- Зачем ты здесь? – спрашивает Сульпиция, печаль касается ее ребер вместе со снегом, превращая ее в ледяное существо изнутри. Она элегантна в своем безумии и гневе, печаль лишь делает ее более прекрасной, если это возможно.

- Я беспокоился за тебя, - выдыхает Аро, когда ее руки больше не походят на когти кошки, сжимая и крутя края тёмного плаща. От боли, которую испытывала его супруга, он резко вдохнул: его внутренности будто разрывались на части от гнетущего ужаса. - Ты, моя красавица, не поддаешься сентиментальности.

Она ничего не говорит, со стыдом осознавая, чтобы стыдливо оставаясь в его объятиях, в напряженных, суровых объятиях, что находятся между небывалой нежностью и ощутимой границей отчаяния.

Aрo размышляет над тем, чтобы рассказать ей, что прошлое – это лабиринт, не место, где нужно долго бродить и искать, но такое банальное заявление станет только издевательством.
- Я не сожалею ни о чем из того, что мы сделали, - говорит он. – И ты не должна.

Только после того как слова упорхнули на колких крыльях, он понимает, что она ранена их непреднамеренным значением.

- Тогда я никогда не буду первой в твоем сердце, - произносит она, и ее потускневший взгляд становится дикими и печальными.

- Не говори так. Я любил тебя задолго до того, как основание нашей империи было заложено. Я-я ... - Честность – редкость для него, и он тянется к ее руке, оставляя легкие, колющие поцелуи на кончиках ее пальцев, что позволяет прикосновению охватить тишину.

- Ты веришь, что слова о любви что-то изменят? – требует ответа Сульпиция, превращаясь в железо и огонь в его объятиях.

- Да.

- Ты все делаешь таким простым.

- Возможно, - признает Аро, но сияние его улыбки, в которой виднеется надежда, почти убеждает ее.

Когда он поднимает ее на ноги и целует ее в жесте, граничащем между театральностью и нежностью, она не может справиться с собой и теряет себя в движении его губ и запыленном солнечном свете.



Когда тенями подкрадывается вечер, Aрo и Сульпиция уходят из покоев Карлайла и призраков, которые живут там. Его рука обнимает ее стан, и его радостная улыбка зеркально отражается в ее красивых чертах.

Хотя ее разум желает свернуться в теплый, наполненный мечтами клубок, она цепляется за воспоминание о смехе, разносящемся по залам. Стук ножек близнецов, и эхо хихиканья, которые могут принадлежать только маленькому Алеку. Возможно, это какая-то игра звуков, но Сульпиция уверена, что Джейн хихикает вместе со своим братом, проблеск давно забытой радости.

Она понимает: нет никакого шанса, что раны Джейн затянутся и исцелятся с такой легкостью, но через безумие приходит смирение. Отодвигая в сторону размытый кровью объектив ненависти, Сульпиция разделяет что-то вроде чувства родства с девушкой, но это не может утихомирить гармонию противоречащего триумфа, который омрачает танец ее разума.

Возможно, однажды она покажет Аро именно эту мысль.



Идет снег.

Хрупкие, как в фильмах, в виде кристалликов хлопья - драгоценная редкость в Италии; ничто не может удержать молодых охранников от того, чтобы выбежать в открытый двор и вспомнить давно забытые игры под посеребренным небом.

Скользящий переливистый смех сочится сквозь камень ручейками, радостная аномалия в обычно мрачной Вольтерре. Энтузиазм, веселый и неудержимый, чувствуется везде, пока улыбка не достигает аскетических черт Аро.

- Полагаю, что немногое сегодня получится сделать, - объявляет он со вздохом, который надуман и крылат.
Документы разбросаны невпопад по исцарапанному столу, но теплый вес Сульпиции, жадно укутанной в его объятиях, - достаточное отвлечение.

- Ты, кажется, не очень-то возмущена, - добавляет он, целуя уголки улыбки, похожей на улыбку котенка. Под находящимися в поиске пальцами ее мысли – строго и аккуратно ограненные кристаллы, призванные преломлять свет.

- Твоя неспособность оставаться внимательным странным образом забавна, - говорит она, ее слова - живые и ленивые.

- Ты сама виновата в этом, - жалуется он, но речь Аро окутывает туманная нежность, обволакивая ее своими щупальцами. Его умные планы, извивающиеся, точные решения, были продуманы вот как, когда разум Сульпиции - его собственный, печальная территория тьмы и умиротворения.

- Что ты читал, прежде чем я прервала тебя? - спрашивает Сульпиция, собранная и резкая. Она бежит от чрезмерной любви, знает ее супруг, и его мысли обращаются к пыли и документам.

- Письмо от Карлайла. Он описывает свои путешествия в мельчайших подробностях, как и можно было ожидать. - Ухмылка придает его лицу выражение снисходительности, а потом мучительные раздумья исчезают. - Ты можешь прочитать его, если хочешь. Он обращается к тебе периодически.

Она насмехается.
- Я бы предпочла не делать этого. Этот человек интересен, когда противоречит, а не когда описывает с безграничной точностью флору и фауну каких-нибудь богом забытых колониальных земель.

- Это было жестокое наблюдение, - замечает Аро, - и совершенно правильное. - Шелковая гордость в его голосе слышится безошибочно.

С течением вечера обговоренная ранее бумага сброшена на искусные волны ковра и мгновенно забыта.



Наводящий страх восход вызывает легкий блеск на снегу, и Сульпиция очарована. Она не часто ищет красоту, но железная мрачность зимы, оцарапанная бледными оттенками, влечет ее от выразительных ласк, которые отмечают воссоединение.

Шепот руки Аро по изгибу ее спины тянет ее прочь от окна и фантастического ландшафта, украшенного морозом за стеклом.

- Столько всего нужно сделать, - напоминает он, и исчезнувший на время груз управления империей, которая находит свое шаткое равновесие вокруг них, возвращается, непрошеный и, возможно, нежелательный. Тем не менее, она переплетает свои холодные пальцы с его и идет в направлении мира, отмеченного темно-страстной игрой всемогущества и ужасающих маскарадов.

Это, вспоминает Сульпиция, вкус радости - тяжелый и опьяняющий, богатый как старый янтарь. Если Аро делится мыслью, он хранит молчание, но далекое смертельное обожание искрится в гранатовых глазах.



Перевод Lega
Редактор Crazy_ChipmunK

Спасибо за ваше внимание к этой истории. Ждем ваши комментариев и отзывов на форуме