- Розали... – выдохнул Эммет, не успев подхватить ее, когда она упала перед ним на колени и прижалась губами к оставленной ею отметине. - Что ты, что ты, - зашептал он, опускаясь к ней.
- Прости меня, - прошептала Розали, судорожно переводя взгляд с губ Эма к его глазам. - Прости меня, прости, прости...
Она повторяла одно и то же, не переставая, пока большие мужские ладони гладили ее по мокрым волосам, шее, лицу...
Они стояли друг перед другом на коленях и ощущали, как весь мир сужается для них до размеров тесной душевой кабины. Эммет смотрел на Розали, не смея что-то сказать – ее жаркое «Прости», слетавшее с бледных губ, было для него и укором, и успокоением. Ему не за что было ее прощать... Их горе – это жестокая, удушающая своей бессмысленностью случайность. Никто не был виноват...
И именно эти слова Эммет говорил Розали, когда она цеплялась за его плечи посреди холодного больничного коридора, освещенного тусклой синей лампой, точно так же прося прощения, точно так же нуждаясь в нем. Тогда он плакал вместе с ней, шепча: «Это не твоя вина», - и не знал, что теперь у каждого из них свое горе – Розали разделила их невидимой стеной отчаянного непрощения, что накрепко поселилось в ее сердце.
Эм обхватил лицо Роуз ладонями, чувствуя, как она дрожит, слыша, как ее мольба превратилась в несвязное, терзающее душу бормотание. Он посмотрел в ее глаза и произнес то, за что, думал, всегда будет корить себя:
- Я простил, любовь моя.
Розали замерла, и Эммет едва не застонал, когда узнал в ее взгляде ту, что не видел так давно – свою златовласку, свою нимфу...
- Правда? – одними губами спросила она, сморгнув очередную порцию слез, смешивающихся со ставшей прохладной водой, стекающей по ее щекам.
- Да, - выдохнул Эммет и пораженно закрыл глаза, чувствуя, как с его тихим «Да» ушла какая-то боль, которую он не осознавал, но которая непрестанно была с ним с самого первого дня... - Боже, да, - повторил Эммет и резко привлек к себе Розали, ощущая, как ее слабые ладошки легли ему на спину. - Прости меня, - прошептал Эм и услышал, как затряслись в тихих рыданиях хрупкие женские плечи.
Уже давно ледяная вода стекала по прозрачному стеклу в ванной, когда Эммет лежал в своей огромной кровати, еще никогда не казавшейся ему такой уютной, и прижимал к груди замотанную в огромное полотенце Розали, больше походившую на маленького ребенка.
Он смотрел на ее беспокойное лицо, чувствуя, как в глубине ее тела зарождается ломающая дрожь, пока тихая, но которая вскоре с наглой алчностью потребует утоления своей жажды.
Эм не знал, что ждет их завтра, он не знал, как они справятся со всем, что свалится на них, как только Розали откроет глаза... Но, прижавшись губами к ее липкому от проступившего холодного пота лбу, Эммет не сомневался – он больше не отпустит ее. Он сделает все, чтобы когда-нибудь она его простила...
***
- Мама! Мама!
- Что, мой хороший? – спросила Розали, посмеиваясь над взъерошенным видом маленького Джейкоба.
Он подлетел к скамейке, на которой она расположилась с книжкой в руках, вид у него был крайне возбужденный, о чем говорило и частое сбившееся дыхание, и пухлые щечки, разгоревшиеся ярким румянцем. Как же Розали любила целовать его в них, особенно когда он улыбался и появлялись маленькие ямочки – точно такие же, как у его отца.
- Там Майк, там Майк... – начал Джейкоб, показывая ручкой в сторону детской площадки, где продолжали играть его друзья. – Он настоящего телиназавла плинес! Плиставляешь?
- Настоящего? – рассмеялась Розали, поправляя чуть задравшийся свитерок сына, немного грустно думая о том, как же быстро он вырастает из своих вещей. Казалось, еще вчера он лежал крохотным комочком между ней и Эмметом, и так смешно икал после того, как она его покормит... Розали не успела оглянуться, как прошло больше четырех лет, и в их жизнь ворвались машинки, тираннозавры, а так же бэтмены, спайдермены, пластмассовые мечи и еще множество других игрушек, которыми, благодаря Эммету, медленно, но верно, заполнялась детская комната.
- Да, – абсолютно серьезно заверил ее сын, вытерев ручкой нос и громко шмыгнув. – Такой классный! Мозно мне такой на День лождения? Он совсем-совсем маленький! – чуть тише произнес Джейк, приподняв свои бровки и исподлобья взглянув на маму большими голубыми глазами.
Розали только покачала головой, протянув ладони к хитрому личику. Поцеловав сына в маленький нос, от чего он недовольно поморщился, она ответила:
- Посмотрим, Джейки. Иди, поиграй еще немножко – скоро домой.
Джейкоб горестно вздохнул и, понурив голову, направился к остальным детям. Правда, расстройство его длилось не больше нескольких секунд, и Розали звонко рассмеялась, когда он вприпрыжку подбежал к своим друзьям, стоило ему отвернуться от мамы.
Телефон заиграл знакомой мелодией, и Роуз без промедления достала его из большой сумки, с которой всегда ходила на детскую площадку – в ней было несметное количество разнообразных мелочей на всякий случай.
- Привет, - радостно произнесла она, поднеся трубку к уху.
- Привет, златовласка. Как у вас дела? – отозвался Эммет, и Розали услышала в его голосе улыбку.
- Все хорошо, - нежно улыбнулась она, бросив взгляд на Джейка, увлеченно играющего поодаль от нее. - Мы гуляем в парке. Когда ты будешь? Я так соскучилась, - еще крепче сжимая пальцами трубку и чувствуя, как тепло расплывается в груди от одной только мысли об объятиях Эммета, Розали мечтательно вздохнула.
- Уже еду – я тоже соскучился, - ласково ответил ее муж.
- Ой, сумка упала, - пробормотала Роуз и потянулась через скамейку за своими вещами, неловко выпавшими на землю.
- Все в порядке? – в вопросе Эммета проскользнуло беспокойство.
- Да, - закинув в сумку вслед за пластырем запасную футболку Джейка, Розали подняла ее обратно и привычно бросила взгляд на площадку в поисках сына. - Подожди, - озадаченно проговорила она, не найдя его взглядом.
- Что такое? – тревожно спросил Эм.
- Я не вижу его, - нервно проговорила Роуз, уже вставая и направляясь к детям. Она внезапно почувствовала, как в ее животе завязался ледяной узел страха. - Джейкоб?
Судорожно шаря глазами по площадке, Розали остановила взгляд на дальней детской горке, куда Джейкобу крепко-накрепко было запрещено забираться, и именно там она увидела его маленькую фигурку, упрямо поднимающуюся по крутой лестнице вместе с Майклом и Ником.
- Он на горке, - с небольшим облегчением проговорила Розали и поспешила к сыну. - Джейкоб! Не смей туда залезать!
- Ма! Смотли, как я высоко! Я пелвый! – тут же послышался Эммету удаленный голос Джейка, все же успевшего забраться на самый верх.
- Я пелвый! – начал возмущаться Майк и толкнул Джейкоба.
- Нет, я! – воскликнул Ник и присоединился к толкающимся.
- Нет... Прекратите! – голос Розали, пропитанный паническими нотками, стал дальше, и Эм понял, что она бежит, отняв трубку от уха. Он вдавил педаль газа в пол, пытаясь дозваться жену.
- Розали! Что происходит?! Роуз?!
- Майкл! Ты куда забрался! – послышался голос Джессики Ньютон.
- Господи! Прекратите!.. Джейкоб!
- Джейкоб, - прошептал Эммет, услышав крик жены – столь отчаянный, что сердце его болезненно замерло. - Розали! - прокричал он, проезжая перекресток на красный свет.
Но в трубке начался какой-то непонятный гул, среди которого Эммет с ужасом различал рыдания Розали и среди которого никак не мог расслышать голос сына...