Глава 9

Воскресенье

— Она была великолепна. Ну, они обе. В смысле, вся команда. Но Джинни — вне конкуренции.

— Это хорошо, Гарри.

— Мне даже стало немного жаль «Кэнмерских коростелей». Совсем немного, правда.

— Рада это слышать.

— А ближе к середине игры я вдруг заметил, что ловец у них — лорд Вольдеморт.

— Что? — уставилась Гермиона на Гарри, выпрямившись.

— Расслабься, Гермиона. Я просто старался привлечь твоё внимание.

— Это не смешно. Над этим нельзя шутить, — и снова откинулась на диванные подушки.

— Да что с тобой такое?

— Ничего, — пробормотала она, изучая ладони. Прокашлялась, натянуто улыбнулась и произнесла. — Ты прав, Гарри. Прости, что не слушала. Я очень хочу услышать, как сыграла Джинни.

— Просто феерически. Тебе стоило самой всё увидеть.

— Знаю. Просто...

— Ненавидишь Джери до зубовного скрежета?

Гермиона едва сдержала смех.

— Ну, это слишком сильно сказано.

— Но близко к истине?

— Истина где-то рядом.

— Ревнуешь? — хохотнул Гарри.

— Не совсем. Она мне просто не нравится.

— Да нормальная она, Гермиона. Не ты, конечно, но не так уж и плоха.

Гермиона улыбнулась.

— Как продвигается подготовка к свадьбе?

— Э-э, ты лучше у Джинни спрашивай. В последнее время я стараюсь не вмешиваться. Моё участие не так уж и важно, и я решил, что лучше облегчить себе жизнь и не рисковать высказывать своё мнение.

— Очень мудро с твоей стороны, — рассмеялась она.

— Сам в шоке, — Гарри поставил кружку на стол. Голос стал серьезнее. — Слушай, Гермиона, я рад с тобой поболтать, но ты явно не просто так пригласила меня к себе в воскресенье. Не всех нас, а только меня. Ты хочешь поговорить о чем-то конкретном?

— Да, — вздохнула она.

— И не о Роне и Джери.

— Нет, — она поднялась и начала вышагивать по комнате. Просто не могла спокойно сидеть.

— Малфой?

— Да.

— Что случилось? И не могла бы ты не мельтешить перед глазами? Жутко бесит.

— Извини, — она попыталась сесть. Не получилось. — Не могу. Давай вместе походим.

Гарри вздохнул, но поднялся.

— Обещаешь никому не говорить? Даже Рону, даже Брустверу, даже Джинни — никому?

— Обещаю.

— Хорошо, — она прикусила губу и на секунду остановилась. — Он вспоминает, Гарри, — и снова начала метаться.

— Что ты имеешь в виду?

Гермиона глубоко вздохнула и рассказала все — за исключением, естественно, своих пробудившихся чувств — начиная с рассказа о желании Драко именоваться Дрейк-О, заканчивая его попытками открыть дверь паролем. К тому времени, как она закончила, в горле было сухо как в пустыне, а на ковре почти протерлась дыра от непрерывного хождения.

— Что же мне делать, Гарри? — она наконец остановилась и, усевшись на высокий стул, оперлась о барную стойку на кухне.

— Ух ты, — подошел к ней Гарри, усаживаясь рядом с ней. — Это просто... Как это могло случиться?

— Не знаю.

— Мы так тщательно проверяли это заклинание.

— Да знаю я.

— А ты проверила отчеты по остальным? По Нарциссе, Блейзу, Панси?

— С ними ничего подобного не происходило.

— Вот черт.

— Дело не в заклинании. Дело в нем. Наверное, он каким-то образом... смог ему сопротивляться?

— Каким образом? Он не мог знать контрзаклинания. И у него не было палочки.

— Может, окклюменция? — предположила она.

— Окклюменция бы не привела к подобным последствиям.

— Не хочешь чего покрепче? — она начала рыться в одном из кухонных шкафов.

— Средь бела дня?

— Так да или нет?

— Да.

Она разлила огневиски. Оба выпили и задумались.

— Думаю, важно не то, почему это произошло, а что с этим делать, — произнес он.

— Ну, изучив отчеты Дина, я поняла, что остальным было легче, потому что они смогли найти общий язык с окружающими людьми. И я взяла с него обещание пойти на следующую неформальную встречу с коллегами.

— Хм. Отличная мысль. А что если во время вечеринки с ним случится очередной... приступ возврата памяти?

— Вообще, ничего особо страшного произойти не должно. В смысле, он же каждый день ходит на работу. Ходит в парк, в магазин, в ресторан. И пока не похоже, чтобы это создавало угрозу для него или окружающих.

— Железная логика.

— Жаль, что я не могу проследить за ним... посмотреть, как он ведет себя с другими людьми.

— Хочешь, одолжу мантию-невидимку.

— Неплохая мысль, — раздумывала она. — Но, — признала, рассмотрев все «за» и «против», — слишком рискованно. В барах обычно много народу. А что, если на меня натолкнется магл? Или кто-то случайно увидит краешек ботинка? Или на меня нападет икота? Стирать им всем память? Кто его знает, как это на Драко отразится.

— Аргумент, — он постучал ногтем по краю бокала.

Гермиона допила своё огневиски.

— Я пойду, — неожиданно произнес Гарри.

— Что?

— Я пойду, — повторил он. — В бар.

— Гарри, — начала она.

— Нет, это сработает, — сказал он. — Он не знает, кто я. Никто не знает. Это даже лучше, чем невидимость.

— Даже не знаю...

— И кстати, — добавил он, — я достаточно знаю мир маглов, чтобы не впасть в ступор при виде игрового автомата.

Гермиона хихикнула.

— А помнишь, как Артур Уизли впервые увидел игровой автомат? Он тридцать шесть часов смотрел на него, пытаясь понять, как заставить его работать.

— А когда ты показала, что нужно просто бросить в него магловскую монетку, он почти зарыдал.

— Зато как только он во всем разобрался, следующие тридцать шесть часов он провел, пытаясь попасть в таблицу рекордов.

Они хохотали уже вдвоем.

— Молли ненавидела этот аппарат.

Гарри одним глотком допил огневиски.

— Так что можешь быть уверена: я не проколюсь, — произнес он, вытерев губы ладонью.

— Ну, — сказала она, сосредоточенно хмурясь. — Думаю, это самый удачный план.

— Лично я считаю, что план великолепен.

— Точно, — слабо улыбнувшись, произнесла она.

— Тогда в пятницу?

— Да. Бар называется «Спаркис».

— Это будет даже забавно.

— Слушай, Гарри... я хочу тебе ещё кое-что сказать.

Он поднялся со стула.

— Что?

Зачем она начала этот разговор? Она вовсе не собиралась рассказывать, что они с Драко почти поцеловались, и что она очень этого желала; но ей хотелось, чтобы он кое-что знал.

— Он уже не тот Драко, каким мы его знали в школе.

— В каком смысле?

— Он... ну... он... Не знаю, как описать.

— С каких это пор ты не можешь подобрать подходящих слов? — ухмыляясь, спросил он.

— Ха. Ха, — саркастически произнесла она. И рассказала ему урезанную версию того, что произошло вчера в парке.

— Давай резюмируем: Драко Малфой по собственной воле полез в грязный, мутный пруд, чтобы достать потрепанного игрушечного кролика двухлетней малышки?

— Ага. Именно.

— Мерлин, — прошептал он.

— Я тоже была впечатлена.

— Подожди, — сказал он. — А зачем ты пошла с ним в парк?

— Он... так больше рассказывает.

Почти не соврала.

— Понятно. Ну... в пятницу я обязательно буду смотреть в оба. Встретимся в субботу утром. Сравним наши наблюдения.

— Спасибо, Гарри.

— За что?

— За то, что выслушал. За то, что помог.

— Ну, а тебе спасибо за воскресный чай и полуденное виски.

— Будем надеяться, что чай и виски облегчат нашу задачу ещё и в субботу.

— Отлично сказано.

Пятница

Грейнджер будет по гроб жизни ему должна за это.

Когда он, как бы между прочим, спросил у парня из соседнего кабинета, во сколько все обычно собираются в баре, парень, которого он тут же прозвал Дрочила-Тэд, ответил:

— В пять тридцать. А что? Ты идешь?

— Да, подумываю, — ответил он.

И Дрочила-Тэд провозгласил:

— В рот мне ноги, Малфорд. Чем обязаны?

— Мне пора на обед, — сказал он, вставая.

В парк он практически бежал, а потом, подумав, просто решил забить. В конце концов, она никогда не узнает, пошёл он или нет.

Но он сам на это согласился. И не мог ей соврать. Поэтому он-таки пошел.

И вот Дрейк здесь. Как и обещал.

Но он не обещал, что останется надолго. Поэтому собирался уйти, как только допьет заказанное спиртное.

— Я слышала, что счет Хэнсона оказался липовым, — сказала Клем, наименее невыносимая из его коллег. Специалист по продажам.

— Ага, — ответил он, потягивая напиток.

— Угу. Ну… Кажется, дождь собирается.

— Трудно сказать наверняка. Когда мы внутри бара.

— Ну, вечером было облачно.

— Точно.

Она обернулась, очевидно отчаянно пытаясь найти повод для побега. Он её не винил. Он вздохнул и решил внести свою благородную лепту в этот разговор.

— А как... э-э... ваша семья? — спросил он наугад. Он видел на её столе фотографии какого-то мужчины и детей, но не был уверен, её ли это семья, или фотографии шли в комплекте с фоторамками.

Она, казалось, пребывала в легком шоке.

— О, с ними все замечательно. Спасибо, что спросил. Тара не так давно выступала перед публикой со своим кларнетом и...

Он делал все возможное, чтобы казаться заинтересованным, пока женщина распиналась о своих ненаглядных отпрысках. Он даже умудрялся в нужных местах вставлять «как мило!» или «о, Боже мой!» так, что создавалось впечатление, что он внимательно слушает.

— А твоя семья как? — спросила она, выдохнувшись наконец.

Ему хотелось ответить что-то вроде: «А кто их знает. Вполне вероятно, с ними все в порядке. Хотя, возможно, ещё десять лет назад они трагически погибли в результате несчастного случая в зоопарке. Как думаете, они по мне скучают? Не спят ночами? Или, может быть, наоборот: втайне рады, что никогда меня не увидят», но он сдержался.

— С ними все в порядке, спасибо.

Она улыбнулась и кивнула, потом заметила, что секретарша демонстрирует своё новое обручальное кольцо.

— О, я, пожалуй, пойду посмотрю на новую безделушку Фионы. Не хотите присоединиться?

Он отказался со всей возможной вежливостью. Она, казалось, вздохнула с облегчением. Он — так определенно вздохнул. Допил пиво и огляделся. Люди разговаривали и смеялись, разбившись на небольшие группы по два-три человека. Все казались расслабленными, были рады стряхнуть напряжение рабочей недели за разговорами и выпивкой. Он был единственным, кто стоял в полном одиночестве. Вообще-то — он и темноволосый парень в очках в другом конце бара, который время от времени кидал на него странные взгляды. Уж не приценивается ли тот с целью подкатить? Только этого ему не хватало. Отлично, темноволосый заметил его взгляд. К счастью, он тут же смущенно отвернулся, а не принял как знак к началу знакомства.

Но что-то в его облике заставило Дрейка ещё раз на него посмотреть.

— Эй, Тэд, — крикнул он Дрочиле-Тэду.

— О, как тебе тут колбасится, Малфорд?

О Боже, неужели он впрямь так сказал? Как он вообще сам себя-то выносит?

— Видишь того парня в другом конце бара?

— В очках?

— Да. Он у нас работает?

— Нет. А чего спрашиваешь?

— Лицо знакомое.

— Никогда его раньше не видел. Хочешь... э-э... я вас познакомлю? — Тэд одарил его широкой пошлой улыбкой.

— Нет, — ответил Дрейк. Он уже сожалел, что втянул Дрочилу-Тэда в этот разговор.

— Так ты по этой части, да?

— А почему тебя так интересуют мои части? — сухо спросил он.

— Что? Нет, меня просто...

— До жути интересует моя личная жизнь?

— Ага. В смысле, ты все держишь в себе. Скрываешь.

— Я в курсе, — он отодвинул бокал. — Увидимся в понедельник.



Воздух снаружи освежал и приятно холодил кожу. Еще пару минут в гребаном баре, и он бы слетел с катушек.

Зачем ей нужно было, чтобы он пришел сюда? Не могла ведь она всерьез думать, что ему пойдет на пользу общение с этими дегенератами?

Ладно, признал он, не все они были такими уж идиотами. Тэд определенно был. Но Клем — милая женщина. Да и Фиона тоже. А ещё ему нравились уборщицы, они ему улыбались, но никогда не заговаривали. Дело не в них. Дело в нем. Он не знал, как с ними разговаривать. Всегда был в стороне. Его не покидало ощущение, что он этому месту не принадлежит.

Но где тогда его место? Дрейк не имел ни малейшего понятия. И это его убивало.

Свирепо дул ветер. Клем была права: надвигается буря. Улицу усеивали обломанные ветки деревьев. Не думая о том, что творит, он наклонился и подобрал одну из них, снова и снова вертя её в руках. Тонкий, но почти идеально прямой недлинный прут. Ему понравилось, как прут лежал в ладони. Он крепче сжал его в руке и побрел обратно в свою квартиру.