Глава 23. Блондинки и брюнетки.

Перед моим лицом крутила задницей полуголая девица, надеясь, видимо, получить еще сотню чаевых. Блондинка — не в моем вкусе.

А вот виски в моем вкусе, уже даже без колы, можно было бы и безо льда, но что поделаешь, скоро в этом баре мне прекратят наливать вообще, ключи от машины уже отобрали и такси уже вызвали.

Черт, не хочу домой. Сейчас опять окажусь в своей одинокой квартире, окруженный своими мыслями. Я не хочу ни о чем думать! Я просто хочу забыть все эти месяцы. Хочу забыть и возненавидеть эту долбаную парочку, которая сейчас, наверное, только и делает, что наслаждается своей любовью…

Предатели и вруны, зачем было говорить, что это все спектакль? Почему надо было давать надежду?

А потом эта его попытка со мной поговорить, эти его слова, это его знание моих чувств, да ни хрена он не знает. Меня не знает. Никогда не знал. Ему вообще всегда было на меня плевать. И мне на него будет. Вот пусть наслаждается своей Беллой, пусть, а сына у него больше нет. Интересно, а нового-то он может себе заделать, или уже поезд ушел? Бедная-бедная Белла, столько еще лет монахиней жить, хотя может и нагулять кого-нибудь.
Чертовы черные точки перед глазам. И музыка стала что-то тише.

***
Белый потолок, здорово, что-то это не похоже на мою квартиру совсем, голова просто чугунная.
— Да, Эдвард, я смотрю, ты не меняешься… — произнес знакомый холодный женский голос.
Рядом с моей кроватью с книгой на коленях сидела Таня, если бы у меня хватило сил, я бы протер глаза.
Она мало изменилась, разве что перестала выпрямлять волосы.
— Я менялся.
— О, я вижу, ты опять в больнице с передозом.
— Ты-то что тут делаешь?
— Я здесь работаю, так как моя смена закончилась, я решила у тебя посидеть, как-никак, мы были не чужими.
— Это первый раз за три года. — Зачем я оправдываюсь.
— О, конечно. — Она закрыла книгу, встала, видимо, собралась уходить.
— Стой.
— Что?
— Как у тебя дела? — Она приподняла одну бровь, но остановилась.
— Хорошо.
— Вышла замуж?
— Нет, не вышла. Ты женился?
— Тут бы была моя жена, если бы я женился. Точнее, меня бы тут не было.
Она промолчала, пристально посмотрела на меня несколько десятков секунд, потом прошла к своему креслу, села, облокотившись на спинку.
— Слышала, твой отец женился. — Я прикрыл глаза, определенно неудачная тема.
— Женился.
— После этого ты пропал из города.
— Откуда ты знаешь?
— У нас есть общие знакомые.
— Я ездил к отцу.
— И что было дальше?
— Дальше все была хреново.
— А подробнее?
— А тебе это зачем?
— Эдвард, может, ты и не в курсе, но если бы у тебя сердце было послабее, то попал бы ты прямиком в морг.

Странно, но сейчас меня это заявление не испугало, испугает потом, когда мне об этом утром подробно расскажет врач.
— Я влюбился. — Теперь в ее глазах читался явный интерес.
— В кого?
— В жену отца.
— Ну ты же избалованный маменькин сынок, чего от тебя еще можно было ожидать, и как, соблазнил ее?
— Я же сказал, что влюбился, ты меня слышишь? Да, я туда приехал расстроить его новый брак и вернуть к матери, но не смог, она хорошая, эта Белла.
— Что было дальше?
— Это долго…
— Еще час у меня есть.
— Дальше, они сказали, что этим браком тоже пытались вернуть Эсме, ревность и все такое, видите ли, но обманули.
— Ничего не поняла.
— Они сначала сказали, что брак — фальшивка, а потом отец признался, позже уже, что они все-таки решили быть вместе.
— И что?
— И еще, что он знает о моих чувствах и сожалеет, и считает, что мне надо перерасти свою детскость. После этого я вернулся сюда, и в общем-то я уже месяц провожу, хм, не совсем трезвым.
— Очень логичное поведение. И очень по-взрослому.
— Уйди из моей палаты.
— Успокойся, я тебя опять пульс подскочил.
— Да всем плевать.
— Даже мне не плевать, а твоим родителям и подавно.

***
Если и существовал другой человек, который бы больше хотел научить меня уму-разуму, чем Таня, то я Скуби-Ду.

Она приходила каждый день и в основном молчала, но она же не пустила ко мне в палату отца, когда тот прилетел меня проведать. Ну не пустила, это я так думаю, на самом же деле, скорее всего, состоялся какой-то серьезный разговор о моем состоянии, но не при мне. Мама же просто пару раз позвонила, она была сейчас в Европе, зализывала раны своей потрёпанной гордости.
Таня в основном читала в моей палате, в прошлом она тоже мало говорила.

Правда, периодами мы все же разговаривали, преимущественно обо мне.

Про себя она говорить отказывалась, в этой клинике она была интерном, ее босс — моим лечащим врачом, который держал меня тут уже вторую неделю. Также я познакомился с психологом и наркологом, пообещал им, что подобное больше не повторится. Они мне не поверили, странно, правда, но все-таки теперь имели дело с Таней.

У меня было смутное подозрение, что на счет больницы перечислили энную сумму денег, чтобы меня подержали чуть дольше, кто бы это мог быть, интересно…

Постепенно Таня стала со мной теплее разговаривать, даже начала улыбаться, так как я старался не думать о Белле. Я все чаще себя ловил на мыслях о Тане и о том, почему же все-таки она так резко от меня ушла тогда. Причины я не находил, мне и тогда и сейчас казалось, что мы идеально друг другу подходили. Я даже спросил ее об этом, на что получил тот же ответ, что и три года назад.

Таня была красивой и неглупой женщиной, и я искренне считал себя сейчас дураком. Она меня тоже считала дураком, и это усложняло ситуацию.

***
Странно, но моя судьба приготовила для меня несколько резких перемен, я бы сказал, слишком резких, но если прошлым я был не то чтобы очень рад, то к последним событиям я до сих пор не знаю, как относиться.

Вновь вспоминая нашу вторую встречу с Таней, я начал понимать, что мыслей относительно возобновления наших отношений я не имел, наверное, хотя это было бы очень кстати, но она не была той, кто согласится на это самое «кстати».

Мы дважды были с ней в кафетерии, и я заметил одну вещь: если раньше ее телефон разрывался от звонков мужчин, то сейчас этого не было.

И мне надо было бы обратить на это все внимание в то время, иначе бы не стоял я сейчас перед дверью дома моего отца, сжимая в руке маленькую ладошку.

И если год назад, когда я в спешке кидал свои вещи в чемодан на Кубе, я думал, что нет ничего страшнее для меня, чем Белла в руках моего отца, то сейчас все стало иначе.
Все изменилось опять, опять перевернули мою жизнь, но теперь точно в лучшую, пусть и более сложную сторону.

И приехал я сюда, потому что маленькая девочка рядом со мной сказала, что хочет познакомится с «дедой».

Меня трясло, Таня молча ухмылялась, стоя рядом, а Кетти подпрыгивала от нетерпения. Как у нас с Таней получился такой ребенок одному богу известно — не мне и не ей точно.

С «бабой» она познакомилась, но «баба» ей не понравилась, потому что Эсме не понравилась Таня.

Сейчас мне предстояло вытерпеть во второй раз не очень приятные объяснения.
Я позвонил в дверь, и мне как всегда открыл степенный Франц, которому я представил своих спутниц, на что он не повел даже ухом.

— Вашего отца нет дома, сэр, мне кажется, он сбежал. Дома только миссис Каллен, позвать ее?
Я хотел сказать, что мы подождем отца, но не успел. Белла сбежала вниз по лестнице, неся с собой какаю-то тряпку. Он резко затормозила и с удивлением уставилась на нас: сначала на меня, потом на Кетти, потом на Таню.
— Привет, — неуверенно проговорила девушка.
— Привет, — поздоровался я.
— Я так понимаю, это Таня? — Она протянула Тане руку. — Привет, я Белла, жена его отца.
— Я в курсе, Таня, а это Кетти. — Кетти, все еще держа меня за руку, отчего-то засмущалась.
— Привет, Кетти, меня зовут Белла, а этот мужчина, которого ты за ручку держишь, твой папа?
— Ага. — Кетти радостно кивнула головой и таки выступила из-за меня.
— Кетти, а хочешь, я тебя кое с кем познакомлю?
— С кем?

В этот момент моя дочь, скорее всего, уже намечтала себе песика.

И мне тоже было интересно, с кем нас хочет познакомить Белла.

Мы прошли за ней в гостиную, и мой взгляд уперся в манеж, откуда доносилась тихая мелодия, которой вторило угуканье.

Ничего себе, быстро же они справились с появлением у меня родственника.

В манеже лежала маленькая девочка, месяцев трех от роду, с темными короткими волосиками. Как только мы подошли, она сначала радостно раскрыла глаза, задергала ручками и, видимо, их же испугалась и заплакала, Белла подхватила ее на руки.

— А твой папа сбежал в офис, потому что мы на него накричали, ну, точнее я.
— И что так? — вступила в разговор Таня.
— Он хочет выйти из отпуска, в который ушел неделю назад по случаю моего декрета наконец. А мне кажется, что я вот-вот сойду с ума.
Я приподнял бровь. Хоть я и был очень удивлен, но эмоционально я все-таки уже на сегодня был пуст, так как все мои эмоции пережили себя еще во время полета сюда.
— И как зовут мою сестру?
— Пока «Кроха», а вообще — Лиззи.
— Красивое имя.
— У твоей дочери тоже.
—Дочери? — Мы все обернулись, а Лиззи от резкого движения матери заплакала.
В дверях гостиной стоял отец с двумя букетами цветов, видимо, для своих женщин.
— Папа, здравствуй, познакомься, это Кетти, твоя внучка, Кетти, это дедушка.
Девочка приподняла головку и взяла за руку свою маму.
— А это Таня, мама Кетти.
Отец был более чем удивлен, но когда Белла его позвала, пришел в себя. Он подошел к ним, присел на корточки и протянул Кетти тот букет, что был больше.

— Привет, Кетти, это тебе. — И тут я увидел, что значит купить женщину. На Лиззи ее букет такого впечатления не произвел. Все разговоры мы решили оставить на завтрашнее утро.

***

Перед моим лицом крутила пятой точкой полуголая девица, пижамные штаны она пока надевать отказывалась, в итоге носилась по комнате в трусиках с Hello Kitty и полосатых носках, пока ее мама была в душе. И, надо признать, она была самой очаровательной блондинкой, которую я видел.

____________________________________________________
Таня
Кетти
Лизи
Дорогие читатели, мы подходим к концу этой истории, осталось совсем немного, надеюсь, история вам нравится и нравилась.
Надеюсь на ваши комментарии.