— Ну, так что, тебе нравится? — протянула Пэнси, обиженно глядя на подругу.

Гермиона стояла в центре уютной гостиной, задумчиво накручивая на палец локон, выбившийся из причёски. В этом загородном коттедже она, одетая в офисный костюм, выглядела нелепой расфуфыренной чужестранкой. Взгляд её скользнул по деревянным панелям на стенах и остановился на открытом окне.

— Да, да... Замечательно, — пробормотала она, по-видимому, очарованная нежными трепещущими занавесками из белого батиста. — Мне нравится.

Пэнси недовольно вздохнула. Отсутствие энтузиазма у подруги беспокоило её больше, чем она желала признавать. Будучи самым опытным агентом по недвижимости в своих кругах, мисс Паркинсон гордилась тем, что всегда угадывала потребности клиентов.

— Здесь ещё сад есть с видом на соседний виноградник...

— Отлично, — с рассеянным кивком прервала её Гермиона, по-прежнему уставившись в окно.

Невооруженным глазом было видно, что мысли её витали где-то далеко отсюда, а сама она не слышала ни единого слова из сказанного.

Пэнси поджала губы и, слегка повысив голос, добавила:

— ...и пруд с двумя осьминогами. Тебе придется кормить их свежей курятиной каждое утро.

— Это просто фантастика, — Гермиона снова задумчиво кивнула.

Пэнси ещё раз удручённо вздохнула. Она понимала причины этой рассеянности, но видеть подругу в таком поникшем состоянии было уже не под силу. Конечно, вылечить разбитое сердце — задача сложная, уж Пэнси Паркинсон знала об этом не понаслышке. Но, как и все вокруг, она ожидала, что Гермиона придёт в себя достаточно легко и быстро. В конце концов, она не какая-то обычная ведьма, а героиня войны, видный политический деятель, чьи умелые кампании только что сделали из Кингсли Бруствера нового министра. Увы, в делах сердечных Гермиона Грейнджер была такой же беззащитной, как и остальные женщины, поэтому выздоровление затянулось.

Подойдя ближе, Пэнси ободряюще приобняла подругу.

— Пойдем, солнышко. Завязывай с этим.

Гермиона моргнула, и лёгкая виноватая улыбка осветила её лицо.

— Извини, Пэнс, — сказала она. — Мой здравый смысл покинул меня.

— И мне известно, куда он отправился, — мисс Паркинсон сочувственно улыбнулась. — Все закончилось, милая. Ты приняла решение и должна придерживаться его, а значит, настало время забыть об этом негодяе. Он больше не твоя забота.

Гермиона шмыгнула носом и села на скамью у окна.

— Да, я знаю. Но это так сложно.

Её пальцы вновь схватили выпавший локон и нервно его затеребили.

— Честно говоря, не знаю, как мне быть дальше. Что если я никогда его не забуду? Если не смогу полюбить никого другого? Он ведь такой необыкновенный!

— Ну да, — согласилась Пэнси, присаживаясь рядом с подругой. — Совершенно необыкновенный женатый мерзавец, который вовсю попользовался тобой.

Гермиона замотала головой.

— Перестань. Он не использовал меня. Я уже давно не невинная маленькая девочка и точно знала, что делала. Я хотела его и виновата в этой ситуации не меньше.

— Не мели ерунды! Он почти на двадцать лет старше тебя. И опытней, — парировала Пэнси, раздражённо фыркая. — Но теперь уже всё равно. С Кингсли покончено. Ты приехала сюда, чтобы отпустить ситуацию, забыть старого негодяя и восстановить душевное равновесие. А теперь, пожалуйста, если не хочешь ранить моё самолюбие, скажи, что этот дом тебе нравится.

Гермиона обернулась, теперь обращая особое внимание на каждую мелочь. На этот раз Пэнси превзошла саму себя. Коттедж был действительно драгоценной жемчужиной. Мейплвудские панели излучали особое мерцающее тепло, которого Гермионе так не хватало последнее время, и она уже чувствовала его успокаивающее действие. Правильно расположенные окна наполняли комнаты светом и воздухом, а деревенская мебель идеально вписалась в интерьер первого этажа.

— Он великолепен, — призналась Гермиона. — Серьезно! Мне всё здесь нравится. Абсолютно всё! Деревянные панели, мебель, атмосфера.

Вдохнув полной грудью, она закрыла глаза и прошептала:

— Здесь так спокойно.

Пэнси усмехнулась, не в силах скрыть самодовольства.

— Ещё бы.

Она вскочила со скамьи, потянув Гермиону за собой вверх по узкой лесенке, и воскликнула:

— Пойдём, я покажу тебе всё остальное.

Продемонстрировав четыре комнаты верхнего этажа, Пэнси вытащила подругу из дома.

Обнесённый забором сад встретил их радостным жужжанием пчёл и буйным цветением полевых цветов, ирисов, сирени и колосьев лаванды, наполняющих воздух густым пьянящим ароматом. Недалеко от задней двери, посреди отсыпанной гравием площадки, стоял круглый каменный стол, окружённый шестью садовыми стульями из тикового дерева. Оттуда Гермиона могла видеть узкую тропинку, ведущую к слегка покосившейся старой калитке, за которой на сотнях гектаров простирались виноградные плантации. Лёгкий ветерок играл с новой листвой, а от тёплой земли поднимался густой туман, постепенно обволакивающий холмы душистым коконом. Медленно, но верно спокойствие наполняло Гермиону. Она никогда прежде не видела виноградники воочию, и от открывшегося вида у неё перехватило дыхание.

Честно говоря, до сегодняшнего дня совершенно не было уверенности, что ей хватит сил довести свой план до конца. Нелегко менять жизнь столь кардинально. В тридцать пять лет, вместо того, чтобы быть на вершине карьеры, она смогла добиться идеального беспорядка во всём. Несмотря на утверждения верной подруги, Гермиона знала, что сама виновата в случившемся. Она позволила себе смешать работу и удовольствие. Это была ужасная глупость с её стороны и пренебрежение всеми правилами, которые сама же себе и установила когда-то. Гермиона Грейнджер влюбилась в женатого мужчину, который был (и, кстати, официально оставался до сих пор) её начальником. Трудно испортить всё более серьёзно, чем это удалось ей.

Слава богу, у неё хватило здравого смысла остановить безумие, прежде чем завязавшиеся отношения навредили им обоим. Ведь в Министерстве рано или поздно любая тайна становилась явью. После выборов Гермиона решила, что для неё будет лучше исчезнуть с глаз общественности.

Готовность (и даже желание) министра отпустить её стала неприятной неожиданностью и заставила пролить немало слез. Тем не менее она простила Кингсли. Его мотивы были понятны – он стал новым Главой магического мира и не мог позволить скомпрометировать себя. Гермиона сама не хотела навредить его карьере, потому и ушла.

В любом случае, наступила пора сменить обстановку. Временно или постоянно — она пока не знала. Хватит ли сил оставить позади прошлую жизнь, карьеру, друзей, бывшую любовь? Пока ответов на все эти вопросы у неё не было. Но когда Гермиона вдохнула ароматный деревенский воздух и оглядела холмы, сплошь покрытые виноградными лозами, ей стало казаться, что, возможно, она достаточно сильна для такого решительного шага.

— Здорово, правда? — Пэнси устроилась за столом и вытащила из сумочки две сигареты. Прикурив одну, другую она протянула подруге. — Закуришь?

— Не искушай меня. Ты же знаешь, я бросила, — запротестовала Гермиона, опускаясь в ближайшее кресло.

— Расслабься. Начнёшь новую правильную жизнь с завтрашнего дня. Ничего не случится, если сегодня ты выкуришь одну, — уговаривала Пэнси. — Здесь такая расслабляющая атмосфера. Знаешь, я даже чуть-чуть завидую тебе. Хотела бы я забросить все дела и жить с тобой в этой деревушке.

— Оставайся, — предложила Гермиона, хотя прекрасно знала, что Пэнси никогда на такое не согласится. Она была далека от деревенской жизни.

— Не-а, не могу бросить клиентов на произвол судьбы. Я должна жертвовать собой во имя человечества.

Гермиона фыркнула:

— Ну ещё бы!

Она закурила, но, выпустив облачко дыма, тут же уничтожила его заклинанием. Слишком глупо было курить в этом райском месте, поэтому она довольствовалась тем, что стала наблюдать, как полуденное солнце ласкает яркую весеннюю зелень.

Гермиона попыталась вспомнить, как давно последний раз выбиралась из Лондона просто так, ради удовольствия. По всему получалось, что… никогда. А ведь она любила природу, что же изменилось? Понятно, что: за последние десять лет карьера поглотила её целиком, а роман с Кингсли сделал всё ещё более напряжённым и сложным.

Толстый шмель жужжал поблизости, напоминая Гермионе о детстве. Она улыбнулась и глубоко вдохнула. Кажется, уже давным-давно она не была настолько в мире с собой и окружающей действительностью. Наблюдая за пчёлами, целеустремлённо летающими от цветка к цветку, Гермиона вдруг поняла, что каким-то образом растеряла за прошедшие годы свою истинную сущность и ориентиры. Ей действительно нужен этот перерыв и не только для того, чтобы вылечить разбитое сердце. Необходимо найти и заново собрать себя по кусочкам.

«Точно. Настало время разобраться в моих приоритетах», — подумала Гермиона и сказала:

— Спасибо, Пэнс. Не знаю, как тебе это удаётся, но ты лучший агент по недвижимости. Тебе нет равных. Я чувствую себя здесь как дома.

Пэнси усмехнулась.

— Прошло ещё слишком мало времени, чтобы говорить об этом уверенно. Я хорошо знаю тебя, милая, и не думаю, что ты сможешь продержаться вдалеке от Министерства достаточно долго. А уж они точно прибегут на поклон совсем скоро. Хотя, с другой стороны, тебе надо вылечить разбитое сердце, а это место для подобной цели подходит идеально, — она погасила сигарету и встала. — Мне пора идти. В шесть у меня встреча с клиентом. Вечером пришлю тебе готовые документы на дом. Ах, да… Тут совсем недалеко есть очень милый посёлок. Ты обязательно должна сходить туда как-нибудь. А вон там, — Пэнси махнула рукой в сторону холма, на котором стоял большой дом, — отличная винодельня.

Что-то в голосе подруги насторожило Гермиону и, недоверчиво прищурив глаза, она спросила:

— Винодельня? Чья она?

Пэнси пожала плечами.

— Волшебника… Одинокого волшебника, если уж быть совсем точной.

— Одинокого волшебника? — Гермиона вопросительно выгнула бровь. — Пэнс, что ты затеяла?

— Не заморачивайся, — Пэнси одарила её белозубой улыбкой. — Я всегда что-нибудь затеваю. Это приходит с опытом, дорогая.

Глаза подруги сверкнули, как у заядлой сплетницы, и это очень не понравилось Гермионе. Она осторожно пробормотала:

— Пэнси? Кто он? Я его знаю? Пожалуйста, не говори мне, что ты снова пытаешься меня сосватать.

— Да успокойся ты. Я здесь совершенно ни при чём. Я же не виновата, что твой коттедж находится по соседству с винодельней Теодора Нотта.

Пэнси подхватила сумочку.

— Прости, дорогая. Поболтала бы с тобой ещё, но я действительно уже опаздываю.

Она быстро поправила одежду и с тихим хлопком аппарировала в неизвестном направлении.

«Мерлин, помоги мне», — подумала Гермиона, настороженно разглядывая дом на холме.