к тебе не относится. Хотя, когда я состарюсь… Если я состарюсь, я, пожалуй, тоже найду себе юную валькирию, чтобы забрала мою душу в рай.

- О чем это ты?
- О том, что хотел бы, подобно твоим мужьям, умереть, созерцая не голый потолок спальни, а голую грудь красивой девушки.

Естественно, Розали уходит, не заплатив и не попрощавшись. Хотя я-то перед ней ни в чем не виновата. А в словах мистера Садиста есть доля истины. Точнее, они абсолютно верны. Разве не умерли два мужа Розали, исполняя свой супружеской долг, и разве не было им сто пятьдесят лет на двоих?

- За что ты с ней так? – с тоской смотрю на свой нетронутый обед. Кусок не лезет в горло, зато лезут в голову разные неприятные вопросы.

- Тебе нужна такая подруга?

- Ты не посмеешь решать это за меня!

- А ты посмеешь мне помешать?

Ответить мне нечего, и я позорно, свернув свои боевые знамена, отступаю. Я снова проиграла, но иного, похоже, и не предусматривается.

- Что там с нашим свиданием?
- К черту формальности. Мы уже в ресторане, сидим и общаемся, – мистер Садист достает из кармана брюк телефон и протягивает его мне. – Бери. Я буду рассказывать, а ты будешь смотреть. Твоя подруга и так отняла слишком много времени.

- И на что я должна смотреть?

- На моих родственников.

Ну это хотя бы ни фотографии убитых им людей. Или совращенных красоток. Хотя с какой бы стати он стал мне все это показывать. Я же не его адвокат, я вроде как его девушка. И поэтому для меня припасена краткая история семейки Калленов. На первый взгляд ничего особенного. Тем более что о его матери – Эсми – я уже успела составить вполне верное представление. И если яблоко от яблони недалеко падает, то кусок, отколовшийся от гранитной скалы, вообще никуда не отлетает. В этом смысле Эдвард – копия своей обожаемой матери. Упертая бессердечная машина, способная с точностью до сотых долей просчитать любую вероятность, но неспособная на примитивные человеческие чувства. Любовь. Сострадание. Нежность. Столь банальных слов в этой семье, похоже, не знает никто, а если и знает, то предпочитает держать при себе. Впрочем, отец Эдварда – Карлайл – выглядит более или менее вменяемым. Без этих его садистских комплексов и болезненного желания контролировать себя и всех вокруг.

- У отца своя клиника, он практически живет в ней. В этом нет реальной необходимости, но в последнее время у них с матерью складываются непростые отношения, и он предпочитает вести себя, как трус, и прятаться.

У меня есть свое мнение на этот счет, и я, даже не зная Карлайла, понимаю несчастного мужика. Мало найдется желающих каждую ночь согревать своим теплом холодный каменный склон. Тут проще сбежать и отгородиться от проблем работой.

- Мои братья – Джаспер и Эмметт. Джаспер – наше фамильное проклятье. Он музыкант и все время, когда не занимается историческими реконструкциями и, значит, не бегает по полям с толпой таких же фанатов Гражданской войны, выступает по барам. Он вряд ли приедет, но на всякий случай держись от него подальше.

Держаться подальше от единственного, кто в этой семье выглядит нормальным? Я не сомневалась, что именно так мистер Садист и скажет. Но, возможно, я все же не стану его слушать и найду способ пообщаться с Джаспером.

- Эмметт пишет диссертацию и делит со своей почти бывшей женой трехлетнюю дочь и виллу в Испании.

Глядя на внушительные габариты Эмметта, я могла бы подумать, что он никогда не задумывался о женитьбе и делит со своими сообщниками украденные в очередном банке деньги. В самом деле, ему бы больше пошло место вышибалы в ночном клубе, чем аспирантское место на какой-нибудь кафедре.

- Но, главное – Элис.

- А что не так с Элис?

Что может быть хуже, добавляю мысленно и готовлюсь выслушать любой ответ.



Автор: Bad_Day_48; бета: tatyana-gr