Чёрный пес сжимался и ежился на спине Сириуса.
Сама спина блестела от пота и ритмично, волнообразно двигалась. Сириус сосредоточенно толкался вперед, а под ним, в месиве горячих простыней, подушек и одеяла, постанывала и вздрагивала Роксана. Её было почти не видно под Сириусом, её ладони лежали у него на заднице — то просто лежали, то слегка царапали, то сжимали, то гладили, поднимаясь выше по спине и снова спускаясь вниз.
- Да... - слабо, устало стонала она, беспокойно подаваясь ему навстречу. - ...да... а! Ох....
Её ногти впились в него и тут же отпустили. Сириус отстранился от неё, вытирая пот с лица.
Роксана неуклюже замесила постель, как кошка на стопке свежих простыней.
Встала перед ним на четвереньки и оглянулась.
Одна из причин, по которой Сириус предпочитал быть сзади — возможность видеть её спину. Хрупкую, узкую спину. То, как она выгибается. Как двигаются под тонкой кожей лопатки, как беспомощно сдвигаются и раздвигаются плечи. Как она послушна каждому движению его руки. Сжимать её маленькую, круглую задницу, тискать её, шлепать, что угодно.
Сириус наклонился, провел языком по её спине и легонько куснул за лопаткой. Роксана тихо засмеялась, откинув голову, Сириус припал к её шее, ткнулся носом во взмокшие жаркие волосы, вдыхая горячий вишневый запах, переплел с ней пальцы рук и ускорил темп, вжимая её в постель.
Роксану пробрала дрожь, она выгнулась ещё сильнее и рефлекторно подалась назад, после чего просто распласталась по одеялу. Её руки протянулись по простыне, она вцепилась в теплую ткань, а Сириус вцепился в её руки, наседая сверху и ускоряясь.
Они трахались уже добрые пятнадцать минут и к этому времени Роксане удавалось кончить как минимум один раз. А сейчас она извивалась, царапала его, хватала, шипела и пищала что-то, но сдаваться никак не желала. А Сириус больше не мог.
Издав сдавленное «Н-нгх», он кончил, уткнувшись лбом в её плечо, толкнулся ещё несколько раз по инерции и откинулся на спину, задыхаясь и улыбаясь. Роксана вытянулась на животе, тяжело дыша.
- Ты... все?.. - Сириус глубоко, прерывисто вздохнул, водя ладонью по животу.
- Ни хрена, - пролепетала она, не открывая глаз.
Сириус прикрыл глаза, а потом кое-как он заставил себя подняться. Больше всего на свете ему сейчас хотелось вздремнуть хотя бы полчаса, но вся его репутация и самоуважение строились на том, что почти ни одна девчонка не уходила недовольной из его спальни. С Роксаной «почти» тем более не работало. Она итак натерпелась за свою жизнь, пусть хоть в чем-то ей всегда будет хорошо. Ему хотелось радовать её.
- Блэ-эк, не-е-ет... - обреченно простонала Роксана и попыталась оттолкнуть его, когда поняла, что он задумал. - Всё, забудь, я не хочу!
- Хочешь, я видел твое лицо, когда ты кончаешь, - он раздвинул её колени. Роксана упиралась и Сириус сбавил обороты. Они посмотрели друг на друга - Роксана жалобно, Сириус удивленно.
- Расслабься, - посоветовал он, смешно встряхнув её ноги за коленки, потом быстро чмокнул под одной и занялся делом.
- Блэк, ну какого ч... - она проглотила конец фразы и недовольно захныкала, когда Сириус пустил в ход язык. Она на самом деле слишком устала и раз уж сегодня выпал такой неудачный день, можно было бы и смириться, но Блэки, они упрямые как мулы.
Она металась и извивалась как ненормальная, так что Сириус с трудом удерживал её, но в конце-концов он добился, чего хотел, Роксана вскрикнула, выгнулась дугой, вцепившись в его голову. Она попыталась оттолкнуть его, но Сириус не отставал, пока она не обмякла. И только когда её отяжелевшие руки соскользнули с его головы, он отстранился и сел, зачесав назад волосы.
Роксану от обилия чувств слегка пробрало. Она даже заплакала немного и проскрипела что-то вроде «Я тебя ненавижу!», но Сириус не расслышал, повалился на подушку и какое-то время смотрел, как Роксана вытирает глаза запястьем и вздыхает. Потом его потянуло в сон и он уже не увидел, как Роксана, лежа рядом на животе, сначала просто смотрела на него, потом осторожно вытащила из-под него свои длинные волосы, протянула руку, отдернула её на секунду, а потом осторожно убрала взмокшие волосы с его лба.

* * *

Пластинка потрескивала на диске.
Сириус курил. Роксана прижималась щекой к его животу и молчала. На подоконнике валялся номер «Пророка». Сириус швырнул его туда, когда разбирал постель. На первой полосе Миллисент Бэгнольд выступала перед разъяренной толпой. Поверх фотографии шел крупный заголовок: «Лондон охвачен эпидемией недовольства».
- Там идет война и гибнут люди, может быть даже сейчас, - вдруг проговорила Роксана. Она смотрела на брошенную газету. - А мы трахаемся.
Сириус выпустил колечко дыма.
- Возможно, делаем единственно правильную вещь в этой ситуации.
Роксана поднялась, выдернула из-под него его же школьную рубашку, закуталась в неё, встала и подошла к окну, взять газету.
То, что она искала и надеялась не найти, нашлось на десятой странице.
«Взлеты и падения Малфоев».
С одной фотографии на неё смотрел Люциус. Он стоял рядом с Министром магии и пожимал ей руку. С другой — тот же Люциус недовольно морщился и небрежно отмахивался от объектива фотокамеры. Роксана скомкала газету и бросила в корзину для мусора, но промахнулась. А потом взяла бадьян, заготовленный на тумбочке, но так и не использованный и подошла к зеркалу.
Сириус наблюдал за ней сквозь сигаретный дым.
Роксана смазывала розовые полосы на щеке, из которых час назад бисером сочилась кровь и тянулась к той, другой Роксане в зеркале. Как будто их было две и они обе помогали друг другу.
Рубиновый закат просвечивал сквозь белую рубашку, выхватывая силуэт. Сириус поглядывал на него и лениво хотел подрочить. Просто вот так, лежа здесь. А потом не пойти на ужин — так он здорово устал.
Сириус затянулся.
Роксана закончила и теперь просто разглядывала себя в зеркале — водила ладонями по телу, задумчиво вздыхала.
- Эй, Блэк... - она вдруг повернулась к нему и рубашка невесомо стекла с её худеньких плеч. - Я красивая?
Сириус удивленно пыхнул и обежал её, голую, взглядом. Задержал взгляд на торчащих бледно-розовых сосках, потом взглянул на черную лапу внизу живота.
- Да, - просто сказал он и струсил пепел на тумбочку.
- И я нравлюсь тебе, - это был не вопрос, но Сириус понял так и недоверчиво усмехнулся.
- Того, что происходило сейчас недостаточно для подтверждения? - он прищурился и отбросил с глаз челку.
- Не то, - Роксана помотала головой. - В физическом смысле, - она подошла ближе. - Ты считаешь у меня красивые сиськи?
Она сжала их вместе, поиграла ими и отпустила, вопросительно глядя на Сириуса.
Сириус сглотнул и быстро опустил взгляд на привставший член.
- Я считаю, что они охуенные, - он протянул руку, свесившись с кровати, - Иди ко мне.
Роксана увернулась и повернулась к нему спиной, коротко оглянувшись через плечо и убрав со спины волосы.
- А задница?
Сириус сглотнул и сел. У него стоял, а Роксана продолжала говорить.
- У меня короткие ноги, - она снова повернулась к нему и посмотрела на ноги, прижав к груди волосы, чтобы не мешали. - И пятки, и пальцы такие странные... ты бы хотел, чтобы я носила каблуки? - Роксана склонила голову набок. - Или платья? Ты бы хотел?
Сириус недоверчиво прищурился, помотал головой и встал.
- Что за вопросы? Какие сиськи, какие ноги? Малфой, с каких пор у тебя появились комплексы?
Роксана обхватила себя руками, коротко взглянув на его стоящий член и отвернулась, втянув воздух через нос.
Сириус усмехнулся и потер шею.
- Снова Гринграсс?
Роксана мотнула головой и попыталась шагнуть в сторону, но Сириус поймал её и развернул её к себе лицом.
- Рокс, Гринграсс — отменная истеричка. И шлюха. Её мать была шлюхой, я в детстве как-то видел её с моим отцом. Они все, - он щелкнул пальцами у виска, оттопырив языком щеку. - В общем, только предложи. Кого может интересовать мнение такой, как Гринграсс?
- Может быть, - она бессознательно принялась дергать себя за волосы. - Но в чем-то даже она права, правда?
- В чем? - фыркнул Сириус, подталкивая её к подоконнику.
- Ну, например в том, что мы вместе только потому, что тебе нравится трахаться со мной, - он усадил её, неторопливо раздвинул её ноги. - И что меня в принципе невозможно полюбить, раз меня даже собственные родители не выносят.
- Меня тоже, - выдохнул он ей на ухо так, словно это был секрет. Место татуировки у него на спине было чуть шероховатым и Роксана решила пока не убирать оттуда ладонь. - Мои родители тоже меня не выносят.
- А ещё они все уверены, что ты приехал в Нотт-мэнор за мной... - она охнула, потому что Сириус, пристально глядя на неё, уже вовсю орудовал пальцами. - ...только потому что для тебя невыносимо думать... - она зажмурилась. - ...будто ты подбираешь чужое. И что ты просто настраиваешь меня против семьи...
Сириус остановился.
- И ты в это веришь? - уголок его рта иронично выгнулся вниз.
- Насчет семьи — нет. Ты был прав насчет них. Но насчет остального — да. Она сказала, что ты со мной только потому, что тебе нравится со мной трахаться.
Пару мгновений Сириус смотрел на неё, тонко улыбаясь и щуря прозрачно-серые глаза, а потом фыркнул носом.
- И это стало для тебя открытием? То, что мне нравится с тобой трахаться? Я привел достаточно доказательств того, насколько мне это нравится.
Роксана удержала его за плечи и не дала отвлечься.
- Значит Хлоя права. Причина была в этом... Блэк?
- Нет, Хлоя не права. Да, это была одна из причин.
- Почему не права? - Роксана наморщила лоб. - Если это и было причиной, значит кроме дырки тебя ничего во мне не интересует?
- Ну почему же, мы только что выяснили, что и твои сиськи, и задница и особенно пятки меня очень даже интересуют.
Роксана хотела было разозлиться на него, но увидела, как брызжут весельем его глаза и засмеялась.
- И вообще, с чего ты взяла, что меня не интересует платоническая любовь? Стихи, цветы, прогулки под луной, - Сириус шмыгнул носом, свел брови и вдруг добавил совершенно другим тоном: - Доверие.
Роксана покачала головой.
- А ты мне доверяешь? Даже после того, что я наговорила тебе перед каникулами? Я ведь тебя променяла.
- Мерлин, Рокс. Какое это имеет значение, когда происходит такая хуйня? Ты не замечала что творится, это тебя не оправдывает, но я был бы последним ебланом, если бы в качестве мести позволил тебе влезть в клетку с мантикорой. К тому же, я не девочка обижаться на всякую херню, а ты несла отборную херню, радость моя, - он чмокнул её в щеку, убирая руки и отступая.
Роксана растерялась.
- Тем более я не понимаю, почему? - спросила она, глядя как он вытирает руку о школьную рубашку, комкает последнюю и кидает в корзину с грязным бельем, как натягивает штаны. - Почему ты вечно спасаешь меня из всякого дерьма, раз я... такая?
Покончив с ремнем, Сириус снова подошел к ней, упершись руками в подоконник. Роксана запрокинула голову, но он не спешил её целовать.
- Может быть как раз поэтому. Потому что ты «такая». Ты можешь быть чертовски невыносимой, Малфой, - серьезно сказал он. - Ты меньше всего похожа на всех тех девчонок, с которыми я обычно имел дело, - Роксана недовольно вздрогнула — эти слова были похожи на слова Хлои. -... но проблема в том, что я их всех считал дурами.
Она моргнула.
- А ты не дура. Ты злобная, мелкая, язвительная сучка, с радостью готовая переступить через других, если это как-нибудь поможет тебе или твоему «идеалу». В этом мы похожи. Мы с тобой из одного теста сделаны, прелесть моя. И теперь я жалею, что спас тебя. Я уверен, ты и без моего вмешательства показала бы всем этим высокородным ублюдкам, где раки зимуют. Ты не боишься и не ломаешься, как остальные девчонки, не прячешься за чужую спину. Этим и нравишься.
Роксана не смогла сдержать самодовольной улыбки.
- К тому же, ты пыталась меня убить, - серьезно сказал Сириус, рассеяно проводя большим пальцем по её губам и вдруг нахмурился. - До тебя ни одна девчонка не пыталась меня убить.
- Значит ты храбрец? Или просто мазохист? - промолвила Роксана, спускаясь ладонями по его животу вниз.
- Я люблю рисковать, - с усилием выговорил он, когда её рука узко скользнула в его штаны. - Без риска жить было бы слишком скучно.
- Значит мазохист.
- Ну или влюбился в тебя, - выдохнул он, уже не в силах о чем-либо думать.
- Я скорее поверю в первое, - не то в шутку, не то всерьез прошептала она в его губы и соскользнула с подоконника, на секунду прижавшись к Сириусу всем телом.
Он развернулся и привалился спиной к стене, а Роксана опустилась на колени, стаскивая с него штаны.
Сириус откинул голову, выдохнул и зажмурился, когда она без раскачки взяла его член в рот.
Теперь ужин точно может пойти на хер.

* * *

После бурного вечера Сириуса так и не хватило на домашнее задание по защите от Темных сил, так что в Большой зал он ворвался слегка ошалевший и уже всерьез собрался было вытрясти домашку из Лунатика, как вспомнил, что он все ещё с ними не разговаривает. С досадой он прошел мимо завтракающего Люпина к компании девчонок, напустил на себя трагический, а, по-мнению Алисы Вуд, романтичный вид, с которым и принялся жевать овсянку. Десяти минут романтического жевания хватило, чтобы Вуд обеспокоенно спросила, не случилось ли у него чего, а потом и сама великодушно предложила помочь ему с домашним заданием. Попроси он сам, она начала бы кривляться и выпендриваться перед подружками, а времени было мало.
Пока Сириус корпел, вчитываясь во все её завитушки, к нему присоединился перепуганный Хвост. Почему он домашку не сделал стало ясно, когда к ним подключился взъерошенный, помятый Сохатый. Он вчера попросил Питера в облике крысы проследить за тренировкой слизеринцев на поле и Питер торчал там весь вече, а теперь чихал как оголтелый. Почему Сохатый сам не напрягся Сириус тоже подозревал, когда он ночью вышел отлить, слышал за задернутым пологом на кровати Сохатого перешептывания и чмоканья.
Когда он спросил об этом Джеймса, тот кашлянул и деловито заявил, что они с Лили задержались допоздна на собрании старост.
К слову сказать, Эванс за гриффиндорским столом не обнаружилось. Сириус был бы не против и у неё скатать что-нибудь, потому что работы Вуд для его уровня было маловато. Он повертел головой и обнаружил рыжую за когтевранским столом. Там что-то случилось и в середине собралась маленькая компания, в основном из девчонок, кроме Лили, Сириус разглядел там Вуд и Маккиннон. Все они склонялись к темноволосой и круглолицей Вэнс с их курса. Та сидела с опухшим носом и закрывала щеки ладонями. Похоже, плакала. Сириусу она в общем-то нравилась, она была не из тех девчонок, что только и думают, как бы перед кем-нибудь юбку задрать, с ней можно было поговорить. А после Каледонского леса он её прямо зауважал.
- Не знаешь, что там стряслось? - спросил он, пихнув локтем Сохатого и указав подбородком на стол напротив.
Сохатый посмотрел туда же.
- У неё брат заболел. Ещё на каникулах. Вроде как он в магловской больнице сейчас, но их целители нихрена понять не могут. Он кашляет и у него кровь изо рта хлещет, - и он принялся бесстрастно пожирать омлет.
Питер скривился, а Сириус снова посмотрел на Вэнс. Она казалась совсем убитой.
- Я слышал кого-то из наших по этому поводу не отпустили домой ещё на каникулах, - вспомнил он вдруг. - Тоже что-то такое было, с кровью. Не первый случай вроде.
Джеймс дернул плечами, с ужасной скоростью дописывая от балды какие-то выводы.
- В Хогвартс все равно не пролезет.
- Ты уверен? - с тревогой спросил Питер, наблюдая за Эммелиной.
- Отец говорил,у нас иммунитет против этих болячек. А у них против наших. Маглы же не болеют драконьей оспой, верно? Жалко, что нам нельзя их лечить, маглов в смысле, справились бы в два счета, - он выругался, поставив в конце кляксу и полез за палочкой.
- А почему? - спросил Питер.
- Международный Статут о секретности, балда.
Сириус подумал о том, как повезло Роксане, у которой с утра было «окно» и которой не надо было делать домашку, а можно было нормально выспаться после их ночного забега. Думая об этом, он машинально взглянул на слизеринский стол и поймал, как ни странно, взгляд Регулуса.
Тот смотрел прямо на него, но когда Сириус поднял голову, тут же отвернулся.
- Кстати о зельях, - Сириус посмотрел на Сохатого и наклонился поближе, понизив голос: - Скоро уже полнолуние. Мы будем действовать по старому плану?
- Да, - немного сварливо отозвался Джеймс. Полнолуние напомнило ему о Лунатике. И о том, что в этот раз им придется обойтись без его помощи.
- Тогда нам пора заняться диверсией, - Сириус взглянул на беззаботно смеющегося Слизнорта. - А тебе надо заняться Эванс. Потому что без её помощи мы провалимся как сосунки.
- Да помню я, - буркнул Джеймс, встряхивая свою работу, чтобы она поскорее высохла. В этот же момент над замком прогудел колокол и времени на еду не было, так что она захватили пару тостов с собой и, запихиваясь на ходу, чем вызвали жуткое недовольство Макгонагалл, побежали наверх. Сегодня они снова очутились в пирамиде и Сириус, рыская по узким коридорам, думал о придурке Лунатике, о приближающемся полнолунии и о том, сколько мешком драконьего навоза нужно для удобрения дракучих деревьев. Ближе к обеду он и думать забыл по Эммелину Вэнс и её брата, даже не подозревая, какая беда нависла над Хогвартсом.

* * *

В пятницу тринадцатого января брат Эммелины Вэнс скончался в магловской больнице.
В тот же день «Ежедневный Пророк» сообщил о вспышке острой легочной болезни в южных регионах Великобритании и как минимум ещё о тридцати случаях госпитализации заболевших, среди которых оказалось несколько родственников студентов Хогвартса.
Школа зароптала. Хоть «Пророк», как и Джеймс, убеждал, что волшебникам эта болезнь не опасна, всем захотелось немедленно написать домой и убедиться, что с близкими всё в порядке. Но к огромному неудовольствию учеников, преподаватели временно запретили любую переписку и объявили, что теперь вся почта будет проходить тщательную дезинфекцию.
На этом меры предосторожности не ограничились. Все походы в Хогсмид временно сократили до самого марта, тренировки по квиддичу приостановили, а в расписание всех курсов добавили лекции мадам Помфри по гигиене и колдомедицине. Теперь школьная медсестра каждый день, начиная с самого утра перемещалась по замку с тележкой, полной зелий и кучей волшебных плакатов, на которых крупными красными буквами значилось пугающее и непонятное слово «Туберкулез».
- Что это вообще за ерунда такая? - спросил Джеймс во время одной из лекций, подозрительно разглядывая свою порцию целебного зелья в маленьком бумажном стаканчике. - Оно воняет как сопли тролля. И выглядит тоже! Нам от этого хуже не станет? Это же магловская болезнь, нас она все равно не берет, это всем известно, у нас на такие опасные штуки иммунитет как Протего!
- Советую вам не спорить, мистер Поттер, а просто выпить - отзывалась мадам Помфри, наливая порцию Мальсиберу. Он кривил губы и держал стаканчик так, словно тот мог взорваться у него в руке. - Это обычные меры предосторожности. В Хогвартсе учится почти пять сотен учеников, если не дай Мерлин заболеет кто-то один, можно сразу всех отправлять к Мунго. Мне бы этого не хотелось, спасибо. Хватает забот с вашими вечными насморками, простудами и растущим из ушей луком. Так что пейте, Поттер, иначе в следующий раз налью вам двойную дозу, - и она повернулась к Роксане.
Джеймс хотел было ещё поспорить, но увидел, какими глазами смотрит на него Лили, вспомнил, что она так и не получила ответа от родителей, заткнулся и опрокинул в себя настойку.
К концу января погода совсем испортилась.
Замок замело снегом почти на семь футов, с гор прилетели северные ветры и принесли такие лютые морозы, что стекла в классных комнатах замерзали изнутри, а ученики тряслись за партами, даже в теплых шарфах и перчатках. Как бы преподаватели не старались прогреть замок, это не помогало. Сквозняки гуляли вовсю. И в Хогвартсе начался ежегодный сезон простуды.
Теперь почти все уроки проходили в атмосфере соплей, чихания и ужасной сонливости. Больничное крыло работало на износ, а самыми популярными предметами «черного рынка» Хогвартса стали не сигареты и журналы с девочками, а коробки бумажных платков и зелья от кашля и насморка. Болели все, от мала до велика, от самого щуплого первокурсника до Хагрида, даже привидения и те ходили какие-то подавленные, а некоторые, чтобы поддержать всеобщее настроение, кашляли и жаловались на ужасную мигрень, что было просто свинством с их стороны. Эванс по вечерам сидела над книжками с покрасневшим носом и припухшими глазами без косметики, Джеймс чихал так, что подскакивала вся гостиная, а Питер сморкался наверное каждые несколько минут, чем дико нервировал Сириуса. У него самого в одну из ночей вдруг так поднялась температура, что Хвосту пришлось сбегать за Макгонагалл. Та немедленно отправила Сириуса в крыло, но, к счастью дело обошлось обыкновенным отравлением — кто-то просто подмешал в его еду самодельное приворотное зелье.
И всё это было бы не так страшно, если бы не сообщения о стремительном росте эпидемии и о том, что количество заболевших уже перевалило за сотню, а количество погибших сравнялось паре десятков.
Теперь учителя хищно следили за любым заболевшим учеником и любой приступ кашля вызывал в классе панику. Многие ученики, как и Джеймс, сохраняли оптимистический настрой, так как были уверены в силе волшебного иммунитета, а у многих в семьях не было маглов, так что им нечего было бояться. Учителя изо всех сил старались сохранить обычную атмосферу, читали лекции, оставляли после уроков и пугали приближающимися экзаменами, а ученики за столами поговаривали, что на деле в Хогсмиде уже есть несколько заболевших, что преподаватели уже уничтожили несколько посылок, а вскоре вся школа сотряслась от маковки до макушки, потому что кого-то из малышей забрали в больничное крыло прямо из спальни, после того как на подушке обнаружились кровавые следы.
Но даже в такой, нервной и напряженной обстановке тревожного ожидания, страха и тотальной дезинфекции, школа умудрялась принимать под своей крышей неожиданных гостей.

Дело было во вторник.
На лекции по подготовке к ЖАБА было смертельно скучно и темно.
Слизнорт восседал за столом, на котором пыхтел единственный и неповторимый школьный синематограф, на доске мелькали колдографии волшебных трав и грибов, а сам профессор зельеварения неутомимо бубнил, зачем-то напоминая седьмому курсу алфавитный перечень магических растений.
В окна лепился снег, из-за метели в классе было темнее обычного и поэтому то и дело за звуками потрескивающих факелов и щелканьем синематографа можно было услышать перешептывания, возню и хихиканье. Сириус обнимал Роксану, она сонными, пустыми глазами смотрела на доску и время от времени зевала, а Сириус от нечего делать шарил у неё под юбкой.
На самом интересном месте в дверь вдруг постучались и к ним заглянула какая-то малявка с хвостиками.
- Простите, профессор Слизнорт, профессор Дамблдор вызвал к себе мисс Роксану Малфой.
Слизнорт сонно моргнул на девочку, потом зачем-то оглянулся на доску, достал из кармана часы на цепочке и нахмурился.
- До перерыва осталась четверть часа, это сможет подождать? - он величественно и грузно повернулся в кресле, поворачиваясь к девочке спиной.
Малявка густо покраснела.
- Простите, сэр, - пискнула она. - Но директор сказал, это срочно. По очень важному делу!
- Важное дело? - громче переспросил Слизнорт, словно был глуховат, хотя это было не так, и неодобрительно посмотрел на Роксану, как будто это она придумала. Она в свою очередь столкнула ладонь Сириуса со своей коленки, но та с громким шлепком вернулась на место. Они оба при этом честно смотрели на профессора. Хотелось ржать. Неудержимо просто.
- Ну ладно, мисс Малфой, идите, - смилостивился профессор. - Если это важно... хмпф... только не забудьте потом переписать конспект, этот материал мы проходили тогда, когда вы здесь ещё не учились, - он кашлянул, высморкался в кружевной батистовый платочек, и вернулся к чтению лекции, а Роксана встала, незаметно подтягивая спущенные чулки, прошла у Сириуса за спиной. Он не попытался придавить её стулом, как делал обычно, но зато ущипнул за задницу, делая при этом вид, что всецело поглощен колдографией с чахлыми поганками. Роксана хотела просто отмахнуться от него книгой, но случайно врезала ему прямо по лицу, Сириус схватился обеими руками за нос, Роксана чуть не подавилась от смеха, прижала к его бедной голове ладони и под смешки класса поскорее удрала. Всё это заняло у них всего несколько секунд, но Слизнорт все равно заметил и тяжко вздохнул, не прерываясь ни на секунду, и всем своим видом показывая, как это тяжело — преподавать у семнадцатилетних придурков.

Как только за Роксаной закрылась дверь, в слизеринском ряду послышалось волнение. Розалин Боббин в упор смотрела на Сириуса, сжимая перо в кулаке, из-за чего напоминала карапуза с рекламы джема из бузины в Косом переулке, но Сириуса заинтересовала не она. Он увидел, как Патриция Стимпсон дернула сидящего впереди Мальсибера за мантию, как тот отклонился к ней и она быстро зашептала ему что-то на ухо.
Сириус почувствовал нехорошее предчувствие и вскинул руку.
- Можно мне тоже выйти, профессор?
Слизнорт опять прервался. Вид у него сделался раздраженный. Как и у Лили, которая, наверное, одна из всего класса записывала лекцию. Джеймс рядом с ней спал сном младенца, привалившись к её теплому боку. Услышав голос Сириуса, он неохотно поднял голову.
- Вам так срочно, мистер Блэк? - Слизнорт поправил очки. - Мы переходим к самому важному.
Алиса Вуд от смеха хрюкнула и Марлин с каменным от скуки лицом толкнула её локтем.
- А он не может терпеть, - подала голос Патриция и закусила перо, искоса взглянув на Сириуса. - Правда, Блэк? - томно произнесла она.
По классу прокатился смешок, Сириус незаметно показал ей средний палец, так же томно сказав «Правда» и Стимпсон моментально стерла с лица улыбку.
- Сядьте, мистер Блэк, сядьте, вдвоем я вас отпустить не могу, - Слизнорт продолжил лекцию, а Сириус, раздраженно вздохнув, упал на место и посмотрел на часы.

Возле двери в кабинет директора Роксана немного потопталась, решаясь, но когда подняла руку, чтобы постучать, услышала голос директора:
- ... если только не попытается сделать это их руками.
Потом пара секунд тишины.
- ... и только тот, кому нужна помощь, сможет достать его из Шляпы, всё верно.
Опять пауза.
- Я не считаю это чем-то экстраординарным, обычная магия, главное, теперь меч в безопасности. Но спасибо за сигнал и за предложение помощи. Я был рад узнать, что думают о происходящем ваши сородичи и это, несомненно, не может не...
Роксана постучалась, голос директора тут же стих и дверь сама открылась ей навстречу.
В кабинете было непривычно темно. Все шторы были задернуты, все лампы погашены, только камин ярко пылал, из-за чего галерея волшебных астролябий, луноскопов и прочих щелкающих, тикающих, вертящихся штуковин, богато сверкала золотом.
- А, мисс Малфой, проходите, - директор сидел за столом, вид у него был самый приветливый, хотя все такой же уставший, как и в их последнюю встречу. Кроме него в кабинете ещё кто-то был, сидел в кресле перед столом, закинув ногу на ногу, но из-за темноты его лица не было видно.
- Вы хотели меня видеть, сэр? - Роксана закрыла за собой дверь.
- Да, мисс Малфой. Этот молодой человек утверждает, что он ваш старый друг и очень настаивал на встрече.
Половину этих слов Роксана и не услышала, потому что когда Дамблдор сказал слова «этот молодой человек», таинственный гость неторопливо поднялся, оборачиваясь и Роксана ахнула, втянув, наверное, почти все воздушные запасы кабинета.
Это был Мирон.
Позабыв про присутствие директора, про все на свете позабыв, Роксана сорвалась с места и прямо-таки запрыгнула на Мирона, обхватив его и руками, и ногами. Счастье распирало грудь, они обнялись и Мирон её «покачал».
- Что ж, теперь я действительно вижу, что вы знакомы, - Дамблдор наблюдал за ними с улыбкой. Отпустив Мирона Роксана обратила на директора горящий взгляд. - Мистер Вогтейл приехал в школу примерно полчаса назад и мадам Помфри пришлось изрядно потрудиться над дезинфекцией. Будем надеяться, ей не пришлось бросить работу из-за пустяков, все же это очень серьезно, - строго проговорил Дамблдор и вдруг тепло улыбнулся. - Мой кабинет в вашем распоряжении, - он неторопливо выбрался из-за стола, - Как это ни странно, - директор небрежно махнул на кипу документов и писем, - Это единственное место в Хогвартсе, где вас никто не побеспокоит, так что можете спокойно побеседовать. Только прошу вас... - он поднял палец. - Не очень долго. Скоро ужин.
- Сэр, - Мирон наклонил голову.
- Я могу доверить вам свою ученицу, мистер Вогтейл? - Дамблдор нацепил очки и посмотрел на Мирона.
- Очень, очень можете! - заверила его Роксана. - Он абсолютно безопасен, - и она кивнула для надежности.
Дамблдор снисходительно улыбнулся. Роксана понимала, что несет чушь, но сейчас была слишком рада, чтобы думать как следует.
- Очень хорошо, - у двери директор ещё раз оглянулся и посмотрел на Мирона. - Надеюсь, мы ещё поговорим.
- Конечно, - легко отозвался Вогтейл и у Роксаны появилось такое чувство, будто они с с Дамблдором о чем-то сговорились. Они дождались, пока дверь за директором закроется и наконец-то обнялись так, как при директоре бы не осмелились.
- Черт возьми, - Мирон отстранился, довольно вздохнул и сжал её плечи, глядя на Роксану с огромным удовольствием. - Малфой.
Он улыбнулся, назвав её имя, так, что мелькнули клыки. Мирон был одет по-дорожному, от него пахло улицей. Её Мирон, те же глаза, волосы, когтистые руки и плечи, бледная кожа казалась совсем белой на фоне темной одежды, под глазами — те же круги. Ужасно хотелось его поцеловать.
Она сжала его предплечья, так же как он, её плечи.
Так хватают друг друга за плечи бывалые вояки.
Так обнимаются на вокзале старики.
- Вог, - с удовольствием ответила она, скорчила ему рожицу и ткнулась носом в его нос, тряхнув головой.
А потом они снова обнялись.

- Классный старик этот ваш директор.
Роксана сидела на краю директорского стола и с жадным удовольствием наблюдала за старым другом. Мирон бродил по кабинету с любопытством разглядывая спящие портреты на стенах, диковинную обстановку и хрупкую выставку инструментов на столиках. В своем черном свитере, черной кожаной мантии, темно-красных кожаных штанах и ботинках из драконьей кожи, он выглядел довольно дико на их фоне.
- Любой другой выставил бы вампира, который заявился бы с пожеланием поговорить с его студенткой, - Мирон оглянулся на неё с игривой ухмылочкой. - Помнишь Каркарова? Он в самую солнечную погоду сидел за шторами. Какой нормальный человек будет прятаться от света?
- Мы тоже прячемся в какой-то степени. Карантин и все такое. Удивительно, как это тебя пустили.
- Я был настойчив, - клыкасто улыбнулся её бывший парень. - Но я наслышан об этой болячке. «Кровавая болезнь», гуляет по Лондону. Туда, где я жил, она ещё не добралась, так что ко мне и претензий меньше. К тому же, я вампир, на мне эти вещи не приживаются. К тому же, у Дамблдора ко мне было небольшое... поручение, - он пробежал когтистыми белыми пальцами по клавишам какого-то инструмента и он тут же начал вращаться и звенеть. Оказалось, это была уменьшенная копия детской карусельки.
- Какое поручение? - нахмурилась Роксана.
Мирон взглянул на неё исподлобья, томно и игриво, прищурился и зашипел, прижав к губам палец.
Роксана недовольно взглянула на ряд спящих портретов и, кажется, успела заметить, как кто-то из бывших директоров торопливо зажмурился и захрапел.
- Ладно уж, храните свои тайны, - буркнула она, пнув воздух. - Лучше скажи, где ты был все это время? Ты не отвечал на мои письма.
- Я был в Норфолке, киса. У Олив, - тон его голоса вдруг немного изменился. Стал мягче и глубже. Мирон подошел к окну, стараясь держаться в стороне от разреза между шторами, куда падали горячие лучи заката. - Отправился сразу после Хэллоуина. Мне казалось, это будет правильно, поддержать её сейчас, она ведь осталась совсем одна. К тому же, я крестный Дона и просто обязан был... - он помолчал и взмахнул рукой. - А она, здорово испугалась, знаешь. Как и все, считала, что я погиб. Но потом уже отказалась меня отпускать. Олив не справлялась со всем этим одна, ей не дали даже прийти в себя после гибели Тремлета, как начались преследования, угрозы. А она обычная девушка и не может тащить все последствия наших выступлений одна. Ей нужен был... кто-то рядом. Кто-то, на кого можно положиться.
Он замолчал и не говорил довольно долго.
Сначала Роксана не поняла, почему.
А потом до неё дошло.
- Вы с ней?..
Мирон не пошевелился, но все и так было ясно.
И как будто всё было в порядке, как будто они оба давно должны были понять, и смириться, что у них теперь разные жизни и что они могут спокойно рассказывать друг другу о своих делах.
Но...
Если бы ей было все равно, наверное она бы не почувствовала этого — как будто пол проваливается и падаешь, падаешь куда-то.
Что-то в этом было не так.
Неправильно как-то это было.
- ...но как? - прошептала она и Вог наконец повернул к ней голову. - Ты же сам говорил, что вы не можете спать с нами! Что это противозаконно, что... черт возьми, да ты чуть не перегрыз мне горло, когда мы только попытались, ты говорил, это невозможно! - она обвиняюще ткнула в его сторону указательным пальцем.
- Так и есть, - Мирон отошел от шторы, снова принимаясь бродить в темноте. - Но обстоятельства... изменились.
- В каком смысле?
Он помолчал, рассеяно играя с очередным инструментом.
- Пару недель назад к нам в дом заявились люди в белых масках. Прямо среди ночи, мы даже понять ничего не успели. Ворвались в дом, пока все спали. Заявили, что ищут тебя. С ними был твой брат.
Роксана потеряла дар речи.
- Я задержал их, они переключились на меня, а Оливия вырвалась и убежала в детскую. А меня скрутили и потащили к твоему брату. Он удивился, когда увидел меня. Можно даже сказать обрадовался. Мы мило поболтали в гостиной, а когда рушить уже было нечего, Люциус любезно напомнил, что обещал сохранить мне жизнь, пока я не буду высовываться. А я высунулся. Поэтому он решил меня «убить», - Мирон нехорошо улыбнулся. Роксана машинально взглянула на его клыки. - Умный человек просто вонзил бы этот бесполезный кусок дерева мне в сердце, а не размахивал бы им у меня перед носом, - Мирон хрустнул пальцами. - Я сломал его дурацкую палочку, - Роксана дрогнула. - А потом убил его людей. Они успели развалить полдома, но я убил их. Убил их всех. Я сошел с ума, я был так голоден и так зол, я хотел убивать, хотел убить и его, но не смог. Он бежал. А потом я услышал, как наверху кричит она. Олив. На неё напала эта мразь, оборотень по-кличке Сивый, - Мирон пожевал губами. - Он и в лесу был тем летом, я помню его рожу. Он тоже явился с Люциусом, только пошел сразу в детскую. На наши дела ему плевать, но в доме был ребенок. Олив пыталась защитить Донни и тогда Сивый напал на неё. Я не знаю, что он успел с ней сделать, пока я был с твоим братцем, но когда я прорвался наверх, Олив уже была у него в руках и выглядела... - он на секунду зажмурился. - Сивый был уже у кроватки, увидев меня, он схватил Олив и вытащил нож. У меня была всегда секунда. - Мирон взглянул на Роксану. - И я выбрал Дона. Я схватил его, закрыл ему глаза и уши и тогда Сивый перерезал Олив горло и бежал. Столько крови, сколько из неё вылилось, могло бы насытить троих взрослых вампиров. Я понял, что она уже мертва, я не слышал её пульс, не знаю, на что я рассчитывал. Но все-таки я это сделал, - он потер запястье.
Какое-то время Мирон молча стоял в темноте.
- Ты ещё помнишь, как я встал в первый раз? - вдруг спросил он. - После того, как умер? - Роксана поежилась. - Дон всегда говорил, что это было самое жуткое из всего, что я делал.
Роксана коротко покивала.
Она помнила. Она помнила, как Мирон Вогтейл умер на противной и худой дурмстрангской койке. Помнила, как долго тянулись мгновения, пока они с Тремлеттом и Керли, перепуганные, сидели и смотрели на его труп. Помнила, как вдруг побелела его кожа, как провалились под глазами круги. Помнила, как вытянулись и заострились его ноги, как вытянулись зубы. Как он, уже официально мертвый, вдруг распахнул глаза. И как его тело вдруг поднялось, словно его подцепили за грудь.
Это было страшно.
Роксана полезла за сигаретами. Какая-то дама на портрете прямо над неё зацокала языком, но Роксана все равно закурила и протянула пачку Мирону.
- Тебе было тринадцать, когда ты сидела там и смотрела, как я умирал, да? - опять задал он странный вопрос и Роксана снова кивнула.
Мирон помолчал, глядя на неё.
- Я всё же чудовище, - прошептал он и поднес сигарету ко рту.
- Ты спас их обоих, а мог обоих потерять, - она выдохнула дым, глядя на Мирона очень прямо. - Ты сделал то, что должен был сделать.
Мирон ещё немного помолчал, а потом вдруг широко улыбнулся и беззвучно рассмеялся. А Роксана опять уставилась на его клыки.
- Я не спас Тремлета в лесу, - он раскинул руки и вдруг громко крикнул: - А теперь проведу вечность с мыслью, что убил, а потом трахнул его жену!
Он снова захохотал и вдруг с размаху врезал ногой по какому-то столику с крутящимися глобусами, так что они повалились друг на дружку и покатились по полу. Большинство портретов на стенах испуганно закричало, некоторые перебежали в картине подальше от буйного вампира.
- Её убил Сивый! А Сивого привел мой брат, потому что искал меня, значит и я виновата?! Ты ни в чем не виноват, Вог, - проговорила Роксана уже тише. - Слышишь?
Какое-то время Мирон смотрел на неё, скептически выгнув губы, а потом хмыкнул и снова принялся бродить в темноте, потирая белые ладони, беззвучный и невесомый как тень.
Внезапно он остановился и оглянулся.
- Почему Малфой искал тебя?
Роксана растерялась.
Глаза Мирона вдруг страшно загорелись, замаслились смолой, он шагнул, исчез из поля зрения и вдруг появился у Роксаны прямо за спиной и схватил её за плечи.
- Ты снова что-то натворила? - Роксана дернулась с непривычки и раздраженно вздохнула. - А?
- Да. Сбежала из дома. Вог! - Роксана дернула плечом.
- Опять? - разочарованно бросил он, отпустив её плечи и обошел стол, возвращаясь к разглядыванию директоровского имущества. - Что на этот раз? Испачкала ковер в гостиной? Нагрубила любимой бабушке? Разбила фамильную... - он тронул какой-то инструмент и тот попытался цапнуть его за палец. Мирон отдернул руку. -...тарелку?
- Угадал, - серьезно кивнула Роксана и затянулась так, что сигарета заскрипела.

- ... а когда мы побежали к мотоциклу, она высунулась из окна и давай стегать нас чарами. Мы еле ноги унесли. Она думала, уже связала меня по рукам и ногам в этом сраном Нотт-мэноре, - Роксана щелкнула пальцами. - А Блэк взял и увез меня.
Они с Мироном сидели на полу у камина, лицом к лицу. Мирон прислонялся спиной к полке, Роксана смотрела в огонь, Мирон смотрел на неё. Он не проронил ни слова в течение всего её рассказа, но теперь его губы дрогнули и он протянул жутко издевательским тоном.
- Да он просто чудо.
Роксана хвастливо улыбнулась и Мирон легонько толкнул её ногой. Она толкнула его в ответ.
- И в чем же соль, Рокс?
- Не знаю, - она весело пожала плечами. - Наверное мне нравится думать, что если я когда-нибудь захочу убежать куда-нибудь, убегу не одна. С ним я бы убежала куда угодно, понимаешь?
- А со мной?
Роксана удивленно оглянулась.
- Что — с тобой?
- Если я предложу тебе убежать, уехать со мной. Уедешь?
Роксана растерялась.
- Ты... не предлагал? В октябре ты сам сказал, что не хочешь...
- Забудь. Я предлагаю сейчас. Поехали со мной, Рокс.
- Куда поехали? - ещё больше растерялась она.
Мирон вздохнул, как будто собирался с духом.
- Через несколько ней мы с Олив и Доном уезжаем из страны. Рокс.
Полено в камине треснуло, глаза Роксаны расширились.
- Чт...
- И там, куда мы собираемся, нас точно никогда не потревожат Пожиратели, - теперь он говорил быстрее. И отводил взгляд. - Олив нужно время, чтобы свыкнуться с собой и новой жизнью, Дону нужен наконец нормальный дом, а мне нужен покой. Покой, безопасность и место, где я смогу наконец выходить на улицу, не опасаясь, что кто-нибудь узнает меня и воткнет мне кол в спину. Я устал. Мне нужно исчезнуть. И тебе тоже это нужно, Рокс. Вряд ли твой брат сложит оружие, ты зачем-то ему нужна. Им нужна. Они не отста...
- Ты уезжаешь... насовсем? - перебила она.
- Да.
- А как же я, Мирон? - в ужасе прошептала Роксана, вцепившись в свои коленки.
Вампир нимало удивился.
- Я и зову тебя с собой, разве нет?
- Зовешь? - Роксана усмехнулась. - С тобой и Олив? Я не поеду с вами, Вог, - она покачала головой и встала с насиженного места.
Грудь сдавило, казалось ещё чуть-чуть — и она заревет, как маленькая, бросится к Мирону и будет по-детски умолять его остаться.
- Почему? Это будет правильно, Рокс, - Мирон тоже поднялся и неслышно подошел к ней. Она встала у окна, обхватив себя руками.
- Мы же всегда мечтали об этом, - его руки легли ей на плечи, губы зашептали у самого уха. - Убежать в Америку, помнишь? Туда, где никто нас не достанет...
Роксана пялилась в просвет между шторами, когда вдруг поймала себя на том, что беззвучно повторяет вслед за ним. - Туда, где нет карцеров, туда, где мы будем свободны. Заниматься музыкой. Петь. Теперь это реально. Я собираюсь возродить группу. Начать всё с начала. Ты снова нужна мне на клавишных, - сердце все-таки дрогнуло. Мерлин, сколько лет она ждала этих слов? - Ты ещё помнишь, как это было? - он обнял её, Роксана машинально переступила с место на место и его ладони скользнули по её животу. Он прижался к её спине и негромко забормотал на ухо:
- You can't trust a cold blooded man...
Роксана закрыла глаза.
Теперь хотелось рыдать уже по-настоящему.
- ...girl, don't believe in his lies...
Она вспомнила свои воющие, пустые ночи в слизеринских подземельях, вспомнила, как ей хотелось, чтобы Мирон оказался рядом.
Её рука сама нашла его ладонь, лежащую на её животе, и крепко сжала.
Мирон немного двигался, как будто пытался расшевелить, растанцевать её, и она поддавалась ему, а когда почувствовала растущее возбуждение, мозг тут же услужливо подсунул ей Сириуса.
- Я помню, Мирон, - она высвободилась. - Только это все равно ничего не меняет. У тебя теперь есть Оливия и Дон, вроде как целая семья есть. А я буду мешаться между вами и слушать, как по ночам вы трахаетесь? - она издала смешок. - Я этого не хочу.
- Причем здесь это, Рокс? - раздраженно (из-за того, что она так резко его отвергла) спросил Мирон. - Я не могу уехать, зная, что бросаю тебя в опасности.
Роксана слабо улыбнулась.
- Этим летом ты смог, - лицо Мирона окаменело. Это было нечестно с её стороны. - И если дело снова в Люциусе, то мне на него наплевать, - она уже было отвернулась и тут же снова взглянула на Мирона, поймав искру, которая мелькнула в его взгляде. - Или... дело не только в нем? Есть ещё какая-то причина, по которой ты хочешь, чтобы я поехала?
Вогтейл вздохнул носом.
- Мне не дает покоя то, что творится в Лондоне, - наконец сказал он. - Ты этого не чувствуешь, но я слышу... - он потер пальцами. - Слышу, как облако крови ползет по стране и разрастается с каждым днем. Оставаясь здесь, я каждый день могу поддаться, показаться маглам.
- Причем здесь я?
Мирон щелкнул пальцами и прошелся вокруг неё.
- Знаешь, кое в чем я должен сознаться. Я лгал в своих песнях, когда говорил, что волшебная и магловская кровь одинаковы на вкус, - он вдруг взял её руку, поднял и неторопливым движением закатал рукав мантии, оголяя шрамы — следы своих зубов. - У вас, она как концентрированный сок, - говоря это он легонько водил пальцами по её шрамам. - Бьет в голову, много не выпьешь, а если и выпьешь, то опьянеешь. У маглов это обычно коктейль и как с бобами «Берти», никогда не знаешь, что тебе попадется. Но любая кровь, заражаясь, напоминает прокисшее молоко, - он уронил её руку, его губы брезгливо изогнулись. - Я бы услышал такую вонь, гуляй она по стране. Пока мы с Олив были в изгнании я побеседовал с некоторыми из моих собратьев и они подтвердили мои опасения. Они тоже это почувствовали.
- Что почувствовали? - Роксана все ещё ничего не понимала.
Мирон выждал секунду и развел руками.
- Ничего. Никакого запаха нет, - Роксана моргнула. - Кроме запаха обычной, здоровой, свежей крови.
- И что это значит?
- Я не знаю, - Мирон был серьезен. - Но в одном я уверен точно, эта зараза — не та, за кого себя выдает. А значит ваш хваленый иммунитет против неё бессилен. Поэтому я не хочу, чтобы ты оставалась здесь. Если она пролезет в вашу школу...
- Я никуда не побегу, - уперлась Роксана, обходя его, а когда Вог со словами «Да послушай же...», поймал её за запястье, вдруг взвилась, хотя и сама до конца не понимала, почему.
- Вог, нет! Я не уеду отсюда, что бы не предложил! Пойми же, у меня в кои-то веки все наладилось! Я не могу опять все бросить и сбежать, только потому что... - она взмахнула рукой и хлопнула себя по бедру. - Ты хочешь нормальной жизни, но и я тоже! - у неё на глазах выступили слезы. - Больше всего на свете мне бы хотелось, чтобы ты был рядом, чтобы я не ждала от тебя письма неделю, а могла поговорить с тобой в любой момент, как в Дурмстранге, когда я могла к тебе в спальню влезть, когда мне было страшно! Вот только чем больше я этого хочу, тем дальше ты все время уходишь! - тут совершенно неожиданно эти слезы покатились по щекам, хотя она вовсе не собиралась рыдать. - Когда ты был нужен мне в Шармбатоне, у тебя было турне по черт-знает-каким-городам, когда меня сослали сюда, ты был жив и прятался, хотя если бы дал мне знак, я бы пошла за тобой, куда бы ты ни пошел, два месяца назад ты перевернул мне всю голову, объявившись и я так сильно хотела с тобой уехать, - она несолидно хрюкнула носом, глотая слезы. - Но ты сам меня оттолкнул! Я хотела быть с тобой, а ты нет! А теперь, когда мне всего-то и нужно, что оставаться здесь и радоваться жизни, ты появляешься и заставляешь меня выбирать? Зачем, зачем ты это делаешь? И так же ясно, что у нас уже никогда ничего не будет, потому что я человек, а ты долбанный вампир, мать твою! И всегда им будешь! Долбанная летучая мышь! И не смей звать меня куда-то с собой, не смей, слышишь! Хватит, хватит лезть в мою жизнь!
И под конец этой речи она разрыдалась, как полная идиотка.
И рыдала довольно долго, просто стоя на одном месте и прижимая ко лбу кулаки. Собственные слова, так грубо брошенные Мирону, теперь крутились в голове как заезженная пластинка и мучали её.
А Мирон просто смотрел на неё.
Смотрел, без обиды или злости.
Потом медленно приблизился и попытался расцепить замок из её рук.
Роксана сопротивлялась, глотала слезы и упорно отказывалась смотреть ему в глаза. Чем дальше, тем яростнее была эта безмолвная борьба. И тем злее почему-то становился Мирон.
- Я ненавижу тебя, Вогтейл, - рычала она ему в лицо, пытаясь вырваться. - Слышишь меня?! Ненавижу тебя, - она била его ладонями, -...ненавижу твою дурацкую музыку, клыки твои дурацкие, и Дурмстранг и друзей твоих дурацких ненавижу, всех вас ненавижу, ненави...
Роксана проглотила оставшуюся ненависть, потому что в этот момент Мирон просто скрутил её руки, сжал её, открыл клыкастый рот и поцеловал её взасос.
Она замычала что-то бессвязное, захныкала, затопала, кулаки её сжались, но почти сразу беспомощно разжались, а плечи расслабились, потому что, черт возьми, они с Мироном Вогтейлом не целовались уже целую вечность.
А ведь он был первым, кто имел на это право.
Когда Мирон, спустя несколько очень долгих секунд, начал набирать обороты и вполне недвусмысленно напирать, Роксана опомнилась. У неё не было желания изменять Сириусу, даже несмотря на то, что Мирон есть Мирон. Так что в нужный момент она резко сомкнула зубы и вампир с громким рыком отскочил от неё, схватившись за прокушенную губу. От боли он сразу потерял человеческий вид, но Роксана не испугалась. Она уже видела всё это.
Когда же к нему вернулось его обычное лицо, Вогтейл ошеломленно взглянул на Роксану и потрогал уже зажившую, но испачканную в крови губу.
Роксана смотрела на него с вызовом и обидой, а потом демонстративно повернула голову в сторону.
И тут его прорвало.
- Малфой, твою мать, ты спятила? Что ты наделала?! - Мирон встряхнул её за плечи, словно таким образом из Роксаны могла вылететь капля его бессмертной крови. Он начал тихо, а под конец уже кричал.- Что на тебя нашло?! М?! Что?!
Роксана ничего не ответила, Мирон встряхнул её так сильно, что у неё мотнулась голова. Она оттолкнула Мирона и отвернулась, содрогаясь в новом, теперь уже бесшумном и отчаянном рыдании. И хотя её все ещё распирало от злости и обиды, осознание того, что она только что приняла самый мощный магический наркотик, бессмертную кровь, уже проскользнуло в мозг — так же, как капля в желудок. Вот только даже этот факт её сейчас не волновал.
Пять лет жизни повисли между ними на волоске.
Их маленькой эпохе пришел конец, окончательно и бесповоротно.
Их друзья мертвы, их музыка мертва, все, чем они жили ушло и они сохраняли ему жизнь разве что тем, что пока сами были живы и, глядя друг на друга, верили в то, что все ещё не кончено, что все ещё может быть...
А теперь у них не будет даже этого.
И Мирон это понимал, как никто. Может поэтому и попытался напоследок урвать у этой эпохи ещё хоть что-то, одно воспоминание, один несчастный поцелуй, который, к тому же, вышел таким жалким и зряшным.
Всё рушилось к чертям.
Весь их мир.
Роксана вытерла нос рукой и вдруг почувствовала на щеке холодное прикосновение. Она вскинула злые, несчастные глаза.
Мирон задумчиво глядел на неё из бездны.
- Будь я поумнее и постарше, - пробормотал он, гладя теперь её шею. - Решил бы все в два счета. Лишил бы тебя этой проблемы... - его пальцы нащупали артерию у неё на шее. - Проблемы выбора. Ведь это так просто. Секундная боль — и тебе уже никогда не надо будет выбирать. Ты бы уехала со мной.
Роксана сглотнула, не опуская взгляд.
- Вот только я все ещё помню, каково это быть человеком, - его рука соскользнула с её шеи. Возможность принимать решения — одна из лучших привилегий. А я всю жизнь буду подчинен своему проклятию и оно будет решать за меня.
Он потер между большим и указательным пальцем её зеленый галстук. Роксана дышала немного тяжелее обычного и боролась с желанием снова поцеловать Вогтейла.
- Возможно, я совершаю самую большую ошибку в своей жизни.
- Ты забудешь, Вог, - Роксана не выдержала и обняла его. Он шагнул назад. - Ведь это твоя привилегия — забывать. Пройдет десять лет и ты даже не вспомнишь, как я выгляжу.
Мирон рассмеялся. Его руки дрогнули у её спины, пальцы скрючились, ему хотелось обнять её так, как раньше, но он подавил это желание и усилием воли положил руки ей на плечи, прижал ладонь к белым волосам.
- Ты дала мне свою кровь, а это привязывает. Теперь я всегда буду хотеть ещё. Потому мы и убиваем свои жертвы. Чтобы не застрять на границе между вашим миром и нашим. Худшего способа привязать меня и придумать было нельзя. Вы люди, жестокие существа, - он печально усмехнулся, с шипением втянул в себя воздух и отстранил её от себя, потеряв всякое терпение.
- Куда ты теперь пойдешь, Вог? - в отчаянии выпалила Роксана, когда он распахнул окно. Солнце уже село и на долину спускался полумрак. - Я ведь даже адреса твоего не буду знать. И совы не летают через океан.
Он обернулся уже на подоконнике и присел, держась руками за оконный проем. На его лице расписалась любимая ухмылка Роксаны.
- Я не сова. И прилечу, если буду нужен тебе, - он наклонился к её лицу. Ветер трепал его мантию.
Роксана покачала головой и усмехнулась, вытирая слезы.
- You can't trust a cold blooded man.
Мирон качнулся вперед и целую секунду Роксана была уверена, что она опять её поцелует, но вместо этого он вдруг с силой оттолкнулся от окна, Роксану хлестнуло ветром, а когда она подскочила к опустевшему подоконнику, увидела на фоне темнеющего неба мелькнувший и исчезнувший, крошечный крылатый силуэт.
- He'll love you and leave you alive, - тихонько пропела она в воцарившейся ветреной тишине и прижалась головой к оконному проему.