Лист 20

Дорогой Дневник!

Немыслимое счастье нахлынуло на меня, льется через край, и, кажется, что я вижу эти солнечные лучики, озаряющие все вокруг. Мир наполнился яркими красками, и всё, похоже, улыбается мне. Серые здания колледжа смотрят приветливо, а тучки в октябрьском небе напоминают о доме.

Я иду по тротуару с самым красивым мужчиной на земле, и осознание, что он мой, вселяет силу, по мощности способную остановить грузовой поезд, несущийся навстречу.

Благодаря Эдварду, я способна на все, у меня хватит воли на любое дело.
Трудности жизни в другом городе, вдали от родственников и друзей, конечно, имеют свое значение.

Но все же я эгоистично рада сложившимся обстоятельствам, которые позволили устроить уютное гнездышко наедине с любимым. Как же я благодарна судьбе, щедро одарившей этим бесценным подарком.

Милый, ласковый, нежный, дорогой, желанный, ненаглядный, родной, бесценный и безумно ЛЮБИМЫЙ!

Манящие губы, томный голос, пылкие движение… Только сейчас я понимаю, что задыхаюсь. И это приятно. Я задыхаюсь им и не могу им надышаться.

«Я люблю весь мир потому, что в нем есть ты», - говорит он мне, и я понимаю, что чувствую то же самое!

Эдвард такой внимательный, что порой кажется, будто он видит меня насквозь. Ловит каждое изменение на моем лице и двигается со мной в такт, словно в танце.

Недаром моя мамочка дала для нас точное определение: магниты – мы не можем буквально оторваться друг от друга, да и не хотим. Если раньше меня охватывала паника, что так идеально просто не бывает, то теперь я об этом совершенно не думаю.

Я наслаждаюсь. Смакую каждую секунду своего безграничного счастья.

Люблю – такое маленькое слово, просто не способное описать глубочайшие чувства, поселившиеся в моем сердце. Оно поет. И поет только для него.

***

На работу мы пока не устроились, но Эдварду приглянулась одна кофейня, где нужно работать три дня в неделю по четыре часа. Если такой распорядок окажется совместимым с занятиями, то вскоре мы приступим.

А я пока написала слёзную статью в студенческую газету, призывая объединиться учащихся против вырубки центральной аллеи возле административного корпуса колледжа, взамен которой хотели сделать мощеную площадь с фонтаном.

Особого бунта не было, но небольшая шумиха спровоцировала начальство на официальное заявление, что аллею вырубать не планировали, а маленькая мощеная площадка прекрасно уместится перед крыльцом здания, включая и фонтан.

Эдвард тогда говорил, что гордится мной.

Но статьи я больше писать не буду – не мое.

Может, сказки…

Ах, моя жизнь словно сказка!
Скоро мой принц выйдет из душа и…

До свидания, Дорогой Дневник!

Искренне твоя, Белла.

Лист 21

Может, я уже в раю?

Нет, не буду лгать, что за безбрежным счастьем не вижу действительности. Но действительность заключается в том, что я люблю и любима. И хоть я и опьянена бесконечной лаской моего воздыхателя, я трезво смотрю на мир, хоть и в более ярких красках.

Да, я бездумно отдаюсь Эдварду, вся – душой и телом. Но мы до такой степени стали единым целым, что действуем на одном уровне.

Организм из двух сердец.

Одно бьется для другого.

Теперь я понимаю страх отца отпустить меня с Эдвардом. Он видел нашу привязанность и опасался, что я наплюю на окружающий мир, колледж, родителей, друзей, как он в свое время с моей мамой.

Отличие лишь в том, что мои родители были безумно влюблены друг в друга, а мы с Эдвардом… Трудно подобрать какое-либо определение. Знаю одно: он моя жизнь. Это не мимолетная влюбленность – это что-то более определенное.

Есть такая древнегреческая легенда о том, что раньше у человека имелось четыре руки, четыре ноги и две головы. Из-за таких анатомических способностей люди были очень сильны и в духовном, и в физическом плане. Но Боги побоялись, что люди оценят свою силу и свергнут богов, а, может, они просто завидовали…
Так или иначе, Боги разорвали человека на две половинки и кинули в разные стороны. И теперь эти бедные половинки ищут друг друга, а когда находят, крепко обнимаются и никогда более не расстаются.

Так вот. Вот оно!

Пусть это и избито и, возможно, звучит на каждом углу, из каждых уст. Тем не менее я и Эдвард – две половинки одного целого! Мы обнимаемся, и оба знаем, что никогда не расстанемся.

Я никогда не была беспечной и нашла такую же взрослую душу в лице моего суженого. Эдвард очень благоразумно смотрит на мир. Он до такой степени понимающий, что, кажется, он читает мысли или же вживается в них.

А бесконечная любовь и преданность в его семье?

Это восхитительно!

Никаких ссор, упреков, предательств, недоразумений и ТАЙН! Это захватывает – в такой большой семье все дружны и никаких секретов.

А еще у родственников Эдварда есть одна общая загадочная особенность. Они все находят своих половинок в юном возрасте. И никто не сомневается, что это та единственная. Окружающим частенько такое непонятно.

В современном мире положено сначала получить образование, сделать карьеру, обзавести хорошим жильем, а потом уже думать о делах сердечных. Признаюсь, что до встречи с Эдвардом я была одной из этих окружающих.
И даже будучи искренне любимой, не могла какое-то время избавиться от этого дурацкого стереотипа.

Учеба в колледже мне очень нравится. Сразу виден уровень образования.
Профессора очень терпеливые – спокойно, рассудительно и в тоже время необычайно интересно ведут лекции.

Конечно, на поточных лекциях вместе с Эдвардом я занята созерцанием своего искусителя. И тому, в свою очередь, приходится шепотом цитировать мне материал. Но он не жалуется, а умело пользуется этим. Закрепляя материал вечером. А иногда даже до утра. Пока я все не пойму…

Его методика обучения мне по душе. Таким образом, как и обещал Эдвард, я учусь в колледже любви.

А еще приезжала Эсми. Как же я ее обожаю! Эта чудесная женщина, мала того что подарила мне Эдварда, так еще привезла кустик декоративных роз!!!

Пока маленькое растение живет в небольшом глиняном горшочке с надписью «Для Беллы». Горшочек сделала для меня она же. Это так трогательно. Даже сейчас в глазах накатывают слезы умиления.

Элис выслала мне целую бандероль с инструкцией, как мы проведем Рождество. Моё заявление, что я хочу съездить домой, было тот же час опровергнуто. С Элис тяжело спорить, да и Рождество в Париже с любимым и с верными друзьями – очень заманчивая идея. Тем более ее бешеного энтузиазма хватила даже на звонок моим родителям, и, судя по всему, она их вполне убедила.

А еще я начала писать. Просто маленькие наброски.

На одной лекции профессор попросил нас выполнить работу, где мы бы описали бурные эмоции, любые будь то горе или радость, и так увлеклась этим заданием, что настрочила сразу несколько набросков. К слову, преподаватель отметил мою работу высшим баллом, и это вселило в меня еще большую уверенность продолжать начатое.

Подведем итоги. Я счастлива, получаю образование и не расстраиваюсь из-за того, что от меня не зависит. Это ли не счастье?

До свиданья, Дорогой Дневник!

Искренне твоя, Белла.

Лист 22

Дорогой Дневник!

Никогда бы не заподозрила, что мы с Эдвардом докатимся до проявления любви в публичном месте. Не то чтоб бы я была против. Я была даже очень за. Мы немного сошли с ума – решили выпустить свои эмоции наружу.

Никогда в жизни не подумала бы, что мой всегда здравомыслящий, правильный Эдвард даст свободу себе, отпустит меня и позволит нам познать новые границы. Это было потрясающе…

Чистое безумие…

Наше безумие в студенческой библиотеке.

Бог ты мой, я теперь не смогу равнодушно пройти мимо нее. Даже сейчас при воспоминании о том дне на моем лице расплывается эта идиотская блаженная улыбка.

Это так странно: осознавать все и забыться одновременно.

После первой утренней лекции у меня высвободилось время, и я решила подготовиться к предстоящему семинару, хоть по большому счету я тосковала по Эдварду.

Накануне этого поистине великого события мы с Эдвардом мало проводили вместе время. Мы давно не были близки, в связи с предстоящей первой сессией и активным поиском работы. Либо мы блажено засыпали, лишь голова коснется подушки, либо женские штучки, либо, либо, либо...

Такое положение дел начало меня раздражать, и я начала уходить в омут мрачных мыслей о том, что мое самозабвенное счастье подошло к концу.

Пока я размышляла о сексуальной заднице моего возлюбленного, эта самая задница пронеслась мимо меня. В непонимании уставилось на то место, где только что было это чудо. У него ведь лекция в другом конце здания!!!

Ах, как я разозлилась! Громко захлопнув огромную раритетную и жутко дорогую книгу, по которой готовилась, ринулась в сторону, игнорируя недоуменные и осуждающие взгляды, где только что маячил соблазнительный зад Эдварда Каллена. Найдя его в дальней части библиотеки, возле каких-то пыльных стеллажей, я хотела устроить искусителю допрос с пристрастием.

Как только, запыхавшись, я остановилась за спиной Эдварда, он тут же развернулся и… понеслось!

Господи, какое блаженство, какое сумасшествие…

Он почти рычал, задирая юбку и стягивая трусики. Прикусил мою шею, когда резко входил в меня, припечатывая к шершавой стене. Помню его жаркий шепот, пылкие поцелуи, заглушающие мои стоны и его рокочущий вой победителя…

Когда все закончилось, мы долго не могли отдышаться, обнимая друг друга.

Тогда мы впервые пропустили оставшиеся лекции и долго занимались любовью в нашей квартире. Теперь время от времени изучаем горизонтальные поверхности нашего гнездышка.

Раньше бы я посчитала себя ветреной за подобные мысли, теперь же эти мысли принимают реальную основу.

Кстати о работе, Эдварду, кажется-таки, придется работать ди-джеем.

Значит, можно подумать и о диджейской будке…

До свидания, Дорогой Дневник!

Искренне твоя, Белла.