Я шел от старейшины, еле передвигая ноги. Куда я пойду? Как я вызову Эмили среди ночи говорить со мной? И что я скажу?
Я лег прямо на землю и стал смотреть в ночное небо. Звезды горели почти так же ярко, как ее глаза… Полная хрень, неужели я вообще теперь не могу думать о чем-то, кроме нее? Видимо, нет.
Я так и заснул, прямо на земле. Во сне я видел Эмили, разговаривал с ней. Я все рассказал о себе, об импритинге. Она призналась, что тоже почувствовала его. Мы созданы друг для друга. Я потянулся, чтобы поцеловать ее, но тут что-то щелкнуло, и я проснулся.
Я больше не мог без нее!
Побежал к дому Клируотеров, очень стараясь, чтобы меня не заметили, если вдруг Лея решила все-таки вернуться ночевать домой. Теперь я точно знал, какое окно ведет в комнату Эмили. Оно было открыто. Подпрыгнув, я уцепился за подоконник второго этажа и влез в окно.
Эмили еще не спала. Она вскочила с постели, еле сдержав крик. Узнав меня, она все равно продолжала держаться за шею, ее зрачки расширились.
- Прости, ради бога, прости, Эмили. Я не хотел напугать тебя. Мне просто очень нужно было тебя увидеть.
- Как ты сюда попал?
- Я затем и пришел, чтобы все тебе рассказать. Выслушай меня, пожалуйста, не перебивая. Хорошо? Даже если тебе покажется, что я несу бред. Потом я отвечу на все твои вопросы. Ты согласна?
Эмили явно была ошарашена, но, мне показалось, что она совсем не против того, чтобы я был тут. Хотя, скорее всего, я сам себя обманываю…
Я начал свой рассказ с первого превращения. Не упуская ни одной детали, я провел ее тем же путем, которым старейшины недавно провели меня. Рассказав о своей новой форме и роли в клане, я уточнил, что это лишь часть истории. И хотел было рассказать правду о запечатлении, но она остановила меня.
- Не стоит, Сэм. На сегодня, пожалуй, достаточно. Мне есть о чем подумать. А ты точно не сошел с ума?
- Тебе легко проверить. Есть свидетели. Джаред, Пол и все старейшины. Хоть Квил Атера, хоть Гарри Клируотер. Все они подтвердят, что я сказал тебе чистую правду.
Как красиво блестели ее черные глаза!
Она откинула рукой прядь волос со лба и спросила:
- Почему ты говоришь все это мне? Ты должен рассказать об этом Лее. Или ты хочешь, чтобы я ей передала?
Я нахмурился оттого, что она до сих пор не осознала, что она для меня значит, раз задает такой вопрос.
- Нет. Ты не только не должна говорить об этом Лее, но и никому другому. Это тайна, доступная только оборотням и старейшинам.
- Тогда вообще при чем тут я?
- А это как раз вторая часть моего рассказа, который ты не дала закончить.
Эмили закатила глаза.
- Сэм, это все глупо и неприлично. Мужчина в пять утра, в моей спальне, да еще и полуголый. Я могу попасть в неловкое положение. Если придет Лея, как я ей это объясню? Давай встретимся вечером у леса за твоим домом. Я приду и ты расскажешь, с какой стати меня посвятили в тайны племени, хорошо?
Я просиял от счастья, услышав слова «давай встретимся». Любимая, я увижусь с тобой вечером! Мне хотелось прыгать и бегать от радости.
- Хорошо, Эмили. Я буду ждать тебя после заката.
- Как ты собираешься выйти?
- Как вошел, через окно.
Когда я выпрыгивал со второго этажа, она стояла молча у окна. На лице застыло изумление, но она не издала ни звука, хотя явно была ошеломлена. Моя храбрая прекрасная девочка… Только моя…
***
И тут в моей голове мелькнула мысль: «А с чего вдруг твоя? Что ты о ней знаешь?».
Да что же это такое?! Я же ее даже не знаю! Она может быть плохим человеком, у нее может быть парень, а я тут схожу с ума?
К черту все, к черту запечатление, к черту этот бред! Я человек, а не животное! Меня дома ждет самая прекрасная девушка в мире. Я ее люблю, я обещал жениться на ней. Я вытравлю из себя это безумие и моя жизнь снова вернется в свое русло.
Я побежал к дому. Уже светало, когда я открыл дверь. Мой дом был очень мал, всего две комнаты. Первая служит столовой и гостиной, вход прямо с улицы. За ней маленькая комната, где я спал. Там стоял стол, шкаф и кровать.
В большой комнате никого не было и я прошел в маленькую. Как я и думал, на моей неширокой кровати спала Лея. При взгляде на нее мое сердце едва не разорвалось от боли. Вот же она, такая милая, хорошая. Пухлые губы сердито надулись, черные вразлет брови даже во сне нахмурены. А на щеках следы высохших слез. Из-за меня, по моей вине.
Что же я за чудовище?! Как я могу так поступить с женщиной, которая любит меня беззаветно? Это ведь не легкомысленная девица у которой сегодня одна любовь, а завтра другая. Лея верная, преданная. Может, жестковатая. Мои парни втихаря, когда думали, что я не слышу, шептались, что, мол, девушка должна быть добрее. Но я знал и другую сторону Леи, ее жажду справедливости, честность, прямоту. Я безмерно уважал ее за эти качества и любил.
Я хотел поцеловать мою бедную подругу, но, в сантиметре от ее щеки, замер. Не могу. Я предам этим ее. Меня начало трясти. Что же это такое за запечатление, если оно способно вот так перевернуть мою душу, даже не спросив, чего хочу я?! В голове звучали слова старейшины Квила Атера: «Ты обречен любить Эмили вечно, пока жив… Запечатленные волки не могут строить семью с другой». Обречен, обречен, обречен…
Женщина в моей постели зашевелилась и открыла глаза:
- Сэм? О, боже, Сэм! С тобой все в порядке?
Я озадаченно посмотрел на нее. Она еще и не винит меня, а боится, что со мной что-то случилось?! Лея кинулась мне на шею и зашептала:
- Милый, я так переживала. Куда ты вчера делся? Я пришла сюда с пляжа, а тебя все не было. Что это за задание от старейшин, из-за которого ты ночами не спишь?
А я уже и забыл, какую нелепую отговорку сочинил, чтобы сбежать с пляжа. Не зная, что ей сказать, я промычал что-то невразумительное, вроде того:
- Эм... (О черт! Уже оговариваюсь!) Лея. Прости, я не могу тебе сказать. Я устал очень и голоден. Ты мне не приготовишь что-нибудь быстренько, пока я полежу?
Лея тут же радостно вскочила с постели:
- Конечно, милый. Отдыхай, я приготовлю и принесу. Только не ложись тут, иди на диван и включи телевизор. А то ты тут вырубишься, и я тебя не добужусь.
Лея порхнула за занавеску. Я, не обращая внимания на ее слова, бухнулся в еще теплую постель, от которой пахло ею, Леей. А я чувствовал другой, до боли родной запах, который я узнал вечность назад. Вчера. Нежный аромат моей Эмили…

***
Когда я открыл глаза, в комнату светило солнце. Сквозь занавески просачивался свет. Я встал и пошел в гостиную. Лея сидела у телевизора и смотрела какой-то фильм. Услышав меня, она улыбнулась и сказала:
- Привет, соня! Я же говорила, что надо было лечь на диване. Так и знала, что разбудить тебя не получится. Завтрак давно уже готов.
Мое сердце судорожно дернулось. Лея так радостно воспринимала все, что меня касалось. Вскочив ни свет ни заря, она бросилась готовить мне завтрак, была так ласкова. Она явно соскучилась, ждала меня. Я сознавал, что Лея «играет» в мою жену. Как она будет встречать меня с работы, готовить мне еду, обсуждать, как прошел день… Как совсем недавно и я видел все точно так же. Да и теперь вижу, вот только рядом со мной не Лея, а она…
Я молча сел за стол и начал есть. Лея смотрела на меня и я выдавил из себя:
- Спасибо, Ли-Ли, очень вкусно.
«Ли-Ли» - это было прозвище, которым я называл ее. Оно ей очень нравилось и я привык называть ее так. Видимо, молчание снова затянулось, потому что Лея снова заговорила, но уже сердитым тоном, еле сдерживаясь:
- Что с тобой, Сэм? Ты сам не свой. Не смотришь на меня, не говоришь.
Я доел и отодвинул тарелку. Посмотрел на Лею и сказал:
- Я смотрю на тебя, Лея. Просто я устал и поэтому вырубился.
- Я не об этом! Я думала, между нами не может быть секретов! Ты всегда говорил, что ложь хуже даже трусости!
Я стиснул зубы. Она была права, я ненавидел ложь, а сейчас я нагло лгал ей. Но что я ей скажу? Я ведь не могу рассказать ей о запечатлении. Для нее все будет выглядеть однозначно: я просто-напросто предатель… Ощущение бетонной плиты, опущенной на плечи, просто вдавило меня в стул. Я не мог поднять голову, не мог посмотреть ей в глаза.
Лея распалялась. Кричала, что я обещал не лгать ей, потом перешла на личности, сказала, что я даже ни разу не поцеловал ее, что я бездушная скотина. Прекрасно сознавая, что я заслужил все ее упреки, я только ниже опускал голову. В голове начала закипать кровь, перед глазами замелькали красные круги. Я понял, что так я «обернусь», и начал глубоко дышать, чтобы успокоиться.
Кажется, Лея что-то поняла. Она подошла ко мне и подняла мое лицо. Я посмотрел ей в глаза и увидел в них тревогу:
- Сэм прости. Я наговорила лишнего. Я знаю, что ты любишь меня. Раз ты не говоришь, в чем дело, значит для этого есть причина. На самом деле я верю тебе. Просто ты какой-то… холодный. Я психанула… А что касается поцелуев, то сейчас все равно не время.
Она обняла меня и я положил голову ей на плечо, выдавив из себя что-то вроде «я тоже виноват, извини, Ли-Ли».
Лее этого оказалось достаточно. Она налила нам обоим горячее какао и села напротив меня. Начала болтать:
- Вчера мама решила устроить праздник. Сегодня они там с Эмили разведут кухню: наготовят всего. Мы с тобой тоже приглашены. Эмили у нас такая кухарка! Я ей и в подметки не гожусь. Кексы у нее – закачаешься. Вот из нее жена выйдет! Не то, что я.
Я проглотил комок в горле, при упоминании Эмили. Она будет ждать меня на закате у леса! Я чуть не вскочил. Все равно еще рано. Но сидеть на месте я не в силах. Меня жгло нетерпение, поэтому я сказал Лее:
- Может, им помочь там надо? Иди, узнай. А я приду к вечеру.
Лея озадаченно посмотрела на меня.
- Думаешь? Мне казалось, они и без меня справятся.
- Я все равно ночь не спал, сейчас вырублюсь, к вечеру высплюсь. Так что совершенно необязательно тебе сидеть и караулить мой храп.
И тут, видимо, ей показалось, что я ее осуждаю. Мне прекрасно известно, что Лея терпеть не может готовку. Видимо, она решила перебороть себя. Может, все еще переживала, что накричала на меня.
- Здорово! Я заодно приведу себя в порядок, а то выгляжу, как пугало. Только не задерживайся, ладно? Жду тебя у родителей.
Лея подбежала ко мне, чмокнула в щеку и унеслась. Она всегда любила бегать…
Я запер дверь изнутри, потом выскочил в окно. Добежал до леса, снял шорты и привязал их к ноге. Через минуту в мои легкие уже врывался свежий лесной воздух. Все было таким чистым, рассветным. Все мысли из головы выветрились, кроме одной: о ней. Какое мне дело до всего остального, если она существует на земле! Я слышал каждый шорох в траве, хотя громче всего был стук моего сердца. Я бежал все быстрее и быстрее. Как же я счастлив…