Глава 4. Без сомнения.

- Что ты думаешь о Тонкс? – поинтересовался Сириус.
- Не начинай, - ответил Ремус, даже не потрудившись оторвать взгляд от книги.
- Что не начинай? Это просто вопрос.
- Если ты не в курсе, то ни один вопрос, касающийся человека другого пола, не считается простым. Я очень хорошо помню случай с Селестией Фокс. Тогда тоже все началось с простого «Что ты думаешь о Селестии?» и переросло в масштабный проект, чтобы свести нас вместе. Вы с Джеймсом на славу постарались.
- Для твоей же пользы, - отрезал Сириус. – Тем более она тебе нравилась, скажешь, нет?

Ремус вздохнул, побежденный, понимая, что привел неудачный пример, и сказал:

- Тонкс – ценное приобретение для Ордена.
- И она тебе нравится.
- Нет.
- Считаешь, я недостаточно хорошо тебя знаю, чтобы понять, кто тебе нравится, а кто - нет?

Ремус перевернул страницу, даже не закончив ее читать. Последнее, в чем он нуждался, так это в бредовых идеях Сириуса, особенно когда они уже сформировались у того в голове, хоть и не окончательно и, безусловно, не очень хорошо продуманно, но тем не менее, во всей своей непродуманной неопределенности.

- Азкабан отрицательно повлиял на твои мозги.
- Тогда почему ты с ней флиртуешь?
- Не флиртую.
- Флиртуешь.
- Нет.
- Да.
- Нет.
- Да.

Ремус снова вздохнул, не желая впадать в детство. Заглянул в глаза Сириуса и с вызовом приподнял бровь:

- Когда?
- Все время, - Сириус неопределенно махнул рукой в сторону стола, будто там был подходящий пример. – Ты всегда стараешься разозлить ее.
- Я не стараюсь, - Ремус отвернулся к книге. – Я злю.
- А для тебя это флирт.

Ремус с предельной осторожностью перевернул следующую непрочитанную страницу.

- Я не флиртую с Тонкс, - размеренно повторил он.

На одно счастливое мгновение Люпин подумал, что Сириус ему поверил.

- Я видел, как ты смотришь на нее, - заметил бесконечно улыбающийся Бродяга.
- Может, сходишь к окулисту? – предложил Ремус. – Она вдвое младше меня. Только то, что у тебя мораль похотливого придурка, не значит, что у меня так же.
- Во-первых, - с негодованием возразил Сириус, - у меня мораль не похотливого придурка! Только ты так думаешь, потому что у самого мораль кастрированного. Во-вторых, ее возраст составляет не менее трех четвертых твоего.

Ремус должен был знать, что Сириус так просто не отстанет. Он закрыл книгу и добродушно улыбнулся другу:

- Что не значит ни капли, потому что она мне не нравится.
- Как жаль. Ты-то ей нравишься.
- Ты не словишь меня на этом. Не снова.
- А на чем-то другом?
- Нет.

Сириус казался по-настоящему разочарованным.

- Раньше ты был веселее.
- То есть, раньше мной легче было управлять, - отозвался Ремус. Сириус усмехнулся.
- Не без этого.

Открылась дверь, и в кухню вошла Тонкс. Люпин подумал, что Сириус, возможно, спланировал все заранее: ее приход был вовремя, чтобы услышать его обвинения и жаркие признания, которые могли выплыть во время разговора.

- Привет.

Тонкс перевела взгляд с одного лица на другое, ожидая объяснения непривычной тишины. Ремус же ощущал тяжелый взгляд Сириуса.

Побег казался наилучшим вариантом.

- Пойду почитаю наверху, - Ремус кивнул на книгу. Поднялся, бросил Сириусу «Не начинай» и одарил его убийственным взглядом. Дверь закрылась.

Люпин едва вошел в коридор и почти вздохнул с облегчением, когда Тонкс спросила:

- Не начинай что?

Ремус взмолился, чтобы Сириус не отвечал, но, конечно, его просьбы остались неуслышанными.

- Ты ему нравишься.

Ремус открыл дверь, просунув голову в расщелину:

- Ничего подобного, - и отступил. Дверь снова закрылась, а до него уже доносился голос Сириуса с ощутимым самодовольством:

- Я же сказал. Нравишься.

Ремус вздохнул и распахнул дверь.

- Нет, не нравишься, - с большим жаром возразил он. И запоздало добавил:
- Без обид.
- Почему бы мне обижаться? – Тонкс скрестила руки на груди и так взглянула, что Люпин понял: вероятно, она очень обиделась. – Я же не мучаюсь бессонницей, отчаянно надеясь, что нравлюсь тебе.
- Действительно, - пробормотал Ремус больше себе, чем кому-либо еще, пятясь в коридор.
- Нравишься, - не сдавался Сириус.

Ремус открыл дверь и бросил в Бродягу книгу, попав точно в затылок. Сириус потер место будущей шишки, а Люпин извинительно улыбнулся Тонкс.

- Разве его действия не говорят сами за себя? – усмехнулся Сириус, отчаянно потирая затылок. Ремус помассировал виски и шагнул обратно на кухню. Присел, поднимая книгу, потом выбрал стул рядом с Тонкс, чтобы доказать – она ему не нравится – и со вздохом сел.

- Отлично, - произнес Ремус, а глаза Сириуса загорелись. – Но помни, ты сам напросился.

«На что напросился?», попытался сказать Бродяга, но не издал ни звука. Еще раз - с тем же результатом. Взгляд Сириуса замораживал. Кажется, он произнес нечто похожее на «Ладно, Лунатик, хватит уже».

Ремус положил руки на стол – палочка покоилась между пальцами.

- Если уж ты не говоришь ничего толкового, то, как мне кажется, лучше вовсе промолчать.

Сириус с мольбой смотрел на друга, но встретив непреклонный взгляд Ремуса, раздраженно сложил руки на груди, не отводя от него сердитых глаз.

- Надолго ты его так оставишь? – спросила Тонкс.
- Он знает правила. Сниму заклинание, если он пообещает хорошо себя вести. Будешь хорошим мальчиком?

Сириус показал жест из нескольких пальцев. Тонкс захихикала.

- Значит, немного дольше, - Ремус спрятал палочку в карман. Потом повернулся к Тонкс лицом, предполагая, что раз уж они застряли здесь на неопределенно время, надо использовать его по максимуму.

- Пить хочешь? В шкафу есть чай, да и сливочное пиво, наверняка.
- Не беспокойся, - Тонкс изогнула бровь. – Ты же не пытаешься произвести на меня впечатление.

Его кольнула совесть, и он отвернулся. Тонкс в самом деле обиделась или расстроилась, что она без сомнения ему не нравится. Несомненно, нет.

- Мне не трудно.
- Тогда сливочного пива.

Встретив его взгляд, Тонкс улыбнулась, и Ремус посчитал, что, вероятно, прощен.

- Сириус? – вопросительно позвал он, направляясь к буфету. Сириус показал другой жест. – Отлично.

Люпин порылся на полках, попутно размышля, когда и откуда взялись продукты. В конце концов, он нашел две бутылки, открыл их и подал одну Тонкс, опустившись на стул.

- Кажется, ты и раньше так его затыкал, - предположила Тонкс, принимая бутылку.
- В школе это был единственный способ получить мир и покой. Ты же его знаешь. Ничего, кроме болтовни и досужих сплетен. И, конечно, советов насчет девушек… Приходилось постоянно бороться, чтобы выкроить время для себя.

Сириус ударил по столу, привлекая внимание, и произнес «Неправда!», а глаза расширились от возмущения. Тонкс засмеялась.

- Знаешь, его девушки делали за него домашнее задание, - пользуясь преимуществом, сообщил Ремус.

Сириус поднялся и навис над столом. «Прекрати», сгримасничал он, тыкая пальцем в друга.

- Не представляю, как он убеждал их… - медленно продолжил Люпин, наслаждаясь растущим страхом в глазах Сириуса и повышающимся интересом в глазах Тонкс. – О, точно! Он просто…

Бродяга снова хлопнул по столу, впившись в Ремуса в взглядом. А тот в это время пытался не засмеяться. Злящийся Сириус всегда его забавлял. «Ты не посмеешь», прочитал Ремус по губам.

- Почему нет? – наигранно удивился Люпин. Сириус задумчиво поджал губы, а потом сел, сложив руки на груди и метнув в него сердитый взгляд, но без энтузиазма, так как, по-видимому, - и вполне справедливо – догадывался, что таки посмеет.

«Ладно».

- Извиняешься?

Сириус неохотно кивнул.

- И обещаешь следить за поведением?

Бродяга закатил глаза, но еще раз кивнул. Ремус достал палочку и направил ее на шею другу.

Рука Сириуса метнулась к горлу, и он попробовал заговорить.

- Это было неуместно. Я еще отомщу.
- Жду с нетерпением. Сливочного пива?

Сириус кивнул, как наказанный ребенок, и Тонкс фыркнула. Ремус достал новую бутылку из буфета.

- Я хочу знать, как он убеждал девушек делать за него домашнее задание, - Тонкс наклонилась к Люпину, приподняв брови.

Сириус стрельнул в Ремуса грозным взглядом, предупреждая.

- Возможно, в другой раз, - он сжал губы, пытаясь остановить ухмылку, так и норовившую растянуть уголки рта.
- Только через мой труп! Не забывай, что я тоже в курсе всех твоих грязных тайн, Лунатик.
- Сириус, - ровно начал Ремус, - мы оба отлично знаем, что в моем прошлом нет ничего хоть на одну десятую неприличного.

Сириус повернулся к Тонкс и посмотрел ей прямо в глаза, опершись о стол.

- А знаешь, мы с Джеймсом приняли весь огонь на себя, считаясь нарушителями. Никто не понимал, что он, - Сириус указал на Ремуса, - такой же, но очень хитрый.
- Правда?
- Да, - Бродяга кинул хитрый взгляд на Люпина, а потом ужасно неубедительно и фальшиво зевнул. – Боже мой, как я устал. Придется пожелать вам спокойной ночи и оставить вас вдвоем. Надеюсь, обойдется без неловкости и смущения.

Он изобразил еще один ненастоящий зевок для ровного счета, поднялся, схватил сливочное пиво и ушел.

- Что это было? – не поняла Тонкс.
- Ничего. Азкабан отрицательно повлиял на его мозг.

Она хмыкнула, не доверяя объяснению, и продолжила потягивать пиво.

- Теперь твоя очередь меня развлекать.

Ремус встретился глазами с Тонкс и улыбнулся.

- Я-то думал, тебе хватило моих идей той ночью.
- Если ты мне наскучишь, я всегда смогу уйти к Клювокрылу.

Люпин издал краткий смешок, задаваясь вопросом, действительно ли он интереснее сварливого гиппогрифа. Ремус подтянул книгу в потрепанной обложке, которой запустил в Сириуса, и остановил взгляд на аннотации, поглаживая пальцами корешок.

- Что читаешь? – Тонкс кивнула на книгу.
- «Джейн Эйр».
- О чем?
- О роботах.
- Правда?
- Нет.

Радостное и многообещающее выражение интереса на лице Тонкс сменилось разинутым ртом и раздражением. Надоест ли ему эта игра? Он по-настоящему не знал, почему ему так нравится давать ей глупые ответы на вполне невинные вопросы. Возможно, дело было в том, что Тонкс всегда ему верила, как бы ни был смешон его ответ. И Ремус надеялся, что так всегда и будет.

- А если серьезно?

И, конечно, раздражаясь, она всегда прощала его поддразнивания. Люпину же казалось это бесконечно милым.

- О многом. В основном, о любви и тайнах.

Тонкс с любопытством наклонилась вперед, очевидно, не удовлетворенная его ответом, поэтому он продолжил.

- Речь идет о женщине, которая выросла в сиротском приюте, а потом стала гувернанткой. Ее принял на работу мужчина – мистер Рочестер – и она в него влюбилась.
- Звучит немного по-девчачьи.

Ремус хмыкнул; ему нравилось, что она всегда говорила то, что думала, обычно попадая в самую суть.

- Да, - ответил он, делая глоток сливочного пива. – Вероятно, из-за моего описания.
- А на самом деле нет?
- Не совсем. Хотя мистер Рочестер и влюблен в Джейн, он не очень-то хорошо с ней обращается, - он неуклюже поерзал в кресле. Неожиданно это все оказалось слишком близко к его поведению, и Ремус пожалел, что не захватил «Франкенштейна». - Он хранит тайну, которую Джейн, в конце концов, раскрывает – и ее сердце разбито.
- Ну, а общее впечатление?
- Ммм.
- Мне бы понравилось?
- Полностью зависит от того, что тебе нравится. Что ты обычно читаешь?

Тонкс сцепила пальцы и неловко улыбнулась.

- Меня нельзя назвать читателем, - ответила она, будто извиняясь. – Особенно в эти дни: слишком занята работой и попытками выспаться.
- Да, - Ремус улыбнулся. – Я заметил твою способность моментально засыпать, когда ничто не отвлекает.
- Я устаю, - проворчала она. – И если бы ты не дал использовать себя вместо подушки, я бы в жизни так хорошо не поспала.
- Вижу. В следующий раз оставлю благородство при себе.
- А как насчет пальто и плеч? – поинтересовалась Тонкс, и он засмеялся.
- Ладно, - Ремус подвинул к ней книгу, - возможно, если тебе удастся просмотреть первую главу в момент очередного пробуждения, скажешь, что думаешь: слишком девчачья для меня книга или нет.
- Но ты читаешь.
- Не в первый раз.

Тонкс забрала книгу и нахально улыбнулась; темные глаза сверкали.
- Ты всегда читаешь девчачьи книги?
- Да, - отозвался он, душа смех. – Предпочитаю корсеты роботам.

Ремус глотнул сливочного пива, а Тонкс выдержала долгую паузу, прежде чем просить:

- Ты же вроде не хотел говорить о своей сексуальной жизни?

В его голову закралась мысль, что она добилась, чего хотела. Люпин разрывался между приступом удушья и негодующим протестом, а Тонкс хрипло засмеялась, хлопая в ладоши от радости, что он закашлялся.

Оправившись, Ремус со смешанными чувствами впился в нее взглядом, а она отвернулась, ухмыляясь.

- Хочешь еще выпить?
- Хочешь, чтобы я подавилась?
- Нет. У меня нет настолько детских желаний.
- Ладно.

Ремус поднялся и стал рыться в буфете, пока не нашел то, что нужно.

Вернувшись к столу через минуту, он вручил Тонкс одну из бутылок. В ее глазах плескалось подозрение.

- Ты встряхнул ее или еще что?
- А в чем дело? Ты мне не доверяешь?
- А есть причины для обратного?
- Конечно. Скучный человек – ничто, только если он не надежный. Или, по крайней мере, предсказуемый.

Тонкс покосилась на него, потом на бутылку и, похоже, решилась. Схватила его порцию и поменяла местами со своей, всучив ее Ремусу. Одарила его притворно милой торжествующей улыбкой, и кивнула на бутылку, которую он держал в руках, намекая открыть ее. Ремус так и сделал, а, когда не раздалось никакого шипения, Тонкс выглядела отчасти раздосадованной. Она потянулась к своей бутылке и открутила крышку.

В ее крике, когда вода брызнула ей в лицо, слышалось искреннее удивление.

Ремус трясся на стуле от хриплого смеха. Тонкс, промокшая, с розовой пеной, капающей с носа и подбородка, оказалась более забавным зрелищем, чем он ожидал. Люпин цеплялся за стол, чтобы не упасть, плача от смеха.

- Сволочь! – завопила она. – Откуда ты знал…

Ремус вытер слезы. Мокрая Тонкс сверлила его взглядом. Он лишь сильнее засмеялся. Она грозила ему бутылкой, пока Ремус не замолчал, но подняв глаза, увидел, что Тонкс усмехается.

- Подлый прием.
- Думаешь? Мне кажется, довольно неплохой.
- Неплохой?
- Сама виновата. Если бы ты доверилась мне, то ничего бы не случилось.
- О, спасибо, профессор. В следующий раз, если захочешь преподать мне урок, может, сделаешь это более традиционным способом?
- Нет. Будет уже не смешно.

Когда Тонкс вытащила палочку и стала сушить футболку, Ремус наколдовал ей полотенце.

- Прямо джентльмен.
- Вполне.

Люпин поднялся, чтобы принести еще выпить.

- Ну нет, - Тонкс с презрением рассматривала протянутую бутылку из-под полотенца. – Я не попадусь снова.
- Я не повторяюсь.
- Точно?
- Показываю, что думаю, с первого раза.

Скептически взглянув на Ремуса, она все-таки взяла бутылку и, напрягшись, открыла ее, словно не вполне доверяя его заявлению.

- Откуда ты знал, что я сделаю? – поинтересовалась Тонкс, ероша сухие уже волосы, прежде чем развеять полотенце.
- Секрет, - отозвался он, подавляя усмешку.

Пара минут прошла спокойно.

- Пока ты мой должник, можно мне спросить?
- Конечно.

На мгновение показалось, что Тонкс передумает, но потом она покачала головой, и выражение ее лица стало сосредоточенным и решительным.

- Почему я тебе не нравлюсь? Я ведь привлекательная.

Ремус откинулся на стуле, задумчиво ее рассматривая. Сжал губы, удерживаясь от высказывания какой-нибудь глупости. Он понимал, что придется тщательно подбирать слова.

- Осмелюсь согласиться.
- И что это значит?
- Ничего, - ответил он, внимательно наблюдая за ее реакцией.
- То есть ты не думаешь, что я привлекательная?

Тонкс разглядывала его так же пристально, как и он ее. Люпина нервировала эта мысль. Чуть-чуть. Он отвел взгляд и только тогда ответил:

- Уверен, некоторые считают тебя очень привлекательной.
- Но ты не один из них?
- Я этого не говорил.
- Тогда из?
- И этого я не говорил.

Они встретились взглядами, и Ремусу показалось, что Тонкс тщательно взвешивает свои действия: то ли улыбнуться, то ли схватить его за горло и основательно придушить.

- Так я тебе нравлюсь или нет?
- По-моему, я ясно выразился ранее.
- Да. Но раньше здесь был Сириус. Может, ты говорил так из-за него.
- Да. Может.

Тонкс удивленно и раздраженно вздохнула, и он не смог удержаться от провокации.

- В любом случае, я слишком стар для тебя.
- Значит, я все же нравлюсь тебе?
- Я сказал лишь, что стар для тебя.
- Я так не думаю. Но, все равно, если бы я тебе не нравилась, ты бы так не сказал.

Ремус мимолетно улыбнулся. В отсутствии логики ее не обвинишь.

Даже зная, что не стоит заигрывать с Тонкс, он ничего не мог с собой поделать.

- Не обязательно, - заговорил он, потирая подбородок и тем самым пряча улыбку за ладонью. – Может, я стараюсь быть вежливым.
- Раньше ты как-то не заботился о вежливости.
- И ты так хорошо это восприняла… - Люпин приподнял бровь, - что я решил не наступать на те же грабли.

Тонкс сложила руки на груди, точно упрямый подросток.

- Ты никому ни на что не даешь прямого ответа?

Сопротивление сломлено.

- Может быть.

Ее глаза сверкнули, но он мог поспорить, что Тонкс отчаянно старается не улыбнуться.

- Ты бесишь. Так и хочется запустить в тебя чем-нибудь. Жалко, нечем.

Счастливый угодить, Ремус одарил ее беззлобной улыбкой, достал палочку, наколдовал подушку и перебросил ей. Тонкс ухмыльнулась и стукнула его по голове.

Имея богатый опыт по доставанию Мародеров, он даже не потрудился закрыться руками, что вывело Тонкс из себя еще больше. Подушка снова обрушилась на его голову.

- Ты говорила, что собираешь кинуть ее, а не бить ей меня.
- Поменьше педантии, - она еще раз хлопнула его подушкой, взъерошив ему волосы.

Ремус поймал подушку и взглянул поверх нее, упорно пытаясь не улыбнуться.

- Правильно «педантизма».
- Арр!

В глазах Тонкс вспыхнул огонек отчаянной досады и, вырвав у Ремуса подушку, три раза подряд его стукнула. Он засмеялся. И снова близко познакомился с подушкой. По-крайней мере, в этот раз за дело.

- Закончила?
- Нет, - она еще раз ударила его - уже по плечу - и опустилась на стул.
- А теперь?
- Да, - Тонкс прижала подушку к груди и кинула на него мрачный взгляд.

Ремус отвел глаза, зная, что если посмотрит на нее, то засмеется. А уж она-то не воспримет его смех доброжелательно. Поэтому он глотнул сливочного пива.

- Ты всегда так обижаешься, когда люди не говорят, нравишься ты им или нет?

Тонкс потянулась к своей бутылке и сделала большой глоток.

- Я просто не понимаю, почему бы тебе не ответить на этот чертов вопрос.
- Я вообще-то ответил. Просто не сказал ни «да», ни «нет».

Она выглядела так, словно вот-вот его ударит, но Тонкс сдержалась, ему на удивление. Вероятно, он это заслужил.

- Но почему?

Щека дернулась против его воли, искривляя рот в полуулыбке. Люпин секунду подумал, а потом наклонился к ней, прекрасно понимая, что находится к Тонкс гораздо ближе, чем раньше.

- Знаешь, - начал он, встречая ее взгляд и изучая по глазам ее мысли, - наиболее интересный вопрос заключается не в том, нравишься ты мне или нет, - Ремус остановился, задумываясь, действительно ли хочет спросить, - а почему тебе не все равно?

- Все равно.

Ее ответ прозвучал мгновенно, непроизвольно, необдуманно и, следовательно, рассказал ему все, что нужно было знать. Ремус откинулся на стуле.

- Тогда почему ты спрашиваешь?

Глаза Тонкс проницательно и обвинительно сузились.

- Ты считаешь, что ты мне нравишься.
- Я бы не осмелился предположить ничего подобного, - его губы насмешливо дернулись. Он действительно не думал, что это так очевидно. У Тонкс периодически получалось видеть его насквозь.
- Нет, не нравишься.
- Я знаю.
- Хорошо.

Тонкс уставилась на стол, нервно качая ногой.

- Но даже если бы нравился, тебе не следовало бы обращать на это внимание, потому что я известна чрезмерно плохим вкусом в мужчинах.
- Верю, - отозвался Ремус, отчаянно подавляя улыбку.
- Поэтому если бы нравился – а это не так – комплимента не получилось бы.
- Рад, что мы разобрались.

Люпин допил сливочное пиво и поднялся на ноги, считая, что в данном случае тактическое отступление – наилучший выход.

- Пойду-ка я спать.
- О.

Ремусу стало интересно: на самом деле в ее голосе прозвучало разочарование или ему показалось, потому что он хотел его услышать. В любом случае, подумал он, лучше уйти.

Он почти дошел до дверного проема, когда Тонкс заговорила – довольно неожиданно:

- И даже если бы нравился, это бы не имело значения.

Люпин развернулся:

- Не имело бы? – он вопросительно изогнул бровь.
- Нет. Потому что ты ужасно, ужасно раздражающий.

Ремус усмехнулся.

- Почему ты улыбаешься?
- Потому что ты повысила меня со скучного до раздражающего. Прогресс.

Тонкс не успела ничего сказать – он уже развернулся и открыл дверь.

- Спокойной ночи, - и вышел в коридор.

Удивительно, пронеслось у Ремуса в мыслях, сколько может выплыть из одного небольшого вопроса.

Опустившись на кровать и уставившись в потолок, он задумался, что же ему делать с ответами.

---

Надеюсь, кто-нибудь еще помнит этот фик=)