– Северус, ты на каникулы домой или как? – спросила Кэнди.

– Наверно, домой, – ответил я, – а ты?

– А я на этот раз останусь тут. Предки рванули в Америку к маминым родителям, надо ж хоть разок на Рождество показаться! Ну там, «Джингл Беллс», традиционная индейка и все такое...

– Откуда у них деньги-то?

– Понятия не имею. Скинулись, наверно, всей коммуной, – пожала она плечами. – Я с ними никак не поспеваю, да и неохота тащиться в такую даль. К бабушке – тем более, потому что это будет ужас кромешный... Всякие проповеди, гимны, чаепития с соседками и так далее! А одной автостопить зимой как-то не очень...

– А бабушка не обидится, если ты ее не поздравишь? – подначил я.

– Так я поздравлю, сложно, что ли?

– Сову пошлешь? Она же перепугается!

– Бабушка или сова? – хихикнула Кэнди. – Нет, все проще. Я попросила Бродягу, он вызовет своего домовика, а тот оттащит открытку и подарки, оставит корзинку у бабушки под дверью. По-моему, очень романтично и по–праздничному!

– Ага, и домовики Блэков были у нее на посылках, – не выдержал я и засмеялся. А потом задумался. – Знаешь, я, пожалуй, тоже останусь. Маме-то я могу сову послать. Каникулы короткие, а дома...

Я махнул рукой.

– Ну его. Чем заниматься будем?

– Придумаем, – пожала она плечами. – Доработаем наконец «Путь Свободы», чтобы от передоза или непредвиденных последствий никто копыта не откинул. Покумекаем, как его распространять. Деньжат у наших немного, но нам и столько уже подспорье!

– Ага. То есть ты предлагаешь мне заняться наркобизнесом? – кивнул я.

– Да, – честно сказала Кэнди. – Пусть лучше люди наше зелье потребляют, чем какой-нибудь кокаин или «кислоту». Глюки отличные, отходняка нет, только последствия, повторяю, надо изучить как следует.

– А нас мафия не возьмет за горло? – поинтересовался я.

– Ну а мы волшебники или кто? Пока все отладим, уже и школу закончим, сможем колдовать спокойно. А тем временем что-нибудь новенькое сочиним.

– А аврорат? Не прижмет за распространение в мире магглов волшебного зелья?

– А откуда они узнают?

Я подумал. Потом еще раз подумал.

– Ты же вроде собиралась после школы где-нибудь пошататься, разве нет?

– Ну, одно другому не мешает, это раз. А два – ты-то сам чем намерен заниматься?

Я пожал плечами.

– Наверно, устроюсь подмастерьем к какому-нибудь зельевару. Может, даже к Слагхорну. В принципе, я вполне могу зелья для первых курсов вести.

– Ага, и он на тебя спихнет всю эту тягомотину, – кивнула Кэнди. – Брось. Ты б лучше подумал о том, как запатентовать все эти твои изобретеньица, зельица и заклинаньица! Чего тянуть?

– Кэнди, ну не говори таким мерзким тоном, – поморщился я. – И зачем мне это?

– А тебе что, денежки не нужны? – удивилась она. – Тут кнат, там галлеон, накопишь понемножку на открытие своего дела, ну и приторгуешь налево всяким-разным. Охота была на чужого дядю горбатиться!

Я вынужденно признал, что Кэнди права, только вот даже не представлял, с какого конца взяться за это дело. Вряд ли школьнику поверят, что он сам составил новое зелье или придумал заклинание... Может, через декана попробовать?

– Не вздумай, – серьезно сказала Кэнди, оглянулась, никого не увидела и лихо съехала по перилам вниз. – Этот ваш главный слизень, как ему и положено, скользкий до ужаса и выгоду чует. В лучшем случае, он тебя соавтором запишет, а в худшем – скажет, что у тебя вышла какая–то фигня, а рецептуру присвоит.

Видимо, на лице у меня был написан скепсис, поскольку она предложила:

– Давай проверим! Есть у тебя какая-нибудь ерундовина, которой не жалко? Из раннего, например?

– Найду, не вопрос, – кивнул я.

– Отлично. Только подправь это так, чтобы оно работало не в полную силу. Или давало неожиданные последствия, если это зелье. А потом иди к Слагхорну, – улыбнулась она. – А я сейчас... погоди...

Кэнди достала листок, перо и живо написала несколько фраз.

– Держи, – сказала она, свернув его и отдав мне. – Поговоришь с деканом, а потом прочитаешь. Уверяю, он именно это и скажет, может, не в таком порядке и немного иными словами, но суть будет та же. Ну, я это так, для чистоты эксперимента.

Ну я и сходил к Слагхорну. Подмывало прочитать записку заранее, но я удержался. Ради все той же чистоты эксперимента.

– И как? – с интересом спросила Кэнди, увидев мою мрачную физиономию.

– Вы очень талантливый, но самонадеянный юноша, – произнес я. – Любопытная задумка, но над ней еще нужно работать и работать, прежде чем показать общественности. Оставьте мне рецепт, я посмотрю на досуге, хотя, думаю, чем исправлять ошибки, проще составить это зелье заново.

– Это ты мою записку воспроизводишь или как?

– Слагхорна цитирую. Записку я еще не открывал.

– Ну так открой, – фыркнула она, и я развернул помятый листок. После чего тяжело вздохнул и бросил его в огонь.

– Подождем январского «Вестника зельевара», – сказала Кэнди. – Тогда убедишься окончательно.

– Да я и так уже убедился, – буркнул я, сел и нахохлился. – Только я все равно не представляю, как эти самые патенты получают.

– Я думаю, можно попробовать спросить у гоблинов, – подумав, произнесла она. – А можно у Блэков, через Бродягу-то. Или у кого-нибудь из старшекурсников. Ну я у своих попытаю, как вернутся, а ты у своих. Мадам Спраут, наверно, тоже что-нибудь знает... гм...

– Да, «мандрагоры наступают» – это было потрясающе, – невольно улыбнулся я. – Кстати, чуть не забыл. Ты сказала, что зелья было с запасом. Куда Блэк остатки подевал, не в курсе?

– В курсе, – ответила Кэнди. – Он его кому–то отдал.
Я потерял дар речи.

– Северус, не переживай, – сказала она серьезно. – Во-первых, там оставалось максимум две капли, если Бродяга не врет и выпил столько, сколько было велено, а во–вторых, он заверил, что тому парню «Путь Свободы» еще нужнее, чем ему.

– Чувствую, к окончанию школы мы подсадим весь Хогвартс на тяжелые наркотики, – вздохнул я.
– Весь или не весь, но кое–кому такие штуки точно не помешают. – Кэнди вдруг усмехнулась. – Чем плохо–то? Бродяга вон прекратил тебя доводить, я ж видела, вы с ним вполне мирно разговаривали. А то, что он себя легилиментить дал, вообще за гранью добра и зла, не находишь?

Я вынужденно согласился.

– Кстати, – сказала вдруг она. – Я раздобыла шерсть оборотня.

– Как?!

– Северус, ну догадайся сам, а? Попробуем?

– На ком?

– Это уже второй вопрос. Сперва оборотку сварим...

Каникулы у нас прошли крайне насыщенно: мы доводили до ума «Путь Свободы» (название мне категорически не нравилось, но переубедить Кэнди я не сумел), а заодно поставили варить основу для оборотки. Поскольку Кэнди в мою работу не лезла (ее делом было готовить ингредиенты), она обычно генерировала идеи. На этот раз она предложила подсунуть оборотку настоящему оборотню и посмотреть, что получится. Хуже–то ему все равно не станет, а если он превратится не вовремя, то любопытно понаблюдать, как на него в дальнейшем станут влиять фазы Луны. Мне тоже стало интересно, мы исписали вычислениями кипы пергамента, пока не вывели более–менее пристойную формулу (я имею в виду, на нее можно было смотреть без внутреннего содрогания), и снова взялись за дело.

Январский «Вестник зельевара» порадовал нас статьей Слагхорна с уймой восторженных отзывов от колдомедиков. Я только гнусно ухмылялся: у того моего простенького зелья для лечения больных суставов имелось отложенное последействие, которое купировалось своевременным добавлением в экспериментальное варево банальных шишек хмеля. Но об этом я декану сказать, конечно же, забыл. Так что пара–тройка одревесневших пациентов – и мы повеселимся...

Ну а потом вернулись с каникул наши однокурсники, и случилось нечто невероятное. Блэк прибыл не поездом, а со своим домовиком, это раз. Два – он причесался и оделся не как всегда, сикось-накось, а прилично. Даже, по-моему, запонки и булавку для галстука нацепил, хотя обычно не заморачивался такой ерундой. И печатку с фамильным гербом надел.

А потом он отсел от своих приятелей. Поскольку свободных мест было немного, то Блэк приземлился аккурат передо мной, рядом с Розье, который лишился дара речи. Слава Мерлину, он не ко мне подсел, иначе это был бы уже аллес капут, как изящно выражается Кэнди.

Честное слово, я впервые видел столько ошалевших людей на квадратный фут аудитории. Даже Пивз, явившийся, как обычно, чтобы отметить начало очередного семестра какой-нибудь пакостью, замер в воздухе. Никогда еще не наблюдал остолбеневшего полтергейста, очень занятное зрелище! Впрочем, МакГонаггал тоже несколько... хм... смешалась.

– Вижу, у тебя произошла переоценка ценностей? – поинтересовался я, встретив Блэка после занятий в коридоре. Он только что закончил выяснять отношения с Поттером и остальными, поэтому выглядел несколько взъерошенным.

– Да, Рождество в кругу семьи очень этому способствует, – кивнул Блэк.

– Не сожрали?

– Как видишь, жив, – дернул он плечом, – но крику, конечно, было много. Все остались при своем мнении, ладно, хоть сошлись на том, что если я и хочу изменить что–то в этом мире, то буду действовать, как пристало наследнику древнейшего и благороднейшего рода Блэк, а не как подзаборная шпана.

– Тебе ваши темную не устроят? – серьезно спросил я.

– Пусть попробуют, – осклабился Блэк. – Люпин в драку не полезет, даже разнимать: он страшно боится кого-нибудь зацепить до крови, сам понимаешь. Петтигрю – тем более. А с Поттером я один на один совладаю.

Я подумал было сказать ему об экспериментальной оборотке, но решил, что пока еще рано.

– У тебя еще та отрава осталась? – спросил вдруг Блэк.

– Сколько угодно. А зачем?

– Хочу проверить, правда я выплыл из болота или все еще в нем барахтаюсь, – серьезно пояснил он.

– Завтра накапаю, с собой–то не ношу. Только не переборщи, мы еще экспериментируем.

«Главное, оно привыкания не вызывает», – вспомнил я слова Кэнди. Над этим мы трудились основательнее всего.

– Не переборщу. Мне именно что проверить, потому что эмоции эмоциями, но что там на самом деле... – он развел руками.

– А ты уверен, что это на самом деле? – коварно спросил я.

– Ага. Магглы пишут о такой штуке, как подсознание, – просветил Блэк, а я сделал серьезное лицо, памятуя о книжках Кэнди. – Оно есть, но проконтролировать, что там творится, просто так не выйдет. У магглов для этого всякие психоаналитики есть со своими техниками, а у нас разве что легилименция, но это не совсем то, что нужно. Думаешь, ты нормальный, а так вот глянешь, что у тебя в черепушке делается, аж жутко становится. Ты ж сам видел.

– Я бы предпочел забыть это, как страшный сон, – честно ответил я. Блэк, рассуждающий о психоанализе и подсознании, поразил меня до глубины души.

– Я тоже хотел бы этого, – кивнул он. – Но не могу. И, кстати, не должен. Потому как если забуду, могу опять влипнуть, ты ж меня знаешь.

Я признал довод логичным.

– И знаешь, что еще, вождь Орлиное перо, – сказал вдруг Блэк, наклонившись поближе. – Я впервые видел, как мама плачет. Ругается, обнимает меня, потом по физиономии мне дает, снова обнимает и плачет. А я стою, как собака загулявшая, которая наконец добралась до дома, и молчу. Понимаю только, что меня отпускает тут вот, внутри, что мне не надо никуда
бежать... И что шалости закончились. Все, бывай.

Он развернулся и пошел прочь, видимо, сам не радовался таким откровениям. И тут до меня дошло.

– Эй, ты как меня назвал?!

Блэк обернулся и подмигнул с самым мерзким выражением своей аристократической морды.

Ну а вечером в гостиной меня отловили и зажали в угол.

– Снейп, сознавайся, чем ты Блэка напоил? – спросил еще не отошедший от шока Розье.

– Почему сразу Снейп?! – возмутился я.

– Потому что только ты можешь состряпать что-нибудь... короче, это же другой человек!

– Ага, вы еще скажите, что я его под Империо взял!

– Ты мо-о-ог, – протянул Эйвери. – Только зачем так долго тянул?
– Да отстаньте вы от него, – встрял Регулус Блэк. – Ничем он Сириуса не поил.

Я поил, вернее, не я, а Кэнди, только Регулус об этом вряд ли знал, а я сознаваться не собирался.

– А что тогда с ним случилось? – с интересом спросил Розье.
– Как сказал отец – резко повзрослел. А может, стукнулся головой на квиддиче, вот дурь
оттуда и вышибло, – непосредственно произнес Блэк-младший. – Жаль, конечно, что доучиваться ему все едино на Гриффиндоре, но тут уж ничего не поделаешь, переводы здесь не предусмотрены.

– Хм... Ну что ж, передай брату – мы будем рады его компании, – обтекаемо произнес Эйвери.

– Непременно передам, – кивнул Регулус и уткнулся в учебник.

«Шалость определенно удалась», – подумал я и поспешил ретироваться.