Пролог

- Уйди нахер с дороги, Грейнджер.

Он смотрел сквозь неё, и это раздражало.

Казалось, взгляд колет внутренности ледяной крошкой. Повелительные нотки в грубоватом голосе будто отпихнули своей свинцовой тяжестью. Почти приколотили к стене вагона, вынудив ощутить позвонком твёрдый выступ оконной рамы. Лишь для того, чтобы дать Малфою пройти и избежать соприкосновения с ним и его отталкивающе-холодными глазами.

И - да. Он брезгливо кривился.

Естественно. Чего ещё ждать от этого…

Гермиона издала какой-то невнятный звук, замечая краем глаза компанию приближающихся гриффиндорок-пятикурсниц, увлечённо щебечущих между собой. Сцену с самовлюблённым самодуром устраивать не хотелось - не хватало, чтобы этой незначительной мелочи уделили лишнее внимание, - поэтому она лишь процедила:

- Иди куда шёл, Малфой.

Несколько мгновений он смотрел куда-то в её переносицу, просверливая в коже пустую дырку таким же пустым взглядом. И только высокомерно приподнятый подбородок кричал о том, что он думает о её напутствии.

Её же это совершенно не интересовало, если честно. Она лишь стояла, прижавшись спиной к стене, и чувствовала от этого положения нарастающий зуд раздражения под ногтями.

И ещё от того, что плавные качки поезда вкручивают острый угол рамы куда-то ей под лопатку.

Пусть быстрее проваливает, ради Мерлина.

А мозг тем временем с какой-то отстранённой медлительностью отметил, что Малфой стал ещё выше, чем в прошлом году. Возвышался над ней уже на добрых десять дюймов. Платиновые волосы падали на лоб, еле-еле касаясь темных бровей. Раньше пряди были куда длиннее, но новая причёска, пришлось признать, больше шла слизеринцу, выделяя высокие скулы и тонкий нос. Невольно отметив про себя, что теперь ему не удастся зачесывать их назад так, чтобы волосы не закрывали лицо - для этого они были слишком коротки, - Гермионе захотелось злорадно рассмеяться. Отчего тут же почувствовала себя глупо и затравленно. И… жалко.

Помимо всего прочего этот человек вызывал неприятное ноющее чувство в желудке. От которого то ли хотелось сунуть два пальца в рот, то ли стать невидимкой, чтобы он наконец-то прекратил корчить свои брезгливые мины.

Тем временем Малфой прошёл, даже не повернув головы. Лишь - снова - скривил свои чёртовы губы.

Гермиона против воли повторила это движение, уперевшись взглядом в его профиль, а через секунду уже неслась по вагону в противоположную от Малфоя сторону, придерживаясь за стенки и хватаясь за ручки стеклянных дверей.

Раздражение.

Каждая чёртова встреча с чёртовым Малфоем вызывала чёртово раздражение. Само наличие этого жужжащего чувства пробуждало желание впиться пальцами в ладони и продрать их до крови.

Она не любила необоснованную злость.

Она очень редко позволяла эмоциям взять верх над сдержанной и заученной строгостью, которую она вышколила в себе за семнадцать лет. И явно этот полудурок не стоит нарушения её правил. Он вообще ничего не стоит.

Поэтому - нужно успокоиться.

Вдох-выдох.

И влететь в купе, хлопнув дверцей так, что от лязга зазвенело в ушах.

Всё в порядке.

Волосы хлестнули по щекам, когда Гермиона резко повернулась к застывшим Рону и Гарри. Рыжий так и не донёс до рта слегка смятый крепкими руками бумажный стакан и прекратил попытки отпихнуть от своей ноги ластящегося Живоглота. Переглянулся с Гарри, который только поднял брови и отложил “Пророк” на столик.

- Что-то… случилось? – он наблюдал, как Гермиона падает на сидение напротив (Рон слегка втянул шею, скованно отставляя свой сок) и прикрывает глаза. Ей на колени тут же скользнул кот, и девушка зарылась пальцами в густую шерсть.

- Ничего, что стоило бы внимания, – она потрогала уголок рта кончиком языка. А затем фыркнула и уставилась на пролетающий за окном пейзаж. А точнее - просто в стекло, потому что зрачки её застыли.

Сгущались сумерки, это немного успокаивало: свет становился мягче и приглушеннее. В поезде начали зажигаться лампочки, с ними стало теплее, уютнее. Скоро "Экспресс" должен был подъехать к Хогвартсу.

- Ты выглядишь… рассерженной, - пробормотал Рон.

Голос его был всегда чуть обеспокоенным и неуверенным. Необязательно отворачиваться от окна, чтобы убедиться в том, какие эмоции выражало сейчас веснушчатое лицо. До смешного нежное, как у девчонки. Нахмуренный лоб, частично скрытый под рыжей чёлкой, и напряженная линия подбородка.

- Отвыкла за лето от этих… гадов, – бросила Гермиона, едва разжимая губы. Однако раздражение медленно отпускало её. Холодный взгляд, уколовший в коридоре, постепенно исчезал из сознания, сменяясь родными глазами друзей.

И наргл с ним.

- Встретила кого-то из Слизерина?

В проницательности им не занимать.

- Малфоя, – Гермиона в привычной манере приподняла подбородок, переводя взгляд на мальчиков. И вдруг.

С огромным удовольствием отметила про себя, как те возмужали за несколько месяцев.

От этой мысли губы растянулись в невольной и неожиданной улыбке. Увидев реакцию подруги, Рон облегчённо вздохнул, хоть ненавистное имя и заставило его напрячься на секунду.

- Ну, хорошо, что меня там не оказалось. Я бы ему...

- Не говори чепухи, Рональд. Только драки в поезде не хватало. Серьёзно, это не то начало года, о котором следует думать сейчас, - она перевела взгляд на молчащего Гарри. - Не после того, что было в прошлом… В общем, вы сами знаете. Я вам говорила, и не раз.

Несколько секунд в купе висела тишина. Уизли почесал макушку. И уши, и щёки, а потом бодро пожал плечами:

- Они уже всё уладили, правда ведь? Дамблдор с МакГонагалл, ещё полгода назад. Можно расслабиться теперь.

Гермиона фыркнула, возвращаясь взглядом к моховой зелени холмов и зеркальной глади реки, в которой отражалось заходящее солнце.

Директор и деканы все свои силы вложили в то, чтобы после Рождества ученики смогли вернуться к обучению в Хогвартсе. И большая часть действительно вернулась. После победы Гарри над Волан де Мортом прошло больше, чем полгода. Прошла зима, весна и целое лето. Но говорить об этом не хотелось. Поэтому она покачала головой, всматриваясь в границу неровного горизонта и яркого неба с рваными белоснежными облаками. Там темнели плотными рядами деревья.

Гермионе против воли вспомнились их вылазки в Запретный лес с Хагридом. Мрачные, страшные и… запретные.

А что принесёт этот год?

Вопрос так и повис в голове нескладным гулом. Кончики пальцев глубже зарылись в мягкую шерсть Живоглота. Ощущалось какое-то странное, слегка давящее чувство в груди.

Предвкушение… Новый учебный год - последний. А потом.

Ни единого прогноза.

- Да, насчёт Малфоя…

- Рон, хватит уже, - Гермиона строго нахмурилась, поворачивая голову.

- Ну, не всегда же ему всё будет сходить с рук! - праведному возмущению не было предела. - Гарри, скажи ей!

Поттер ответил что-то невнятное.

Гермиона не расслышала, а переспрашивать не стала. На плечи навалилось странное спокойствие, смешанное с лёгким и приятным волнением. Так было всегда, когда до Хогвартса, родной каменной глыбы, пронзающей небо пиками башен, оставалось около двух часов пути. Что-то подсказывало ей, что этот учебный год будет отличаться от тех шести, что остались позади.

Живоглот мурлыкнул и спрыгнул с её колен.

Пора было надевать школьную форму.