Кроваво-красный диск солнца робко поднимался над горизонтом. Город не спешил выходить из стазиса и входить в привычный для мегаполиса ритм. Казалось, что сегодняшнее утро являлось каким-то особенным, потому что жители «Большого Яблока» явно не горели желанием оторваться от мягких подушек, вылезти из-под теплых одеял, и, попивая горячий эспрессо, купленный у знакомого торговца, заполнить пустынные улицы и станции метро и отправиться выполнять свои служебные обязанности. И только сейчас желтые машины такси, обычно уже с пяти утра стремившиеся заполучить очередного «белого воротничка» на борт, начали расползаться по улицам, боясь упустить очередные двадцать пять долларов за поездку до Уолл-стрит. Думалось, что ни дома, ни их жители даже не собирались покинуть царство Морфея. Кроме одного.



Часы упрямо показывали пять часов сорок восемь минут утра, будто насмехаясь, что та, которая гипнотизировала их взглядом, умудрилась проснуться так рано, вместо того, чтобы понежиться в постели еще пару часов. Но сна не было ни в одном глазу и почти впервые это ощущение приносило детективу нью-йоркской полиции только радость. Почти четырнадцать лет Кейт Бекетт толком не знала, что значит «выспаться». Пронзительная трель телефона могла заставить ее срываться на место преступления посреди ночи, уставшую и еле стоявшую на ногах. Иногда бумажная работа вынуждала оставаться в участке до полуночи, а то и до часу-двух ночи. Но сегодня было иначе.

Первый лучик солнца, видимо, самый смелый, проскользнул между шторами в спальне и завершил свой путь как раз на циферблате часов, как будто намекая, что уже давно пора встать. Но Кейт даже не обратила на него свой взор, так как ее внимание привлекло нечто совсем иное. Назвать беспорядком то, что творилось сейчас в комнате, было бы слишком скромно. Пиджак, вывернутый наизнанку, раскинув свои рукава, валялся на полу, придавленный ножкой стула. Причем, как это так получилось, Бекетт, конечно же, догадаться либо не смогла, либо не захотела. Брюки свисали с двери, ведущей в гардероб, о котором у детектива убойного отдела были особые воспоминания. Одна мужская туфля беспомощно повисла на ручке входной двери, а вторая, непостижимым человеческому разуму образом, попала в приоткрытый ящик комода с бельем. Белая женская лодочка бесстыдно составляла ей компанию, а ее «подружка» хитро выглядывала из-под кресла-качалки, которое, почему-то, было опрокинуто набок. Девушка, слегка смутившись, улыбнулась, вспоминая ночь, которая навсегда останется в ее памяти. Нет. В ИХ памяти. Кейт подняла левую руку, и ее взгляд остановился на кольце, которое теперь украшало ее безымянный палец. Она всегда думала, что ей будет сложно поверить в то, что она станет замужней женщиной. Но сейчас... Сейчас она ни секунды в этом не сомневалась.

Продолжив осмотр комнаты, пережившей не иначе как бурю этой ночью, Бекетт заметила, что люстра тоже не осталась в одиночестве. С нее свисал черный галстук, покачивавшийся от легкого летнего ветерка, вторгшегося в спальню без разрешения. Рядом, зацепившись рукавами за плафоны, словно приглашая в свои объятия, жалко висела белая рубашка. Девушка, сняв бедную «висельницу» с места экзекуции и надев ее, застегнула новый наряд на несколько пуговичек, поднесла руки к лицу и вдохнула аромат одеколона, который сводил ее с ума вот уже несколько лет. Приглядевшись, она поняла, что это та самая рубашка, которая была на ней после их первой с Каслом ночи...

Взглянув на другую пострадавшую мебель и предметы интерьера, Кейт заметила то, что выбивалось из общей картины. Белое свадебное платье было аккуратно уложено на кресло, стоявшее у окна. Видимо, какой-то здравый смысл все-таки присутствовал в их действиях, когда они вернулись домой в три утра и устроили послесвадебный переполох, подумала детектив.
Она обернулась и увидела того, кто стал для нее целым миром еще пять лет назад. Ричард Касл был тем единственным человеком, который был готов ждать ее столько, сколько потребуется, который не пытался ее переделать, а принимал такой, какая она есть. Несмотря на все ее закидоны. Кейт была очень гордой, и измениться для кого-то было для нее чем-то из разряда невозможного. Но она сделала это.

Пока девушка стояла посреди комнаты и оценивала нанесенный ей ущерб, Ричард Касл уже покинул сонное царство. Стараясь не выдать себя, он медленно повернулся на бок и стал оценивать творческий беспорядок, который царил на голове Кейт. Писатель явно был доволен своей работой. Лукаво улыбаясь, он опустил взгляд на ее ноги, которые всегда сводили его с ума, а после ситуации с тигром, произошедшей почти два года назад, теперь еще и заставляли себя уважать. «Кажется, что-то тут явно лишнее…»,- подумал он, заметив, что на Кейт была накинута только его рубашка.

- Касл, тебе одолжить бинокль? – спросила Бекетт, иронично глядя на писателя.

- Ну нет, больше ты меня не заставишь лететь на костылях через дорогу в соседний дом. В такую глупую ситуацию я больше не позволю тебе меня поставить, - Рик сел на край кровати и, обняв свою любимую за талию, уткнулся носом ей в живот.

- Видел бы ты тогда свое лицо.

- О, ну ладно, признаю, в тот раз ты побила меня, - писатель попытался не выдавать игривую улыбку, но скрывать подобные вещи от детектива было абсолютно бесполезно.

- Так-так, что значит «в тот раз»? – вопросительно посмотрела на него девушка.

- Потому что в последний я наблюдал твою безоговорочную капитуляцию, и, надеюсь, сейчас я стану ее свидетелем еще раз, - Касл начал медленно и осторожно расстегивать верхнюю пуговицу на рубашке.

- Разумеется, наш недавний спор насчет фамилии, за время которого регистратор успел сходить пообедать и выпить две чашки кофе, добавляет тебе призовых, - ответила Кейт, сама удивляясь, как безиронично прозвучала из ее уст эта фраза.

- Ты признала свое поражение и это дает мне не только баллы, - расправившись с первой пуговицей, Рик приступил к оставшимся трем. - А еще я тоже буду постоянно называть тебя «Касл», и ты поймешь, как меня это иногда раздражало. И я надеюсь, что Райан и Эспозито перестанут называть нас «Мама» и «Папа».

Услышав это, девушка опустила голову, загадочно улыбаясь. Она запустила одну руку в шевелюру своего любимого писателя, а второй обняла за шею.
- Ну, вообще-то... - Бекетт замялась, не зная, как продолжить эту непростую «речь» и, в то же время, раньше времени не выдать «сюрприз», о котором она хотела рассказать сама.

Ричард перестал атаковать бедную пуговицу, которая норовила вовсе оторваться от места своего «заточения», поднял голову и посмотрел на девушку:

-Кейт? – мягко спросил он, боясь сказать что-нибудь не то и испортить этим момент.

Детектив, едва сдерживая улыбку, посмотрела ему в глаза.
- Продолжай… - писатель сгорал от нетерпения услышать то, что так взволновало его возлюбленную.
- Вообще-то, Райан и Эспозито теперь по праву могут нас так называть… - Бекетт не смогла сдержаться и счастливая улыбка озарила ее лицо.

На секунду ей показалось, что время остановилось.…Но Бекетт лишь ждала момента, когда Касл осознает то, о чем она сейчас сказала. Его рука, только что обнимавшая ее за талию, уже медленно переместилась на ее живот. Ричард вопросительно посмотрел на нее, боясь дать волю эмоциям, словно опасался ошибиться в своей догадке.
- Пять недель, - почти прошептала девушка и положила свою руку на руку Рика, лежавшую на ее животе, словно охраняя новую жизнь, которая так недавно зародилась, но уже безумно много значила для них обоих.

- Я буду папой? – загадочно спросил писатель, особенно смакуя последнее слово.

- Да… - Кейт закусила губу, улыбаясь, и наслаждаясь реакцией мужа.

- То есть... у нас будет малыш?

- Да...

- Слава Богу, а я думал, из Ватикана звонили! - весело, словно двенадцатилетний мальчишка, воскликнул Рик, лукаво улыбаясь.

- Да ну тебя, Касл! – притворно обижаясь, ответила Бекетт и, в своем фирменном стиле закатив глаза, развернулась, чтобы «уйти».

- Нет-нет-нет, ты никуда не пойдешь…- ловко перехватывая руку своей жены, Рик снова притянул девушку к себе.

- Рик, что ты… - но не успела Бекс договорить, как тут же оказалась на руках у мальчика-писателя, а через долю секунды уже сидела у него на коленях. Она подняла взгляд и встретилась с его глазами. Раньше она думала, что может понять человека лишь взглянув на его поведение и послушав, о чем он говорит. Только полтора года назад она поняла, что просто не туда смотрела.

- Кейт… - медленно начал Ричард. – Я готов приносить тебе сотню чашек кофе за день…не спать по двадцать три часа в сутки. Я готов месяцами ходить с синяками под глазами от недосыпа…перестирывать все белье в доме..относить тебя на руках в постель, потому что ты уже вторые сутки не смыкаешь глаз… вставать в пять утра, чтобы сделать тебе завтрак..отключать твой телефон и не говорить тебе об этом, чтобы ты смогла, наконец, выспаться.. Для меня сейчас существуют только двое. – Он начал медленно поглаживать Кейт по животу.

Бекетт одарила писателя улыбкой, которая могла заменить любые слова, но все же прошептала ему на ухо:

- Касл...

- Мм?

- Заткнись. - Кейт наклонилась и робко, словно дразня, поцеловала мужчину, получая настойчивый, но мягкий и нежный ответ...

Все, что когда-то заставляло их бояться или убегать, осталось позади. Сейчас существовала только их Вселенная, где было место только им. Троим.