О, милый-милый Себастьянчик, ты когда-нибудь знал или хотя бы догадывался, почему Уильям – мой Уилли – так ненавидит демонов? И почему, каждый раз связываясь с тобой, я получаю нагоняй от начальства?
Много времени назад – мы только сдали выпускной экзамен в Академии – начальство отправило нас двоих на задание. В Берлин. Вроде, им катастрофически не хватало рабочей силы.
В 1802 году берлинский филиал департамента недосчитался собранных душ. Думаю, ты сможешь понять, по какой причине это произошло. И вот, двоих пороха не нюхавших жнецов отправили провести расследование от лица верховного департамента Управления. Я до сих пор не могу понять, что двигало ими. Это не было одним из тех дел, где требовалось пушечное мясо.
Мы прибыли в Берлин. Был сентябрь. До этого момента я люто ненавидел осень. Хотя и сейчас не жалую это время года.
Мы получили сведения и пару вечеров проводили дискуссии на их тему. Уильям был так недоволен, что я снова стал его партнером! Так и не смог простить, что я его спас. Но мы были признаны одними их самых талантливых выпускников Академии на тот момент, и были одними из немногих, кто мог держаться наравне друг с другом.
Было ясно, что действовал демон. Причем действовал, даже не заключая контракта: просто выбирал жертву, затаивался поблизости и со странной легкостью опережал жнецов в назначенный срок. Я еще удивлялся беспечности немецких шинигами, не задумываясь, что на самом деле делал с душами демон и какие потери из-за этого понесли наши коллеги.
Впрочем, тогда мы не имели доступа к этой информации.
Не без труда была определена новая жертва: молодая девушка, которая должна была покончить с собой, повесившись в своей спальне 24 сентября 1802 года в одиннадцать вечера.
Мы затаились. Но затаился и демон. Мы не смогли его вычислить и действовали практически вслепую. Сорок восемь часов без сна, не выпуская кос из рук.
И вот пришел срок нашей «подопечной». Мы были на смерти вовремя.
Но все оказалось значительно хуже, чем мы предполагали: этот демон не пожирал души – он «вербовал» их: выбирал слабых духом людей (чаще всего самоубийц – как же много от них проблем!) и предлагал им «лучшую участь».
Двое наивных молодых жнецов не успели вовремя скосить душу – уж больно ее хозяйка рано осознала, что совершила ошибку и захотела вернуться. Пресловутая борьба за жизнь!
Стыдно признаться, но мы опоздали. Демон успел обратить ее.
Два демона и два шинигами.
Единственное наше преимущество – косы смерти, но секатор, равно как и бензопила, заставили этих существ рассмеяться.
Ты ведь знаешь мою натуру – резвее может Грелль Сатклифф допустить, чтобы его подняли на смех?
Я вступил в заведомо проигрышную схватку. Ах, как я до сих пор виноват перед Уильямом! Ему пришлось меня прикрывать, хотя мы просто могли вызвать подмогу и наконец-таки поймать и уничтожить этого засранца.
Под властью эмоций я простил удар, затем – еще один.
Цепочка моих новых очков порвалась, и они слетели с моего лица. Не очень-то приятно действовать на ощупь, сражаться с размытым силуэтом. В конце концов, я мог ранить Уилла.
И все же мне удалось одолеть «новообращенную», но демон, который был нашей целью, был куда сильнее. Даже ты, Себби, не можешь представить его силы.
Я отчетливо помню, как выронил косу и упал на колени от удара. Кажется, этот урод проломил мне череп.
И как так можно обращаться с леди?
Впрочем, тогда я еле соображал: просто растянулся на полу, истекая кровью.
Помню только неприятную легкость, шум поединка и тупую боль по всему телу.
Я пришел в себя только тогда, когда чья-то рука надела на мой нос очки, и все стал четким и резким до головной боли.
Я сел.
Конечно же, меня спас Уильям. Теперь мы были квиты. Но каждый раз, ввязываясь в очередную переделку, я вижу перед глазами его одновременно озабоченное и злое лицо.
- Что с ним? – спросил я.
- Уничтожен, - сухо ответил Уильям, не сводя с меня внимательного взгляда.
- Отлично. Не дождусь того момента, когда мы вернемся в Лондон.
Я попытался встать, но мой напарник не позволил.
- Ляг обратно, Сатклифф.
- Нет!
Я все-таки поднялся на ноги, и вот тогда-то понял, что сделал это зря.
Я пошатнулся и начал падать, одновременно пытаясь не потерять сознание. Уилл подхватил меня – о, я никогда не забуду эти сильные руки! – и уложил мою голову к себе на колени.
- После этого ты будешь утверждать, что полностью здоров? – раздраженно поинтересовался он, демонстрирую свои ладони, покрытые свежей кровью. Моей кровью.
Мне стало дурно. Почему-то только в тот момент я почувствовал все: острую боль в затылке, наваливающуюся тяжесть и, что самое страшное, темноту, пытающуюся застелить мой взгляд.
- Уилл, - испуганно пробормотал я, хватая его за руку. Его пальцы сжали мою ладонь.
- Только попробуй, - выдавил он.
Проявление эмоций или слабости – как это не в стиле Уильяма Ти Спирса! Сейчас я понимаю, что ради такого можно и умереть. Однако тогда я только шептал какие-то просьба и извинения, пока он не велел мне заткнуться и попытаться не умереть.
А темнота все равно завладевала мной.
К счастью, подмога явилась раньше, чем я умер.
Смерть благая! Как теперь все это глупо звучит.
Я провалялся в лазарете неделю. Целую чертову неделю!
Клянусь, если бы не Уилл, проводящий дни и ночи напролет у моей койки, я бы разнес весь филиал департамента Управления ко всем чертям.
А потом мы вернулись домой.
Я надеялся, что мое фиаско позабудется со временем, но каждый раз, отправляясь на задание, я встречал внимательный взгляд своего бывшего напарника.
Уильям-Уильям, бесстрастный жнец, прорывающийся вверх по карьерной лестнице, что я только ни делал, лишь бы ты снял свою опеку надо мной, и ты только усилил ее!
Какой глупый я, и какой глупый ты!
Когда я снова связался с демоном – лет за пятьдесят до нашего знакомства, Себастьянчик, - Уильям сделал шаг навстречу. Когда я не без травм вернулся с задания, уничтожив еще одно исчадие ада, этот засранец ждал меня в лазарете, хотя я отделался несколькими ушибами и парой царапин.
- Вы идиот, Сатклифф, - вместо приветствия провозгласил он. Я только послал начальника куда подальше.
Ах, если бы этим все кончилось.
Он проводил меня до квартиры остался на ночь. О да!
Воистину наша первая совместная ночь – на утро на мне было вдвое больше синяков, чем после задания.
Плохой Уилли. Только я знаю, какой ты извращенец. Только мне известно, как ты любишь связать мне руки, сжимать до ссадин мои бедра, а потто наслаждаться моей местью в виде глубоких царапин на твоей спине.

Грелль Сатклифф мечтательно смотрел в окно, развалившись в кресле в своем кабинете.
- Уилли, - ехидно сорвалось с его губ, когда тихо открылась дверь.
- Я, кажется, просил меня так не называть.
Красноволосый жнец обернулся и довольно оскалился.
- Новое задание, Уилли?
- Да, Сатклифф, - Ти Спирс подошел к подчиненному и вручил ему бумаги. – Постарайтесь на этот раз вернуться с меньшим количеством травм.
- Как прикажешь, начальничек, - пропел Сатклифф, обнимая вплотную подошедшего к нему Уильям за шею.
- Я серьезно, Грелль.
- Я тоже, Уилли.
Оба они знали, что следующая ночь будет неистово жаркой и сладкой из-за минувшего страха каждого из них, вне зависимости, с каким количеством синяков вернется легкомысленный диспетчер на этот раз.

---

Нет, я прекрасно понимаю, что вряд ли на этом сайте найдется хоть бы несколько человек, знающих что-либо о моем новом увлечении. Тем не менее, я выставляю это произведение на ваш суд.