Джон Сноу не её брат.

Большинство предполагают, что её отрешенность от самой себя берет начало от её правильности.

Джон Сноу не её брат – он и не чувствует, что он её брат.



Вокруг стоит тишина, когда Арья бросает к её ногам златовласую голову королевы-регента.

Ей хочется выплескивать свой гнев и страдания всему миру, до тех пор, пока горло не заболит и не высохнет. Ей хочется пасть к её коленям и рыдать. Ей хочется разрушить стены тронного зала голыми руками, а потом сжигать камни до тех пор, пока они не станут пеплом. Однако её сестра лишь наклоняет голову и тихо говорит: «Не здесь, не сейчас».

Санса не знает, как сказать ей, что она тоже хочет кричать, вопить и снова кричать, хотя и не знает в состоянии ли. Внутри себя она чувствует какую-то пустоту, где, возможно, должна быть её душа. Пустота, которая будет поглощать все, что находится на её пути, и эта бесконечная пустая бездна пугает её. Вместо всего этого Санса лишь склоняет голову в знак признательности.

Посмотрев вниз, Санса видит другую голову, которая в немом ужасе смотрит на то, что осталось от его матери. Однажды она сказала Джоффри, что её брат подарит ей его голову. Подняв взгляд, она пристально посмотрела в эти честные серые глаза. Только она ошиблась насчет того, какой именно брат это сделает.



Она всегда боролась с желанием смахнуть эти непослушные пряди с его лба.

То, что она испытывала, когда глядела на эти проклятые локоны, закрывающие его лицо, не было тем, что она чувствовала, когда делала то же самое для Брана.

Теперь ей шестнадцать – и она знает почему.



- Ты бы оставил меня? – слова вылетают из её рта прежде, чем она понимает, что сказала, и жалеет, что не может вернуть их назад.

Джон останавливается и поворачивает голову в сторону, оставаясь к ней спиной.

- У тебя есть и другие, - отвечает он.

Санса прикрывает глаза, как будто пытается отгородиться от этих слов.

Они бы остались здесь вдвоем, чтобы восстановить Винтерфелл, но кроме этого они вновь принадлежат этому миру. Миру, который приручит их, как сделал это с ней. Разобрал её на части и опустошил, пока она, наконец, медленно не собрала себя заново.

Неполная.

Разрушенная.



Джон возвращается со Стены.

Она встречает его с ледяным пренебрежением.

Когда Арья спрашивает, Санса не в состоянии объяснить словами, почему она зла на него за то, что он просто так покинул их, тогда как остальные приходят и уходят лишь с её благословения.

Она просто очень зла.



- Чем бы я ни расстроил тебя, мне жаль, - рука, которая взяла её за запястье, обжигает. Эти проклятые серые глаза обжигают. Санса отстраняется от его рук и делает шаг назад.

- Всем жаль, - её голос пустой и тусклый. – Никто никогда не думает воздержаться от того поведения, из-за которого им всем очень жаль.



Санса избегает его, или, вернее, пытается, пока он находится в Винтерфелле.

Люди в Винтерфелле стараются избегать её и её характера.

Она не знает, должна ли она радоваться чувствам, или кричать от тоски в ожидании, когда он вновь покидает её, и она снова чувствует себя опустошенной.

Когда возникла её потребность жить, дышать и чувствовать в зависимости от его присутствия, она не уверена. Может быть, с её рождения, а до этого она просто игнорировала это, отрицая. Может быть, когда Железный Трон опустошил её, и его присутствие было единственным, что могло как-то её заполнить.



В один миг она идет через комнату, а в другой её уже прижимают к стене.

Ни один из них не знает, когда это началось, но они понимают, что это заполняет всю пустоту. Это было безумием, грубостью, без всех этих изяществ, но, когда они повзрослеют, они будут знать, что не было ничего другого, что могло бы с этим сравниться.

После Джон извиняется и убегает, пообещав, что это был первый и последний раз. Она обещает то же самое после второго, третьего и одиннадцатого раза.

Каждый раз это похоже на безумие. Каждый раз её душа понемногу восстанавливается. В его руках она свободна, полноценна и любима.

В конце концов, она перестанет шептать обещания, что они не будут танцевать свои запрещенные танцы, и будет игнорировать внутренний шепот: «Остановись».



Джон Сноу не её брат – не там, где это принято. Не в её сердце.

В её сердце Джон просто её.

Иногда, когда Бран целует её в макушку и обнимает её за плечи с грустью, которая остается после того, как Джон уходит, Санса думает, что он знает.

Она не будет спрашивать.

Он не говорит.



Санса прячется на руках у Джона после прелюдии, забравшей её дыхание. Подняв палец, она проводит им по его носу, бровям, губам.

То, что они делают, неправильно.

Она также знает, что это такое – быть без него, хотя и считает, что без этого все кажется еще более неестественным.

Она ждет того дня, когда всё рухнет, но до тех пор, она научится принимать счастье там, где она его найдет.