Элис

Бостон. Ноябрь 1872

- Отойди от окна, милая.
Винни не пошевелилась. Её внимание было полностью приковано к улице, как будто это помогло бы её отцу вернуться из суда раньше. Чарльз был полностью занят своей новой игрушкой, снова и снова подбрасывая шарик на веревочке и ловя его в чашу, к которой был прикреплен. Он почти всегда промахивался, но даже малейший успех вызывал бурю радости и стремления продолжить.

- Винни? Ты слышишь меня?
Она горестно кивнула и все-таки отошла от окна.
- Да, тетушка Элис.
Было похоже, что вся тяжесть мира свалилась на плечи этого ребенка. Она села в кресло напротив своего кузена, когда Чарли завизжал. Мы обе посмотрели на него, обнаружив, что его усилия снова имели успех, и деревянный шарик лежал в чаше.

- Очень хорошо, Чарльз. Твой отец будет счастлив.
- Тетушка Элис? – Винни повернулась ко мне, и я улыбнулась девочке, после чего вернулась к вышивке носового платка. – Почему дядя Джаспер говорит так забавно?
- Забавно? Дорогая, что ты имеешь в виду?

Она поерзала на месте от неуверенности и сморщилась, пытаясь перефразировать.
- То, как он говорит, когда слова кажутся другими…
- Ну, родная, дядя Джаспер родился на юге Америки. Во многом место рождения определяет то, как звучат многие слова.

- Но Бостон тоже в Америке, и люди здесь говорят не так, - возразила она.
- Юг очень далеко отсюда, милая. И, в общем, Англия и Ирландия ближе друг к другу, чем Бостон и Техас, и все же эти две нации говорят на одном и том же языке, звучат очень по-разному, - выпалила я, и, не подумав, добавила: – Просто посмотри на своих маму и папу.

Тело Винни выпрямилось как струнка. Она вскочила со стула и пересекла комнату, словно молния, а в её глазах пылал огонь.
- Вы знали мою маму раньше, так? – спросила она.

В такие моменты начинаешь остро понимать значение фразы «язык мой – враг мой». Эдвард просил меня не упоминать об Изе при Винни. Он не отказывал ей в некоторой информации, но и все выкладывать не желал. Эдвард не знал, что может произойти в будущем, и не желал подпитывать иллюзиями Изу, - хорошими или плохими, - которые в любой момент все равно могут лопнуть как пузырь. Я уважала это решение, видя в нем важность и рациональность.

Но девочка задала мне прямой и простой вопрос, и я не видела вреда в том, чтобы честно на него ответить.
- Да, я знала Изу,- ответила я, отложив рукоделие в сторону и положив руки на колени.
Винни улыбнулась и, наклонившись ближе, спросила почти шепотом:
- И еще Вы знали мою другую маму?
Мое дыхание почти остановилось.
- Твою… другую маму, дорогая?
Она кивнула.
- Леди Виктория. Мама говорила, что она была очень красивой и очень-очень хорошей.

Слова, казалось, сами покидали мой рот, пока я пыталась понять.
- Ты… ты знаешь о Виктории? Ты знаешь, что Иза не была твоей… не твоя…
Винни выглядела оскорбленной.
- Да, мама рассказала мне, - она сказала это так гневно, как только это мог сделать ребенок. Тогда её лицо озарилось пониманием того, что она нашла новый источник информации. – О, тетушка Элис, вы расскажите мне о ней? Расскажите мне о моей маме!

Будучи озадаченной, я попыталась взять ситуацию под контроль.
- Я… я, я… я не знаю, с чего начать, Винни. Кроме того, твой папа просил, чтобы я не рассказывала тебе о Виктор…
- Элис!

Злой голос Эдварда прервал меня. Мы с Винни повернулись вместе и увидели Джаспера с моим братом в дверях. Внимание девочки переключилось на папу и его руки, обнимающие её.
- Папа! – завизжала она. – Ты видел маму? Она в порядке?

Не видя никакой своей вины, я все-таки чувствовала, что должна объясниться.
- Эдвард, клянусь, я не нарушала твою просьбу. Она сама подняла эту тему.

Радость покинула его глаза и, поставив дочку на пол, он повернулся ко мне.
- Мы не должны впутывать в это Винни, Элис. Я просил тебя держать то, что ты знаешь, при себе.

Джаспер вступил в разговор, прежде чем мы продолжили.
- Эдвард, давай сосредоточимся на более насущной проблеме. – Он наклонился к нашей племяннице. – Сладкая, могу я попросить тебя, чтобы ты забрала Чарльза, и вы пошли в детскую, позволив нам поговорить наедине?
- Но я хочу остаться с папой! – возразила она, прохныкав и затопав ногами.

Джаспер потрепал её по покрасневшей щеке.
- Только на несколько минут, дорогая. После ты сможешь остаток вечера быть со своим папой, я обещаю.
- Хорошо, - уступила она. – Чарли, пошли.

Чарльз, всегда бывший в восторге от перспективы остаться с Винни наедине, - как я подозревала, это давало ему полную свободу любых действий, - подпрыгнул на месте. Дети вышли из комнаты, но предварительно каждый из них получил свой законный поцелуй в макушку. Как только дверь за ними закрылась, Джаспер и Эдвард сели на кресла рядом со мной.

Лицо Эдварда оставалось бледным, а глаза усталыми.
- Прости, Элис. Я не хотел сорваться на тебе.
Я наклонилась и сжала его колено.
- Все в порядке, Эдвард. Сейчас для тебя очень трудное время.
- Элис, ты помнишь день, когда Виктория умерла?

Эдвард спросил это так беспечно, что я даже была немного озадачена таким его тоном.
- Да, - ответила я раздраженно. Как он смеет заставлять меня вспоминать этот ужас? – Очень живо. Я была в той комнате, когда это случилось.

Все-таки он задел за живое, пытаясь выяснить это, то ли ради интереса, то ли потому, что это действительно важно.
- Она понимала, что умирает, или нет?

Разве я не достаточно ясно объяснила, что не хочу обсуждать события того дня? Скрестив руки на груди, я снова выразила свое молчаливое мнение по этому поводу.
Глаза Эдварда наполнились мольбой.
- Пожалуйста, Элис. Это очень важно.

Возникло чувство, что ему тоже не нравился этот разговор, и я смягчилась.
- Доктор заявил, что после рождения Винни она продержится немного времени, но сказал это только мне и Изе, не Тори.
- Но она могла это слышать? – прервал Джаспер.
Его внезапное встревание в беседу насторожило меня.
- Я… думаю, такое возможно. Но что… что это значит?

Эдвард застонал и, встав, подошел к окну, у которого его так любила ждать дочка. Я задалась вопросом, надеялся ли он на то, что однажды и сам дождется, как давно утраченная частичка сердца вернется к нему, переступив через ворота этого дома.

- Элис, любовь моя, - проговорил Джаспер, становясь передо мной на колени и беря мои руки в свои, - Эдвард должен выяснить, почему Иза уехала, иначе он не сможет вынести неизвестности.
Я покачала своей головой.
- Но я уже сказала вам, что не знаю причины.

Он согласился с моим признанием, просто кивнув головой.
- Я знаю, милая, но нам удалось выяснить, что Иза уехала и забрала Винни, потому что дала Виктории некое обещание. Эдвард думает, что Тори была уверена в том, что он может сделать что-то не так. Вплоть до того дня, как родилась Винни, они были очень близки, как семья, и она не могла держать от него тайн. – Я кивнула. Все это было разумным. Джаспер продолжал: – Эдвард и я подумали и решили, что если Тори знала о своей скорой смерти, то могла попросить о чем-то тебя или Изу. Может быть, это касается Винни? Мы не знаем. Элис, пожалуйста, скажи нам, давала ли Иза какие-нибудь обещания Тори перед её смертью? Просила ли она её о чем-нибудь?

Я закрыла глаза и вспомнила тот кошмарный день. Первое, что встало перед моими глазами – кровь. Её было много, и дыхание Тори становилось все тише. Роды продолжались до самого рассвета, и женщина вела себя очень храбро. Только в последние минуты мы стали понимать, что что-то пошло не так. Боли стали невыносимыми, хотя знающие люди утверждали, что боль – неотъемлемая часть любых родов. Но все говорило о том, что Тори стала терять надежду. Доктор прибыл вовремя, чтобы спасти ребенка, но для его матери ничего сделать не смог.

- В конце она очень ослабла, - начала я. – У нее начался бред и горячка, и боль возвращалась снова и снова. Она… она спросила Изу, будет ли та вместе с Эдвардом вместе, и Иза ответила, что будет. Тори спросила, жалеет ли Иза о том, что влюбилась в него. Иза сказала, что хотела бы, чтобы их роман был менее трагичным, но она любит Эдварда, несмотря ни на что. – Я посмотрела в глаза Джасперу, почувствовав себя странно лучше от того, что смогла рассказать такие подробности. – Она спросила меня, счастлива ли я замужем за простым мужчиной, за иностранцем, и я ответила, что да, что ты сделал меня счастливой.

Джаспер улыбнулся.
- Как и ты меня, любимая.
Под пристальным взглядом его голубых глаз я покраснела. Эдвард, однако, понял, что я сказала не все.
- Что-нибудь еще, Элис? – спросил он.

Я повернулась к нему.
- Эдвард, разве ты не думаешь, что я тоже размышляла об этом? После того, как девочка родилась, Тори сказала, что хотела бы, чтобы она была названа в честь отца. Иза и я сказали, что Эдвина прекрасное имя. Тогда она стала бредить. Доктор сказал, что Виктории скоро не станет. Я была без сил, но Иза оставалась сильной. Она встала на колени у постели Тори и, сжав руку, поцеловала её. Даже в этот момент твоя жена заботилась о других больше, чем о себе, и заявила, что будет молиться о том, чтобы у Винни не было такого общественного влияния как у нас всех. После этого она ушла. – Этот момент с четкостью возродился в моей памяти. Тогда я была вся в слезах, но что-то неясное, нечеткое звучало совсем близко. – Мне кажется, что Иза, возможно, произнесла католическую молитву. Она что-то шептала про Бога.

- Бога? – встрепенулся Эдвард. Он был в замешательстве. – Нет, если бы она молилась на латыни, то сказала бы Patris или Dei**. Она… - на мгновение он замолчал. – Элис, возможно ли, что она сказала geall mé?

Звучание иностранного слова было таким странно знакомым, как если бы из хорошо забытой сказки, которую спустя много лет достали из библиотеки и сдули толстый слой пыли.
- Да, думаю, что это оно. Что это значит?

Эдвард резко развернулся и направился к двери.
- Это ирландский, - бросил он, повернув ручку. – Это означает «я обещаю». Элис, спасибо. Джаспер, ты идешь?

Мой муж встал, но не двинулся с места.
- Конечно, Эдвард, но куда? Зачем? Винни ждет…
Эдвард улыбнулся.
- Я знаю, почему Иза уехала. Я был таким идиотом, что не мог понять этого раньше, - он невесело усмехнулся. – Нам снова предстоит навестить мистера Ньютона. Без его помощи на этот раз не обойтись.

* Geall mé! – Обещай мне! (ирланд.)
** Patris или Dei - здесь имеются в виду две молитвы на латыни: «Отче наш» (In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti. Amen) и «Тебя, Бога, хвалим» (Te, Deum, laudamus). Второй начинают службу, а первой ее заканчивают.

Хочу выразить огромную благодарность Полине (так же известной как polina_pavla) за помощь в определении слов на латыни и молитв. Без твоей помощи я бы вряд ли смогла зайти так далеко и придать им смысл, и ограничилась бы лишь интернет-переводом. СПАСИБО!