Люди думают: раз ты хороший, значит, ты слабый. Я не хороший, я сильный. Бернард Вербер

Всё началось здесь, в этой самой комнате. Я увидел тебя, когда ты, видимо, пряталась ото всех, я и сам решил спрятаться именно здесь. Ты прижалась спиной к стене и тихо плакала. Я подошел к тебе и спросил:

— Что случилось, Грейнджер?

Ты ничего не ответила, лишь перестала всхлипывать.

Тогда я понял, что это что-то серьёзное, ведь там, за стенами выручай-комнаты идёт сражение за Хогвартс. Я прислонился к стене рядом с тобой и ждал, пока ты что-то скажешь, но ты заплакала снова и спустилась по стене, я тоже присел.

Знаешь, как мне в тот момент хотелось прижать тебя к себе?

Слёзы капали на твои ладони, ты казалась очень напуганной, но что могло так напугать тебя? Неужели Уизли и Поттер умерли? Нет, это бы означало, что надежды на спокойную жизнь больше не будет. Мальчик-который-выжил обязан был победить.

Но ты повернулась ко мне и заговорила:

— Гарри пошёл умирать. Он должен умереть, понимаешь?

— Что? Зачем? — может быть, я завидовал Поттеру, но я мечтал, чтобы он победил и убил Волдеморта.

— Это не важно, Малфой, он умрёт! — ты снова заплакала.

— Нет, Грейнджер, он не умрёт, он убьёт его, он победит, и всё станет, как было! — я сам не верил в это, но очень хотел, чтобы так и было.

— Ты не понимаешь! — ты выдохнула и вытерла слёзы рукавом.

— Так объясни мне!

— Крестражи, все крестражи у Волдеморта!

— Что за крестражи?

— Это предметы, в которых Волдеморт оставил часть своей души, а мы их искали, но он нас опередил, и теперь крестражи у него.

— А зачем Поттер пошёл умирать?

— Он надеется, что Волдеморт теперь не оставит их и будет носить с собой, он хочет уничтожить все крестражи и убить его. Гарри последний крестраж, и поэтому он должен умереть, — очередной раз слёзы стекали с твоих, когда-то радостных глаз, а я уже не мог спокойно на это смотреть и обнял тебя.

— Может быть, он останется жив? Может быть, когда умрёт Волдеморт, погибнут все крестражи?

— Как же мне хочется, чтобы это было правдой, — ты прижалась ко мне. — Всё было напрасно…

Гарри Поттер — мальчик, который выжил, должен был умереть, но он не умер, и Волдеморт не умер.

Война не закончилась, и каждый продолжил сражение.

Ты осталась в Хогвартсе. Ты слишком разочаровалась в себе, ты твердила, что надежды больше нет, что Волдеморт стремительно достигает своей цели. Он убивал теперь намного больше, чем когда-либо, его жестокости позавидовали бы самые кровожадные монстры. Видимо, он больше не чувствовал угрозы.

Поттер и Уизли же продолжили искать его самого и его крестражи.

Я каждый день видел, как ты плакала, ты больше не скрывала это ни от кого.

Как-то раз ты рассказала мне о своих родителях. Оказывается, ты стёрла им память, что ж, это можно понять.

На Хогвартс время от времени нападали Пожиратели смерти, и я сражался вместе со всеми, я больше не хотел быть жалким трусом. Когда я получал ранения, ты делала мне перевязки и залечивала мои раны заклинаниями. Только ты в меня верила, я даже не знаю, почему, а может быть, тебе было уже безразлично.

Долгие беспокойные ночи мы просиживали в той самой выручай-комнате и часами разговаривали. Ты очень беспокоилась о Поттере и Уизли и снова давала волю слезам, а я успокаивал тебя, обнимал и обещал, что всё будет хорошо.

Проходили долгие дни, и ничего не менялось.

Я помню, как я первый раз убил человека… Пожиратель смерти проник в уже давно незащищённый Хогвартс и стал крушить всё вокруг. Никого не было рядом, чтобы остановить его, когда он пустил в меня "круциатус". Боли сильнее этой я никогда прежде не испытывал, но когда ослабело заклинание, я поднял с пола свою палочку и запустил в него непростительным заклятием, и убил его. Руки дрожали, а в глазах темнело, как же это страшно — отнимать у человека жизнь.

Я сразу пришёл к тебе и всё рассказал, ты не стала обвинять меня, не стала говорить, что нужно было оглушить его, ты просто обняла меня, как я обнимал тебя.

Кажется, с тех пор убийство вошло у меня в правило, я не жалел пожирателей, я сразу убивал их.

Ты стала немного побаиваться меня, я это видел; возможно, монстр, который жил во мне всегда, вырвался наружу. Но мы не перестали общаться, мы не перестали сидеть ночами в выручай-комнате и разговаривать обо всём.

Я никогда не забуду день, когда впервые поцеловал тебя, даже если буду гореть в аду, я буду вспоминать наш поцелуй.

Ты варила исцеляющее зелье для раненых, и я помогал тебе, хоть и неважно себя чувствовал. В этот день ты была особенно молчалива и, не обращая внимания на окружающий мир, просто нарезала ингредиенты, и кидала их в котёл. Нож дрожал в твоих руках, когда ты резала плоды огненных слив, и я поспешил отобрать его из твоих рук, но ты не дала забрать у себя нож, а направила на меня и подошла очень близко.

— Зачем ты убиваешь, Малфой? — в твоих глазах ясно читалась боль и разочарование.

— Чтобы защитить Хогвартс, защитить тебя.

— Ты же понимаешь, что ты убиваешь себя, ты убиваешь меня?

— Почему? — я не хотел убивать людей, просто мне казалось, что другого выхода нет, что если я их не буду убивать, то они убьют меня и тебя.

Может быть, я просто убедил себя в этом, и мне в самом деле нравилось убивать, может быть, после первого убийства, я почувствовал власть… Первый раз убив человека, увидев, как гаснет жизнь в его глазах, я пристрастился к этому наркотику. Я не знал.

— Ты превратился в монстра!

— Это не так, Грейнджер! Гермиона, это не правда, я защищаю тебя!

— Этого не нужно! Не такой ценой! — ты расплакалась, но не опускала нож.

Я мечтал, чтобы ты всадила в меня острый клинок, и муки мои прекратились тот час, но ты бы этого не сделала, никогда.

Я взял твою руку, в которой был нож, и приставил его к своей груди, ты вздрогнула и испугалась.

— Ты можешь прекратить это прямо сейчас, — произнёс я и ощутил твоё трепетание.

— Нет, этого не будет, я не смогу убить тебя, Драко.

— Почему? Я же монстр?

Но ты не ответила. Ты выпустила из рук нож и уткнулась в мою грудь, я обнял тебя.

Ты не плакала, ты просто прижалась ко мне всем телом и стояла молча.

Наконец, ты подняла голову и посмотрела мне в глаза:

— Никогда не думала, что ты мне будешь так дорог…

Я смотрел на тебя и не мог больше с собой ничего поделать, я нежно прикоснулся рукой к твоей щеке и спросил:

— Разреши мне украсть твой поцелуй?

Ты снова не ответила, я принял это за согласие и прижался к твоим губам своими, ты ещё сильнее обняла меня. Когда мы оторвались друг от друга, ты засмеялась и уткнулась мне в грудь.

— У тебя самый красивый в мире смех, — сказал я, а ты улыбнулась.

Означало ли всё это, что мы были вместе с тех пор? Означало ли это, что ты любила меня? Меня однозначно мучили эти вопросы, но ты не отвечала на них, ты отвечала только на мои поцелуи. Я тоже никогда не говорил тебе, что люблю тебя. А теперь скажу: я люблю тебя, слышишь, люблю!

Война продолжалась, и мы продолжали терять людей, я убивал, а ты утешала меня снова и снова. Выручай-комната стала нашим персональным убежищем от всего этого кошмара.

В очередной раз ты оплакивала своих друзей, павших в недавней битве, а я перебирал пряди твоих волос и молча слушал твои всхлипывания.

Как-то раз, в один из таких вечеров, ты сказала, что чувствуешь, должно случиться неладное.

— Драко, я не знаю, как это объяснить, но я чувствую, что произойдёт что-то очень страшное, по-настоящему непоправимое, — ты была слишком напугана.

— Всё будет хорошо, мы справимся, мы же всегда справлялись, верно?

— Мне страшно, очень!

— Не стоит бояться, я никому не позволю сделать тебе больно, — я в который раз обнял тебя и поцеловал в любимый нос.

Но ты была права, на следующий день на нас напал сам Волдеморт. Я не знаю, что ему было нужно, ведь Поттера здесь не было, а Дамблдор умер. Но он пришёл, он вторгся в обитель покоя, в наше последнее пристанище, он перерезал последнюю оставшуюся нить, держащую нас над пропастью в бесконечный кромешный ад. Эта битва продолжалась целых семь дней.

Многие сходили с ума, а остальные, по одному, присоединялись к умершим, только мы с тобой держались до последнего. Внезапное появление Поттера нас даже не удивило.

Он пришёл, чтобы вырвать победу у Волдеморта, он пришёл нас всех спасти. Только спасать было уже некого.

Остались ты и я.

Я как раз отражал заклинание, запущенное в меня Волдемортом, а ты по моей просьбе оставалась внутри замка.

Насколько я понял, Поттер уничтожил все крестражи, кроме самого Лорда.

Он помог мне отразить его заклятие, и мы теперь сражались плечом к плечу.

Я не помню, как так получилось, что в меня всё-таки попало заклинание, но мир стал превращаться в чёрно-белую картину. Безжизненную, безрадостную, неподвижную.
Меня словно затягивало в чёрный и непроглядный мрак.

Я услышал твой голос; ты подбежала ко мне и заплакала, я не понимал, что происходит, мне казалось, что я упал с огромной высоты, и теперь мозг медленно отключается, не найдя нужного кислорода, а сердце уже перестало качать кровь.

Ты склонилась надо мной и взяла в ладони моё лицо, ты умоляла меня не покидать тебя:

— Прошу тебя, Драко, не умирай! — слёзы наполнили твои большие глаза. — Прошу, не покидай меня, останься со мной!

Я понял, что я сейчас умру. Мне не было страшно, я просто не хотел, чтобы ты плакала.

— Не плачь, Гермиона, — я улыбнулся, как мог.

— Я люблю тебя, Драко! Слышишь меня, ЛЮБЛЮ! — ты кричала во весь голос. — Только не уходи!

Я наконец услышал эти слова, хоть и перед своей смертью, но услышал.

— Я люблю тебя, Гермиона, люблю, как до луны и обратно… — я в последний раз прикоснулся к твоим щекам.

Последнее, что я слышал, это как Поттер убил Волдеморта, а ты упала рядом со мной и обняла крепко-крепко, рыдая.

Всё погрузилось во мрак.