Драко без колебаний провел кончиком лезвия по ладони, так что несколько капель крови капнули на пергамент. Письмо мгновенно запечаталось. Теперь им с матерью была гарантирована безопасность в обмен на информацию и выдачу хоркрукса. Итак, все, что нужно, сделано.

- Примерно через неделю бригада Авроров сопроводит тебя в Малфой-мэнор, чтобы забрать хоркрукс, - сообщил Муди. – А сейчас можешь послать за матерью.

Драко подозрительно сузил глаза. Почему они хотят, чтобы он послал за ней сейчас?

- Через несколько дней я попрошу ее прибыть сюда, - проговорил он чересчур искренним тоном.

Муди и Римус обменялись взглядами, которые только усилили его подозрения.

- Может быть, будет лучше, если она перейдет под нашу защиту уже…

- Она нужна вам только как гарантия, - гневно заметил Драко. – Вы ведь думаете, что я могу предать вас, завести в ловушку.

- И с чего это вдруг, а? – язвительно отозвался Рон. – Видит Мерлин, у нас нет причин не доверять тебе.

- Волан-де-Морт хочет убить меня, придурок, - резко отозвался Драко с презрительной усмешкой. – Я отвечал на ваши вопросы, будучи под действием Веритасерума, и поклялся рассказать все, что знаю, о Пожирателях Смерти. Я не мог соврать, но, даже зная это, вы все равно намереваетесь заполучить Нарциссу.

- Здесь твоя мать будет в безопасности, - напомнил Римус. – Соглашение уже заключено. Разве теперь имеет значение, когда она появится здесь?

- Хватит врать, - оборвал его Драко. – Вы с Муди единственные, кто настаивает на том, чтобы доставить ее сюда немедленно.

- Делай как знаешь, парень, - рявкнул Аластор. – Только помни: если ты предашь нас, заключение твоей матери в Азкабан станет меньшим из всех несчастий, которые тебе придется пережить.

- Мы можем дать тебе в сопровождение Авроров, - мягко предложил Люпин.

- Не можете. В Имение может проникнуть только тот, кому известен секретный пароль, а я не Хранитель тайны.

- Но ты же знаешь, как с ней связаться?

- Естественно. - По губам Драко пробежала легкая усмешка.

- В таком случае мы дадим ей наши координаты, чтобы она аппарировала или сделала портключ.

Драко вздохнул. Он не стал бы соглашаться на это, если бы не хотел, чтобы мать была в безопасном месте. Местечко в Индии, где она сейчас находилась, казалось безопасным благодаря отдаленности и хорошей охране, но проблема состояла в том, что Драко не знал, кто был Хранителем тайны. Заслуживал ли он доверия? И даже если этот человек был надежен, все равно существовала вероятность того, что он может проговориться. Ведь непросто сохранить информацию в тайне, если ты подвергаешься пыткам или ментальному вторжению, как это было с Грейнджер.

Грейнджер. Он прилагал все усилия, чтобы не думать о ней, о ее умирающей сестре, подавленных родителях, о мучительных эмоциях, которые обуревали ее сейчас… Иногда, правда, ему казалось, что, наоборот, нужно тщательно проанализировать ее состояние, чтобы выполнить… услугу… которую ему надлежало сделать. Но он всего лишь не хотел еще больше запутаться. Он и так не мог разобраться в том, что происходит. Живя в условиях, о которых год назад он не мог даже и помыслить, Драко хотел, чтобы хотя бы несколько вещей оставались неизменными. Одной из них являлась ненависть к До-Жути-Идеальному-Золотому-Трио. Он вовсе не собирался менять свое отношение к Грейнджер.

Ее сестра умерла. И что? А мой отец был убит. К тому же, она была слишком маленькой, чтобы помнить сестру. Но Грейнджер все еще скучала по ней, Драко чувствовал это. Боги, она по ней скучала! Скучала больше, чем Драко о своем отце, который умер лишь несколько месяцев назад. Что это говорит о ней? И с какой стороны это характеризует его?

Драко встретился с внимательным взглядом Поттера и пошел вслед за ним к лестнице, ведущей к комнате Грейнджер.

- Что ты думаешь об этом? – негромко поинтересовался гриффиндорец. – Я имею в виду, о том, что ты увидел в разуме Гермионы?

- Сложно сказать, - уклончиво отозвался Драко.

- У тебя не сложилось об этом никакого мнения? – недоверчиво переспросил Поттер. – У тебя?!

Драко не проронил ни слова до тех пор, пока они не вошли в комнату, и оба, не сговариваясь, посмотрели на девушку, лежащую в кровати.

- Я не знал, что у Грейнджер была сестра.

После его слов что-то неуловимое промелькнуло во взгляде Поттера.

- Она… она редко упоминает о ней. Говорит только, что почти не помнит ее. Она, наверное, вспоминает ее иногда, хотя…

- …скучает по ней? – подсказал Драко.

Гарри покачал головой:

- Ты видел что-то о ней? Воспоминание?

- Да.

- И?

- И что? – раздраженно рявкнул Драко. Он был раздраженным, усталым, и у него не было никакого настроения играть в «Вопрос-ответ» со Шрамоголовым.

Гарри вздохнул:

- Да, думаю, не следует вторгаться в частную жизнь Гермионы… но все-таки, было ли там еще что-то? Может, какое-нибудь свидетельство того, что она может поправиться?

Драко вспомнил о чувстве, появившемся в ее глазах сразу же после того, как он покинул ее разум. Но нет – было еще слишком рано. Что не позволило ему дать Поттеру ложную надежду, Драко понять не мог.

- Я уже говорил тебе: трудно сказать. А теперь – где там твое воспоминание?
Гарри вынул из кармана стеклянный пузырек и протянул ему.

- Я не знаю, насколько это окажется полезным.

Драко пожал плечами, занимая свое место около кровати, затем вопросительно поднял бровь, заметив, что Поттер не ушел, а по-прежнему стоит рядом, задумчиво смотря на него.

- Знаешь, - пробормотал гриффиндорец, - я всегда думал, что если бы Пожиратели не прибыли вовремя, ты бы помог Дамблдору.

- Как это мило с твоей стороны, - язвительно усмехнулся Драко.

- И еще… если ты беспокоишься о собственной безопасности и безопасности своей матери, то… вы можете пробыть до конца войны в убежище. Очевидно, война закончится достаточно скоро.

- «Достаточно» - слишком неопределенное слово, Поттер. Кто знает, как долго продлится эта чертова война? У меня нет никакого желания потратить впустую энное количество лет, скрываясь в какой-нибудь из индийских деревень. Нравится мне это или нет, я все же заинтересован в том, чтобы победу одержала ваша сторона, потому что мягкосердечные существа, подобные тебе, могут помиловать нас с Нарциссой, чего уж точно не сделает психически неуравновешенная змеюка.

Гарри понимающе улыбнулся:

- Я попытаюсь добиться помилования для тебя.

Драко был слишком потрясен, чтобы что-нибудь ответить на это, и потому лишь безмолвно наблюдал, как гриффиндорец направляется к выходу и закрывает за собой дверь. «Как всегда уверен в себе, сукин сын», - подумал он с досадой. Он вынул думоотвод и погрузился в воспоминания Мальчика-Который-Выжил…

Поттер, казалось, неплохо знал свое дело. Черт, даже здесь он лучше его.

Шрамоголовый и Уизли, стоя спиной к спине, дрались с Руквудом и Трэверсом. Проклятье, неожиданно выпущенное Надин Гойл, настигло грязнокровку, и Грейнджер распласталась на грязном полу.

- Гермиона! – взвыл Уизли, и Драко повернулся как раз в тот момент, когда Альберто Забини, дядя Блейза, грубо схватил Грейнджер и исчез вместе с ней.

- Рон! Возьми Невилла и найди ее! – крикнул Поттер, уворачиваясь от Круциатуса, пущенного Руквудом, и запуская в того Сектумсемпрой.

Битва продолжалась до тех пор, пока Поттер, рыжая девчонка Уизли, а также недавно прибывшие Муди, Тонкс, Люпин и Бруствер не пробились в полуразрушенный дом, где раздавались чьи-то крики.

- Волан-де-Морт здесь, - прошипел гриффиндорец, потирая свой чертов шрам.

Отвратительное лицо Уизли, настолько бледное, что веснушки на нем издалека казались пятнышками крови, появилось в поле зрения Драко.

- Это голос Гермионы, - пробормотал он.

Они ускорили бег и через несколько секунд ворвались в комнату, которая казалась такой заброшенной, словно никто не жил в ней, по меньшей мере, пятьдесят лет.

Пронзительно кричащая Грейнджер лежала на грязном деревянном полу, судорожно стискивая руками голову и извиваясь словно под Круциатусом.

- Нет, нет, нет, - надрывалась она. – Нет! О Боже, пожалуйста… нееет!

Волан-де-Морт наблюдал за ней с удовлетворенной улыбкой на лице.

- Здравствуй, Гарри, - вкрадчиво поприветствовал он гриффиндорца; орденцы образовали за спиной Поттера полукруг, держа палочки наготове.

- Что ты с ней сделал, ублюдок? – прошипел гриффиндорец.

Муди и Бруствер метнули в него проклятья, но щит, созданный Волан-де-Мортом, заставил их рассеяться, словно пыль. Его горящие глаза неотрывно смотрели на гриффиндорца:

- Знай, Поттер: во всем, что случилось с ней, виноват только ты и никто другой. В следующий раз, когда мы встретимся, расскажешь, как часто она кричит.

Зло усмехнувшись, он исчез.

- Гермиона? – Уизли подошел к ней, но как только он протянул руку, чтобы коснуться ее, девушка снова начала кричать:

- Нет! Нет, ты не можешь! Не можешь… не можешь…

Поттер приблизился к подруге, и Драко наконец-то смог внимательно рассмотреть ее. Ее глаза были плотно закрыты, лицо - влажное от слез. Спутавшиеся волосы были перемазаны кровью – она расцарапала себе голову ногтями. Тело слегка подрагивало – признак того, что ее пытали Круцио. Еще несколько секунд она продолжала бормотать что-то бессвязное, а потом внезапно потеряла сознание.

- О Боже, - пробормотал Поттер, на его лице явственно читался ужас.

- Гермиона? Гермиона? – Уизли снова и снова повторял ее имя, в то время как Бруствер наклонился и аккуратно взял обмякшее тело девушки на руки.

Когда Драко вынырнул из думоотвода, на его лице было недоумение. Воспоминание дало ответы далеко не на все вопросы, да к тому же породило множество новых.
У него по-прежнему не было никаких соображений насчет того, что Волан-де-Морт сделал с Грейнджер – кроме того, что он сильно травмировал ее, но это было и так всем понятно.

Что случилось потом? Где они находились? Напали ли на них Пожиратели? Если да, то зачем? Похоже было, что Волан-де-Морт заранее выбрал Грейнджер своей мишенью. Но почему он предпочел не убивать ее? Он был почти уверен в том, что она не сможет поправиться, а значит, знал, что это причинит боль Поттеру и заставит его чувствовать вину за произошедшее. Но почему он решил не брать ее собой, к примеру? Ведь в таком случае она могла бы ему пригодиться.

Драко покачал головой, раздраженный. Почему это должно его заботить? Что бы там ни делали орденцы, это только их дело, и он не хотел иметь к этому никакого отношения. Он должен сделать что-нибудь с Грейнджер, и потому его должно заботить только то, что с ней случилось, не больше.

Их судьбы его совершенно не интересовали.