Я вновь один, и вновь кругом
Все та же ночь и мрак унылый,
И я раздумье роковом стою над свежею могилой,
Чего мне ждать, к чему мне жить,
К чему бороться и стремиться,
Мне больше некого любить
Мне больше некому молиться
С.Надсон

Я не люблю кладбищ. Они напоминают мне о моем бессмертии и о смертности моих жертв. Недалеко от меня как раз покоилась еще одна моя жертва. Я стоял тут неподвижно уже два дня и никак не мог подойти к ее могиле. Свежий холмик земли, украшенный цветами. Я и сам держал в руке цветы, только они в моих руках уже давно увяли. Как и я сам. Я стоял и смотрел, не в силах пошевелиться, не в силах подойти. Как я и хотел, она прожила жизнь обычного человека. Теперь ее не было.
Меня отвлек сторож кладбища, который, наконец, увидел меня. Он дергал меня за рукав, говорил что-то, но я не слушал, а смотрел туда, где под толстым слоем земли лежала моя Белла.
Все-таки ему удалось вывести меня из ступора. Я повернул голову и посмотрел ему в глаза. Интересно, что такого было в моих глазах, что он упал, а потом убежал с перекошенным от ужаса лицом?
Но он вернул меня к реальности, я собрал волю в кулак и подошел к могиле. Я наклонился и положил на свежий холмик свои, теперь уже увядшие, розы. Я не мог плакать – вампиры этого не умеют. Но, Боже, как же мне хотелось этого. Чего бы я не отдал сейчас, чтобы завыть, выпустить наружу ту боль, которая съедала меня изнутри. Как я завидовал людям в этом - они могут выражать свои эмоции, свою боль, мы же – нет. Мы холодны как мрамор и приносим только страдания и смерть. Я уже давно перестал обольщаться насчет себя, я знал: в аду мне забронировано место.
Осталось сделать последнее дело. Меня не было, когда ее хоронили, меня не было среди тех, кто выражал ее родителям сочувствие, не было меня и среди тех, кто звонил им с соболезнованиями. Меня как будто вообще не было в ее жизни. Но кое-что надо было еще сделать. Я нашел мастера, которому бедный отец Беллы заказал могильную плиту. Деньги могут решить многое. Я договорился с ним. О маленькой надписи, которая появится на могильной плите в самом ее низу. Которая будет незаметна, но если приглядеться, ее можно будет прочесть. Это будет всего пара слов: «Прости меня. Навеки твой, Эдвард»