Глава 25. В петле.

Чернота, льющаяся в окно, казалось, проникает прямо в душу, прямо в живое, трепещущее, открытое сердце. Оглушенный Джейкоб ничего не видел и не слышал, на какое-то блаженное время он вообще потерял способность что-либо чувствовать. Реальность наваливалась на него постепенно, толчками. Он словно отходил от тяжелого наркоза. Еще чуть-чуть и придет боль – тупая, ноющая, непроходящая, от которой не поможет ничего. Джейкоб сжал руки в кулаки и обнаружил в ладонях кусок выломанного подоконника.
- За что, Беллз! – вырвался из груди глухой рык. – За что ты так со мной?
Он еще чувствовал на губах ее прохладное дыхание, кожа хранила воспоминание о ее прикосновении. Джейк провел рукой по лицу, словно пытаясь физически стереть ее поцелуи. Все бессмысленно, абсолютно все!
Комната душила его. Распахнув окно, он вдохнул свежесть ночи, смешавшийся для него с ее запахом. Нигде нет покоя! В каждом вдохе, в каждом стуке сердца – везде только она. Беллз, Беллз, Беллз – разливается колокольчиком по венам! Не колеблясь больше, Джейкоб выпрыгнул в окно, приземляясь уже на четыре лапы. Человеческий стон превратился в волчий вой. Так проще, не так мучительно больно. А теперь – бежать! Бежать прочь от нее, от нежного голоса, сладкого запаха волос, от ее таких ненавистных ему любимых шоколадных глаз. Бежать, пока лапы не отвалятся, пока он не упадет замертво где-нибудь безумно далеко.
- За что, Белла? Ведь я готов был на все для тебя! Почему же ты просто не убила меня? Я не вампир, я живой! Зачем ты вырезала сердце тупым ножом, оставив незаживающие шрамы? За что? Я бы отпустил тебя. Почему ты просто не попросила меня об этом? Я бы смог пережить твой уход, но как пережить твое лицемерие? Неужели я настолько плох и ужасен, что ты боишься меня? Беллз… Беллз…Беллз…
Джейкоб снова завыл, разрываясь от боли.
- За что ты так ненавидишь меня, Белла? Потому что так можно поступать только с врагом. Хотя нет, не так. Даже врагу я не пожелал бы такого!
Он не сразу понял, что выбежал к океану, к «их» месту у белого дерева. Здесь все было так, как и в прошлый раз, когда она сидела, завернувшись в плед и прислонившись к его плечу. Белла…
Нет, он не может уйти, не сейчас, когда Виктория ищет способы убить ее. Джейкоб почувствовал себя в ловушке, в петле, из которой невозможно выпутаться иным путем, кроме как сражаться. Сражаться с самим собой и со всем миром, сражаться через боль и кровь. Сражаться для нее, раз уж за нее нет смысла.
Джейкоб перевоплотился в человека и присел на дерево. Краски мира потеряли остроту и яркость, зато боль навалилась пронзительно-черной волной. Это ничего, он сильный, он выстоит, он сможет. Потому что если не сможет, то больше некому будет защитить ее. Он лучше всех знал, какая она хрупкая, но вместе с тем сильная и безрассудно-смелая девушка. Джейкоб горько усмехнулся. Нужно определенное безрассудство, чтобы вот так раздразнить оборотня.
- Жаль, что меня не видит сейчас Каллен. Вот бы повеселился от души! – с горечью подумал Джейкоб. – Потрясающее зрелище - абсолютно голый жалкий оборотень пытается собрать по кускам свою никчемную жизнь.
Он со злостью швырнул в воду сломанную ветку. Джейкобу казалось, что вся его жизнь – полоса боли и разочарований. Когда же все это началось? Память с удовольствием организовала ему экскурс в прошлое.
Встреча с Каленом в лесу, первое перевоплощение, приезд Беллы в Форкс, гибель мамы… Чем же он так провинился, что едва он начинает приходить в себя, жизнь выдает ему очередной пинок? Джейкоб рассеянно смотрел на песок, и неожиданно в голову пришло совсем забытое воспоминание.
Чарли приезжает к ним в гости и привозит свою маленькую дочь, приехавшую к нему на пару недель. Он откровенно мается, не зная, чем можно занять девочку ее возраста, ведь развлечений в Форксе немного. И еще жива мама, которая каждый день приводит их на мокрый пляж, чтобы дети вдоволь наигрались в песке. Белла тихо лепит куличики, не обращая внимания на возню Ребекки и Рейчел. Сестры всегда держались особняком, шушукаясь друг с другом, демонстративно не замечая ее и не желая делиться с ней игрушками. Джейкоб еще слишком мал, чтобы заступится за нее. Он хорошо помнил ее карие глаза, потемневшие от обиды и разочарования. Вечно дождливый Форкс раздражал Беллу, ведь дома ее ждало пронзительно синее небо и яркое солнце Финикса. Она ненавидела каждое мгновение, проведенное здесь, но никогда не жаловалась.
Стоп! Если думать об этом, то можно сойти с ума. Нужно забыть о ней, хотя бы на сегодня, иначе боль станет слишком сильной, чтобы ее можно было контролировать.
Теплая рука легла ему на плечо.

Внимание. Дальнейшая сцена имеет рейтинг NC-17. Пожалуйста, не читайте, если это идет вразрез с вашими убеждениями или возрастом.

- Грустишь, волк?
Джейкоб быстро обернулся. Ли! По-прежнему одетая в светло-желтое платье подружки невесты, с растрепанными волосами и босиком, она являла собой яркий контраст с голым Джейкобом. Окинув его быстрым взглядом, она присела рядом, сдергивая с плеч полупрозрачный шарф.
- Не хочешь придать себе более приличный вид?
Джейкоб тяжело посмотрел на нее.
- Думаешь, твой шарфик что-нибудь изменит? – пробормотал он.
Ли вздохнула и уронила голову ему на плечо. Только сейчас Джейкоб заметил, что ее глаза красные от слез.
- Зачем ты здесь? – прошептал он.
- Джейк…- Ли стала похожа на маленькую испуганную девочку. Волосы ее были взлохмачены, плечики подрагивали от едва сдерживаемых рыданий – Джейк, помоги. Мне некуда больше идти.
Еще одна страдающая душа!
- Тихо, тихо, успокойся. Что с тобой?
- А ты как думаешь?
- Но как же… О, Ли, мне так жаль. Но я думал, что ты и Сэм все выяснили…
- Сэм! – Ли сорвалась на крик. – Его интересует только Эмили и дурацкий импринтинг. Ему нет дела до меня и моих бед. Смирись, Ли, я женат, ничего с этим не поделать. Живите долго и счастливо!
Она разрыдалась, не в силах больше сдерживаться:
- Почему, Джейк? Почему я должна всю свою жизнь погубить?
Он обнял ее, и в его объятиях было так хорошо, так спокойно.
- Успокойся. Ты же никогда не была плаксой, – улыбнулся через силу Джейкоб.
Ли прижалась к нему всем телом и посмотрела прямо в глаза:
- Почему он разлюбил меня? Почему для мужчин все так просто?
- Ли…- эти слова болью отдались в его сердце. – Прости его.
- Я так ждала его, надеялась.
Джейкоб опустил голову, слов не было.
- Знаешь, я жалею, что не знала тебя раньше. Я могла быть счастливее, чем теперь. Мы оба – чудовища, жалкие порождения тьмы. А ты мог бы сделать меня счастливой ни смотря ни на что. Мы оба одиноки и не поняты любимыми людьми.
- Ли, ты заслуживаешь лучшего. Я недостоин тебя.
- Достоин! - поднялась и обвила его шею руками. – Достоин.
Ее губы нашли его и прильнули со всей страстью. Поцелуй становился все настойчивей, Джейкоб почти уже потерял контроль над собой, но мысль о Белле обожгла его сердце.
- Нет, Ли. Мы не должны. Я не могу так, - произнес он задыхаясь. – Ты пожалеешь об этом. Милая моя Ли, ты еще будешь любить, будешь счастлива. Нужно немного перетерпеть, пережить.
- А если нет? – шептала она, все еще прижимаясь к нему. – Почему мы не можем хоть ненадолго побыть спасением друг для друга?
Сердце Джейка неистово колотилось, заставляя кровь неистово нестись по венам. Что сегодня случилось с женщинами этой планеты?
- Не надо, Ли, - совершил он последнюю попытку остановить ее. – Я все-таки мужчина, мне тяжело держать себя в руках.
Но Ли не желала останавливаться. Обвивая руками шею Джейкоба, она обрушила на него шквал ласк и поцелуев. Он задрожал, чувствуя, как возбуждение овладевает всем его естеством.
- Ли…
Его протестующий шепот растворился в ее настойчивости. Больше не сопротивляясь, он поднял ее на руки и ответил на ее поцелуи. Его язык скользнул ей в рот, встретившись с ее языком. Не отрываясь от ее губ, он поставил Ли на ствол дерева, чтобы освободить, наконец, руки. Оказавшись наверху, она запустила руки в его волосы, лаская пальцами голову и шею. Джейкоб нашарил застежку на ее платье и рванул ее вниз. Платье с треском разошлось по швам и упало на песок бесполезными лоскутками.
- Прости, - буркнул Джейкоб, - потянувшись к полушариям ее груди.
Захватив коричневую пуговку губами, стал сосать так, будто испытывал многодневную жажду, и это был единственный источник её утоления.
Ли откинула голову назад и застонала. Ноги подкашивались, она больше не могла стоять.
- Джейк, подожди, - простонала она, отстраняясь.
Он понял ее намерение и отпустил. Ли упала на песок, но он успел подхватить ее на руки, бросая вызов ее красотой безразличности мира. Джейкоб снова нашел ртом ее грудь, позволяя своим рукам исследовать самые потайные уголки ее тела. Ли изогнулась и застонала от удовольствия. Его палец нашел ее лепестки и с нежностью принялся терзать их сладким наслаждением, пока губы порхали по ее груди.
- Джейк, - почти кричала она, прижимаясь к нему, как к единственной реальности в иллюзорном мире.
Оторвав его губы от своей груди, она впилась в него неистовым поцелуем. Теперь наступила ее очередь наслаждаться его великолепным телом. Ли приложила немного сил, и перевернула Джейкоба на спину. Ее губы мягко скользнули на его шею, грудь, руки нашли его пульсирующий от возбуждения член. Ли обхватила его пальцами и принялась ласкать. Джейк слегка дернулся и застонал, его руки продолжали шарить по ее телу.
- Иди ко мне, - умолял он.
- Нет, еще не пора, - жадно шептала она, наклоняясь вниз и проводя языком по его горячей плоти.
Джейкоб с трудом сдерживался, отдаваясь на волю своей мучительнице. Ее язык вытворял что-то немыслимое, проворные пальчики скользили по его телу, вызывая неведомые раньше ощущения. Он пытался сдержаться, но стоны все равно вырывались из его груди.
Ли переместилась к нему и снова прильнула к его губам:
- Теперь пора, - прошептала она.
Джейкоб погрузился в неё целиком, овладев Ли без остатка… Почти вышел и вновь ринулся внутрь… Вламывался в неё, не сдерживаясь, с частотой парового молота…Чувствуя упругую преграду ее мышц, дарующих неземное наслаждение…В голове не осталось больше ни одной мысли, была только она и бесконечное удовольствие от ее потрясающего тела. Животно зарычав и уже ничего не соображая в тумане безудержной, животной страсти, Джейкоб, что есть силы, пригвоздил Ли к песку, испустил гортанный крик и извергся…
Зарывшись лицом в ложбинку между её грудей, он глухо стонал и ждал, когда толчки спермы прекратятся.