Глава Семьдесят Седьмая

***
- Ну что, Клинко? Передашь мой привет своей Светочке?

- Меня все равно убьют, - сухо, без особых эмоций прошептала я.

(хмыкнул)
- Ничего, твой труп и сам… сможет многое сказать,
… объяснить, кому они вызов бросили.

Вдруг схватил меня за ноги и потянул на себя.

(черт, пытаюсь сопротивляться (хотя в голове уже давно вертолеты правят миром) –тщетно: все тело связанное - как селедка на крючке)

Вмиг рванул, содрал куртку. Еще рывок и разобрал на мне майку, белье.

(самодовольно хмыкнул)

- Я тебя убью… убью, как паршивого пса, - только и могла я сейчас словами сражаться…

- В следующей жизни, Лерочка. Разве что, в следующей жизни, - тут же жадно, алчно, как голодный, с помойки бомж, припал своим слюнявым ртом к моему телу.

- Подонок! НЕ ТРОЖЬ МЕНЯ – пытаюсь сжаться, оттолкнуть его – ничего не могу, лишь боль, боль от прежних ударов эхом расходиться по моей плоти, заставляя цепенеть и дрожать в муках.

Вмиг схватил меня за бедро, сжал, с внутренней стороны, сжал до крика. Еще движение, и скользя (ладонью протискиваясь между ног) спустился к щиколоткам.
Попытка развязать ноги.

- Ты только насиловать и можешь?
- Знаешь, - вдруг наши взгляды встретились, замер, - несколько месяцев назад я бы в рожу тебе дал за такие слова. А теперь, теперь смело признаюсь – да. Да – меня это невероятно заводит. А тебя? - вмиг приблизился, губами едва ли не касаясь моих.

- А меня заводит мысль о том, как я буду тебя убивать…
Медленно…
- И пылко, - вдруг добавил вместо меня, тут же дернулся назад – сорвал с ног веревку, и завалился на меня, сел сверху, пресекая попытку – драться, брыкаться.

(захохотал)

(черт, боль, дикая боль в ране (от удара ножом) неистово запекла тысячью взрывами ада)
Попытка, пусть даже чахлая попытка ногами оттолкнуть, скинуть с себя Рамича – и та стала едва ли заметной. Нелепой.

(вновь расхохотался)

- Я тебя ненавижу…
- А ты знаешь, Киряева тоже была агрессивной. Поначалу. А затем, затем сдалась – молила, просила, плакала.
- Я тебя уничтожу!
- Вот. А такое мне повторяла Малена. Всем нам такое говорила. И где она теперь? Что?
Мертвая лежит в помойке. Да и только…
Так что, Лерочка…
Не чуди, проживи последние часы, а, может, и минуты, достойно…

Вмиг раздвинул мне ноги (и втиснулся, сел на землю между ними, но по-прежнему давя всем своим весом на голени). Резкий рывок и разорвал змейку на брюках.

(сопротивляюсь, дергаюсь, брыкаюсь)
Но его попытки содрать с меня одежду намного успешнее, чем мои - дать отпор.
- Я быстрее сама сдохну, чем ты меня получишь!

- Ну, валяй. Я не против.
… едва попытался проникнуть между моими обнаженными бедрами своей рукой, как вдруг замер.

… буквально мгновение – и лишь затем я осознала причину.
За волосы, за волосы его удерживали, задрав голову назад… Кинжал, острый, мой, потерянный еще на том, первом задании, именной нож, сейчас прикипел к его горлу.
- А можно я немного вмешаюсь в вашу игру? – тихий, подобно шепоту ночи, мыслям маньяка, приторной нежностью обданный, сотканный из нитей лжи и яда, разлился голос из ниоткуда. Тихий шорох смерти…

- Шарк? – испуганно прошептала я.

(взгляд выстрелил мне навстречу; едкая, все та же на грани безумия ухмылка;
а глаза, глаза блестят дикой жаждой и неутолимым голодом)

- Моя. Моя Красная Шапочка. И никто не смеет с ней играть, кроме меня. Никто!

(замерла я)
Вдруг резкий рывок – и отодрал, стянул Демьяна с меня. Швырнул в сторону и тут же завалился на него сверху, сел.

- Я давно хотел себе в коллекцию нежно голубые глазки
(притиснул острие ножа к его глазу, векам,
вдавил в кожу, вожделенно пуская шальной ручеек крови). – А ты как? Готов посодействовать?

(молчит, дрожит Рамич от страха; не верит своему рассудку)

- Шарк, - испуганно позвала я. – Пожалуйста,
не надо…

(голос дрожал, дрожал мой)
Я ему верила, верила, как себе, как стороннику,
… но видеть, видеть чужие муки, калеченье человека, пусть даже врага, врага, которому я желаю лишь смерти, сейчас не могла. Сил моральных не хватало выдержать всё.
Страхом переполнена. Переполнена болью и жутью… Гадкие чувства – сполна…
Нет больше сил ни на что…
Хватит и своих мук, своей боли – нет стойкости пережить еще и чужие мучения,
видеть истязательства и смерть, что только что шептали мне, со стороны, собственными глазами… Пережить этот ужас снова…

(замер, но не обернулся)
Бог мой.
Вдруг движение – и алая кровь еще сильнее стала выступать… больной линией на щеке Демьяна…
мгновение – и жадные потеки жизни алчно стали расписывать бледное лицо в тонкую, рдяную паутину…
- Или вырезать тебе кадык?

(резко дернулся к горлу)

Разревелась, громко разрыдалась я (содрогаясь в ужасе)–
животный страх вгрызся вновь мне в душу, вторясь, разрастаясь еще большим комом…
… невольно зажмурилась.

(захрипел, завизжал... Демьян,
тягучие секунды и – шумный, прощальный выдох… оповестил о конце)

Несмело открыла я глаза:
мертвый, мертвый Рамич…
с перерезанным горлом.
(тошнота, тошнота больным позывом вмиг сжала мое горло)

- Прости, - вдруг опустился рядом со мной Шарк.
Голос тихий, ласковый, с нотками искренней вины, он казался чужим...

Доля секунды – и снял с меня наручники.
Немного отстранился…
(скрутилась, скрутилась я (в долгожданных позывах тела) от боли, не обращая внимания уже ни на что)
Но вдруг схватил меня за плечи Шарк, насильно выровнял, заставляя взглянуть ему в лицо.
- Ты как? Всё целое?
(молчу, молчу, отрешенно всматриваюсь ему в глаза, невольно дрожу)
… резкое движение – стащил с себя куртку и тут же накинул ее на меня. Жалкие, болезненные усердия – и просунула руки в рукава,
рыкнула змейка, окончательно пряча мою обнаженную грудь от посторонних взглядов.
Нервно дернулась я, но Шарк и сам уже принялся натягивать назад на меня мои брюки …
Еще мгновение – и тут же подхватил себе на руки.

- Сейчас мы отсюда выберемся. Всё уже позади.
Ни о чем больше не переживай.
Расслабься.

(невольно обвисла в объятиях, зарылась носом в его волосы)

… убрались из ада вон.

_______________
Форум