Они спят вместе.

Ну, или, по крайней мере, спали.

Елена и сама не знает, почему она так решила, но это первая мысль, которая пронзает ее разум, как только она входит в комнату. И доказательства тому тут же бросаются ей в глаза, но это просто нелепо, потому что, начнем с того, что вовсе нет никаких доказательств.

Она слегка наклоняет голову, переставая обращать внимание на то, что Стефан – или это Аларик что-то рассказывал? Она уже и не помнит – и внимательно изучает обоих.

Возможно, только возможно, думает она (она знает, черт возьми, она это знает), что они спят вместе, и все из-за этих отстраненных, косых взглядов, которые Дэймон то и дело бросает в сторону Роуз, стоит кому-то произнести ее имя. Когда он смотрит на нее, в его глазах загорается странный покровительственный огонек – будто он заботится о ней. Или может все дело в легкой улыбке Роуз, появляющейся каждый раз, как она отвечает на вопрос Дэймона. Ее голос превращается в сладкую, томную, дразнящую негу. Или может, даже все дело в том, как Дэймон кладет свою руку на ее колено, присаживаясь рядом с ней, и Елена почти уверена, что он нарочно задерживает ее там немного дольше положенного. Возможно, это даже из-за того, как Роуз незаметно подается к нему всем телом, пока он говорит, и ее глаза озаряются мягким благодарным свечением. Или из-за того, как он бесстыдно встречает ее взгляд, и уголок его губ едва уловимо подергивается вверх. Для неопытного взгляда, и вовсе не будет никаких изменений, но сердце Елены предательски пропускает удар, потому что ее взгляд не неопытный, и она готова поспорить на что угодно, даже на свою жизнь, что этот непримечательный жест был дэймоновским эквивалентом улыбки.

И внутри что-то болезненно сжимается потому, что всего несколько недель назад единственной, кто могла заставить его улыбаться, была она. Но с недавних пор она вызывает у него больше хмурых взглядов, чем всех улыбок вместе взятых.

Закусив губу, Елена борется с желанием накричать на Роуз, когда она видит, как та наклоняется ближе к Дэймону и что-то шепчет ему на ухо. И если до этого у нее оставались хоть какие-то сомнения, то теперь они все улетучились без остатка, потому что каждый в комнате одарил их скептическим смущенным взглядом, будто не мог поверить, что Дэймон и Роуз спали (спят) вместе.

Борясь с захлестнувшим ее отвращением, Елена резко поднимается на ноги.
- Извините, мне нужно в ванную, - бормочет она и покидает гостиную, не оборачиваясь, боясь увидеть позади то, что она совсем не хочет видеть.

Все это неописуемо ее расстраивает, потому что она не должна так реагировать на тот факт, что Дэймон и Роуз спят вместе. Но она реагирует. И ее не должно волновать, что Дэймон возможно начинает двигаться дальше. Но ее волнует. Она смотрит на свое отражение в зеркале и пытается дышать, но, черт подери, эти непрошеные слезы жгут глаза, в горле встает ком, не позволяющий вздохнуть, а сердце так сильно колотится в груди, что кажется, будто оно вот-вот расколется.

Елена подавляет рвущийся наружу судорожный вздох и запускает дрожащие пальцы в волосы потому, что, даже не смотря на то, что она не испытывала этого более года, это жгучее, удушающее, абсурдное чувство очень ей знакомо. В отчаянии она прижимается лицом к стойке.

Она ревнует.

Она ревнует Дэймона. К Роуз. Она ревнует, видя их вместе. И все вдруг становится очевидно и кристально ясно, и ей хочется посмеяться над собой, потому что последние несколько минут она тщательно рассматривает свое лицо в зеркале, сравнивая его с лицом Роуз – пытаясь понять, на что купился Дэймон – потому что ее, черт возьми, снедает ревность. Даже сейчас, осознав, что она делает, Елена продолжает пристально изучать свое лицо, предполагая, что, быть может, это глаза – эти, казалось бы, вечно сияющие зеленые с карими крапинками глаза – очаровали Дэймона. Или может эта эксцентричная прическа поразила его, и он вдруг решил, что ему нравятся девушки с короткими стрижками, и он сыт по горло длинноволосыми.

Ей ни за что не узнать этого.

И все же, она продолжает изучать свое лицо, продолжает гадать, что подтолкнуло Дэймона в объятия Роуз. И если Елена будет честна с собой, она признает, что, несомненно, с этими сияющими глазами, этой прической, пухлыми, манящими губами, этой фигурой, этим нежным британским сексуальным голоском, Роуз очень даже хорошенькая. И если уж Елена будет до конца откровенна с собой, она вынуждена будет признать, что, да, если бы она была парнем, она бы тоже клюнула на Роуз.

Но все эти размышления и признания очевидного никак не помогают ей, и вдруг становится трудно дышать, и она чувствует, будто задыхается, перед глазами все расплывается, и она, кажется, не в силах прекратить это, потому что она ревнует.

И Елене становится страшно, потому что, если она испытывает такую ревность из-за одной только вероятности интимных отношений между Дэймоном и Роуз – и, в конце концов, пора прекратить обманывать саму себя, так как это не вероятность, это факт – тогда это означает, что Дэймон значит для нее гораздо больше, чем она когда-либо признавалась окружающим, включая себя саму.

И это означает, что Дэймон прав.

Она врала (врет) ему, Стефану, всем (включая себя), когда говорит, что для нее существует только Стефан, потому что, очевидно, это не тот случай.

Елена наскоро вытирает глаза, прежде чем выйти из ванной, и делает глубокий вдох. Развернувшись в сторону гостиной, она натыкается на … Роуз.

Пятисотлетняя сексуальная вампирша участливо улыбается и вежливо интересуется:
- Все в порядке?
Елена отстраненно кивает, оглядывая Роуз, и решает, что, да, должно быть, это все глаза.
- Все хорошо, - бормочет она. – Просто ревную.

Роуз не понимающе хлопает ресницами, и Елена, обойдя ее, направляется на свое место и садится рядом со Стефаном. Но в то же мгновение Дэймон поднимает голову и изучает Елену любопытным взглядом.

Ее так и подстрекает обернуться, и она медленно поднимает глаза, едва сдерживая удивленный вдох, когда встречается с серо-голубыми глубинами.

Губы Дэймона искривляются в улыбке – улыбке, которая кричит о новом приобретенном знании, замечает Елена смущенно – и едва заметно наклоняет голову в направлении Стефана, прежде чем произнести одними губами фразу, которую поймет только она.

И Елена краснеет, обхватывая пальцами руку Стефана, скользящую по ее бедру, проигрывая в голове снова и снова слова, что сказал Дэймон.

- Я тоже.

Перевод: FoxyFry
Редактура: Эlиs

Знаем, любителей Делены немало. Ждем вас всех на форуме единомышленников