Аро не нуждался в партнере. Он повторял это себе постоянно (он заставлял себя верить в это, умолял себя, лгал самому себе). С момента его обращение прошла добрая тысяча лет, за это время он не раз видел девушек, обладающих невероятной красотой и мощью, но ни одна из них не тронула его сердце.

А теперь, наблюдая за солнечными бликами, отсвечивающими от его рук, он думал, представлял себе, как спускается вниз по витой дорожке к ней. Он тихо и незаметно наблюдал бы за ней, восхищался ее неземным, словно сотканным из снежных и золотых нитей величием.

Сульпиция была прекрасна, это было понятно каждому без лишних слов. Красота этой юной девы была такой редкой, что ее след обязательно должен был остаться в преданиях. Она должна была сохраниться на десятки, сотни, даже тысячи лет (особенно ее улыбка). Его неудержимо тянуло к ней, как мотылек на огонь, и мужчина не смел сопротивляться этому чувству, поселившемуся в его душе.

Ее внешность в мгновение ока заворожила его, пленила разум, и все же она позволяла людям неправильно оценить свою хозяйку. Под этими приторно-милыми, яркими, совсем еще юными размышлениями скрывается неведомая глубина. Эта юная дева всегда скромна, вежлива и приветлива, но все же смотрит на этот жестокий мир наивным детский взглядом. В ней мужчина совсем не чувствовал скрытую, но прагматичную безжалостность. Может быть, девушка сумела спрятать эту свою черту за невинностью и радостью, словно пятна крови на своем одеянии, прикрывая их плащом. А может, в ней просто совсем нет врожденной жестокости.

Беря ее за руку, он чувствовал, он видел страх, что отражается в ясном взоре юной Сульпиции.

Аро так хотелось рассказать ей все, излить свою душу этому ангелу, спустившемуся к нему с небес, но боялся. За все свое существование он слышал столько страстных, практически сводящих с ума признаний в любви от самых разных женщин, однако единственным ответом на них была лишь его слабая (даже жалостливая) улыбка. Что-то совершенно чуждое ему и все-таки такое притягательное, что-то, родившееся в его каменном сердце, боялось увидеть на его признание подобный ответ.

Фантазии, подобные напуганным птичкам, метались в его голове. Он представлял ее губы на своих, вкус ее поцелуя, чистоту ее смеха. Все эти образы кружились вокруг него, в его голове, хотя он и пытался привести их в порядок, который был всегда в его голове, в его мире до Сульпиции.



- Ну, неужели она не прекрасна, Кай? – произносит Аро уже приевшиеся всем слова, но слыша их, мужчина чувствует, как в его груди, в области сердца, начинает трепетать тихое пламя.

Однажды увидев такую ситуацию, произошедшую с другим его братом, Кай раздраженно закатил глаза, бормоча себе под нос что-то об увеличивающемся числе влюбленных идиотов в их клане. Не придумав ничего лучше, светловолосый Вольтури отправил своего брата к Маркусу, у которого в любовных делах опыта было больше.

Аро понял, что все становится совершенно безнадежно (точнее, он становится совершенно безнадежным), потому что не смог придумать что-нибудь умное на брошенную ему братом фразу.



Став бессмертным существом, Сульпиция обнаружила много свободного времени, которое все чаще занимала одна лишь гнетущая скука. Конечно, у нее был свободный доступ к свиткам, хранящимся в огромной библиотеке, но и они быстро ей наскучивали. Она не могла выйти на улицу и прогуляться по городу при свете дня, но, даже скрываясь в ночной тени, она должна была передвигаться подобно призраку. (Все дело в том, что однажды она была не так уж осторожна, и по городку пошли слухи о белом как смерть привидении с глазами цвета пламени лесного пожара.)

Иногда в течение длинного, тягучего как мед, времени вампирше удавалось поиграть с Дидимой. Они гонялись друг за другом по длинным коридорам и хохотали, когда их ноги скользили по невероятно гладкой поверхности каменных полов. Во время этой игры несколько ценных ваз были уничтожены, но им не было стыдно за это.

Девушки молниеносно проносились по коридорам мимо залов, и тогда Сульпиция заметила в одном из них статуи и довольно заурядные стальные доспехи. Ее всегда привлекало искусство, но сейчас не время думать о нем. Где-то здесь Маркус недавно завернул за угол, и почему-то девушка была уверена, что скоро он будет сбит с ног.



Лунный свет, просачивающийся сквозь окна, превращает с виду обычный замок в волшебное место. Сульпиция, пораженная этим явлением, любовалась им, оставаясь в тени, отбрасываемой предметами обстановки. Она бродила по крытой галерее, что находилась в конце одного из самых длинных коридоров в замке.

Каждое произведение искусства, увиденное ею в этом зале, волновало сердце девушки. Она не смогла сдержать улыбки, увидев в статуе чуткий взгляд Маркуса, сияющую, словно солнце, улыбку Дидимы и уже ставшее Сульпицие привычным хмурое выражение лица Кая. Но над образом Аро художнику пришлось работать больше, чем над остальными. Благодаря вампирскому зрению прекрасно видно, что над его лицом работали гораздо больше. Творец этого великолепия старался передать скрытую в чертах лица, в глазах, в форме губ тайну главы Вольтури.

- Добрый вечер, - раздался тихий шепот Аро из-за спины девушки, следом за ним чуткий слух уловил шорох темных одежд и волос говорившего с ней.

- Это моя любимая статуя, - призналась Сульпиция, указывая на мраморный бюст Аро, но не смотря на сам оригинал. Так намного проще говорить нелогичные заключения.

- Да уж, этот скульптор был весьма одаренной личностью. Насколько я знаю, к несчастью, он стал обедом Кая.

Она засмеялась на подобный комментарий, но вдруг ее смех резко прервался. Теперь это ее новый мир… мир, в котором красота и кровь – два неразлучных спутника. Чувствуя себя не в своей тарелке, девушка, подобно маленькому ребенку, потерявшемуся в мавзолее, повернулась к своему спутнику и с беспомощностью в глазах посмотрела на него.

Не задумываясь о своих действиях, Аро протянул ей свою руку. Его пальцы сплелись с тонкими пальчиками Сульпиции, принося в голову старшего Вольтури вихрь ее образов и мыслей. Он видел в ее разуме щемящее одиночество, такое же тихое и промозглое, как дождь в ноябре-месяце. Так же в ее голове мелькало множество вопросов, оставшихся без ответов. Все они мелькали так быстро, что мужчина не мог ухватиться ни за один из них.

- Нет, дорогая, ты не должна этого… - начал Аро, но быстро остановился, почувствовав ее губы на своих. Этот поцелуй был неуклюжим и нежным, он был пробным… он был их первым поцелуем. Первые несколько моментов они, приспосабливаясь к положению друг друга, просто сталкивались своими носами (из-за разницы в росте девушке пришлось встать на носочки, поэтому их поза была не такой устойчивой, какая обычно бывает у Маркуса и Дидимы). Сульпиция не понимала, почему так страстно желала этого (нуждалась в этом), но теперь, чувствуя нить, связывающую их, тепло, разливающееся по ее венам, она уже более уверенно продолжила.

Положив голову на плечо Аро, она смотрела на него и чувствовала эйфорию и головокружение, глупая улыбка (их выражения лиц были совершеннейшей копией друг друга) расцвела на ее нежных губах. Она еще не знала, но радужка ее глаз потемнела до угольно-черного цвета. Но потемнела ли она от жажды крови, страсти или чего-то совсем нового для них.

---

Перевод: Furiae
Редактура: Inmanejable

---

Всем доброго времени суток. Я и Света просим у всех читателей прощения за столь длительную задержку главы. Времени практически ни на что не хватает, но мы стараемся, как можем. Поэтому нам очень хотелось узнать ваше мнение здесь и на форуме.

Ваша Аня.