Еще полусонная, я, спотыкаясь, выхожу из своей спальни; в квартире тишина. Часть меня хотела бы быть с Карлайлом у Сары, так что мне не пришлось бы валяться дома. Хотя, с другой стороны, поваляться звучит довольно хорошо прямо сейчас.

Я на полпути к кухне, когда слышу голос Карлайла.

– Счастливого Рождества.
– Вот бля! – я путаюсь в ногах и врезаюсь в стену. – Ты до чертиков напугал меня.
– О да, – сказал он смеясь.
– Я не ожидала увидеть тебя дома – я думала, что ты проводишь вечер у матери.

Он пожимает плечами.

– Я забыл зубную щетку.
– Ты ужасный лжец.
– Ладно, хорошо. Но если бы я сказал тебе, что не хочу, чтобы ты провела рождественское утро в одиночестве, ты бы начала спорить со мной.
– Ты же знаешь, что я не настолько близка со своей семьей, как ты. Провести праздники без них — для меня это действительно не такое большое дело.
– Я поехал домой не потому, что думал, будто тебе будет не хватать твоей семьи.

Я прислоняюсь к стене, сложив руки на груди.

– Смотри, – продолжает он, – что бы ни случилось в прошлое Рождество, это заставило тебя сорваться и пересечь половину страны. Я не знаю всего… – он качает головой, вздыхая, – ... но знаю, что это не могло быть что-то хорошее.
– Я рассталась со своим парнем – это все. Люди расстаются все время, жизнь продолжается. Это не стоит того, что бы ты менял свои рождественские планы и нянчился со мной.
– Ты права, это не стоит. Но ты – да, и именно поэтому я здесь.

Я не знаю, почему начинаю плакать, но плачу, и независимо от того, насколько сильно стараюсь не плакать, не могу остановиться.

– Иди сюда.

Он ведет меня к дивану в гостиной, садится и притягивает меня в свои объятия.

– Я знаю, что сейчас так не кажется, но станет лучше, правда.

Я хочу спросить его, как он может быть уверен, и если он когда-либо любил кого-то так сильно, то должен знать, каково это — держать в руках осколки, которые не держатся вместе, но не делаю этого. Я чувствую, как ни странно, спокойствие в его объятьях, и может это эгоистично, но боюсь заговорить, чтобы не разрушить момент.

Мы так и остаемся сидеть – я у него на коленях, а он обняв меня за талию – долго, даже после того, как мое лицо высохло. В какой-то момент я думаю, что чувствую прикосновение его губ к моему затылку. Я совсем не готова к этому, но мне интересно, что было бы, если бы он поцеловал меня по-настоящему.

-o-O-o-

Несмотря на то, что я не настолько пьяна, как хотелось бы, рождественский ужин был не плох. Эдвард и Карлайл едва разговаривали друг с другом, но, учитывая, как обычно это происходит, я не собираюсь жаловаться. Потом приезжает Сара, и все так же неловко, как я и боялась, но не из-за Эдварда – когда они встретились, он тепло ее приветствует, и она чувствует себя в своей тарелке. Если кто-то и встречает ее холодно, так это Карлайл. Я жду, пока другие будут поглощены беседой и вытягиваю его наружу. Скрещиваю руки на груди, пытаясь согреться, но это бесполезно. Ночной воздух такой же холодный, как и его поведение.

– Если тебе и нужно проветрить голову, то ты никогда не делаешь это во время ужина, – говорит он.
– Дело вообще не во мне.
– С тех пор, как ты вернулась после Дня Благодарения в Вашингтоне, все дело в тебе.
– Потому что я люблю тебя и знаю, что многое навалилось на тебя, и собираюсь игнорировать тот факт, что ты ведешь себя как мудак…
– Отлично! – он хлопает в ладоши. – Давай вернемся, наконец.
– ...по отношению ко мне.
– Так это, должно быть, из-за Эдварда. Что он отмочил на этот раз?

Я закатила глаза.

– Может, тот факт, что ты избегаешь мать, куда более очевиден?
– Совершенно верно. Но так как это Рождество и присутствуют гражданские лица, я отступлю.

Я открываю рот, чтобы высказаться, но задумываюсь, прежде чем заговорить.
Он вскидывает руки в воздух.

– Что?
– Как ты сам только что сказал – это Рождество.
– И она лгала мне всю мою жизнь. Тебе придется смириться с тем, что на то, чтобы простить ее, уйдет больше времени, чем пара недель.
– Она солгала. Ну и что с того? Скажи мне кое-что: как бы ты чувствовал себя, зная правду? В то время как твоя мать изо всех сил старалась, чтобы достать еду на стол на Линкольн-сквер, твой отец жил в особняке в Линкольн-парке?

Он качает головой.

– Не начинай.
– Я просто не вижу, за что сердиться на твою мать, когда она делает что-нибудь.
– Ты это серьезно? Разве ты когда-нибудь...

Когда он замолкает, я слежу за его взглядом, которым он уставился на тротуар. Женщина, идущая к нам, не выглядит как та, которую я оставила в Вашингтоне в прошлом месяце, но это не важно – я бы все равно узнала ее в любом месте.

– Элис! – я бегу через двор и обнимаю ее.
– К сожалению, я опоздала, – говорит она. – Ты не поверишь, как сложно было куда-либо добраться сегодня.
– Теперь ты здесь – это все, что имеет значение, – рукой я провожу по ее затылку, короткий ежик щекочет мою кожу. – Я никогда не видела твои волосы такими короткими ... или такими светлыми!
– Эх, – она пожимает плечами, – настало время перемен.
– Ну, это выглядит потрясно. Идем, – говорю я, потянув ее в сторону Карлайла, – там кое-кто, с кем я хочу тебя познакомить.

Она несется впереди меня, и, хоть я и хотела их представить друг другу, у меня не получается. Прежде, чем я смогла даже открыть рот, чтобы заговорить, она его обняла. Я не услышала, что она говорит Карлайлу, но что бы это ни было, оно заставляет его смеяться. Хоть он ничего и не говорит, когда мы заходим в дом, я даже не задаюсь вопросом, о чем он думает – все выражения его лица я знаю слишком хорошо.

Он уже любит ее.

---

Сухое особое — вино с содержанием сахара выше, чем в сухом вине, и ниже, чем в полусухом.