- Все сводится к этому, не так ли? – прошептал Гарри, крепче перехватив свою палочку, до момента истины осталось всего несколько секунд. – Знает ли палочка в твоих руках, кто был ее последним хозяином? Потому что если она… Я истинный хозяин Древней Палочки.
Вдруг красно-золотой луч восходящего солнца пересек комнату, окрасив Большой зал в цвета факультета Гарри – и Беллы, - обозначив конец сумерек и начало нового дня. Высокий, свирепый, пронзительный крик Воландеморта наполнил воздух в тот же момент, что Гарри издал свой финальный защитный возглас, двое мужчин будто горели в огненном свете зари.
- Авада Кедавра!
- Экспелиармус!
Зеленая и красная вспышки мелькнули между ними, встретившись в центре с невероятным звуком, когда два заклинания столкнулись в огненном взрыве. А потом цветные вспышки слились вместе в решающую секунду, возвращаясь к человеку, который убил много невинных людей – возмездие, в конце концов, пришло за ним.
Его мысли прозвучали с последним криком, в момент, когда его вспышка поменяла направление – в момент, когда он понял, что смерть была неизбежной и, наконец, догнала его.
Двойная вспышка ударила его в грудь в ту же секунду, сила магии отбросила Воландеморта назад, когда Древняя палочка вылетела у него из руки и направилась в сторону Гарри, своего законного хозяина – человека, которого отказалась уничтожить, - того, кому должна была принадлежать и с кем должна быть едина.
И когда Воландеморт коснулся спиной земли – ум и сердце тирана умолкли, наконец, - Гарри поймал палочку в вытянутую руку, прежде чем его взгляд вернулся к бездыханному телу, настигнутому возмездием, трогательно раскинувшемуся на полу.
Наступил момент тишины, как устной, так и мысленной, когда все в комнате тупо смотрели на труп Воландеморта. Затем поток взрывающихся криков шока и ликования, в отношении своего героя, заполнил комнату; каждый из них испытывал настолько сильную благодарность, что ее нельзя было выразить любым количество «спасибо».
Он сделал это! Он сделал это! [i] – были слова, которые захватили меня на ближайшие несколько секунд.
[i]Это конец! Он сделал это!
Гарри! Гарри!
Он убил его! Он сделал это!
Мысленные и высказанные «ура» были оглушительными, когда они поддерживались во всем зале; только в мысленных был заинтересован я, однако, было единственное принадлежащее девушке, что летела ко мне. Белла бросилась в мои объятия, ее глаза были полны слез радости и печали.
Я обрушил свои губы на ее так, как очень редко позволял себе делать, мои собственные облегчение и счастье были слишком огромны. В момент безумия я отбросил осторожность и поцеловал ее так, как обычный подросток поцеловал бы девушку, которую любит. Я поцеловал ее так, как будто моя жизнь зависела от этого. И она вернула его, ее руки обхватили мою шею, когда ее ноги очутились и заплелись вокруг моей талии, что позволило мне удерживать ее вес.
- Я люблю тебя, – смеясь сквозь слезы, сказала она, когда отклонилась назад, чтобы посмотреть на меня.
- Я люблю тебя, - ответил я, зная, что нет большей правды, чем эта.
Потом Карлайл и Эсми окружили нас. Карлайл похлопал меня по спине, в то время как Эсми заключила Беллу в любящие объятья, сильно радуясь, что хрупкая девушка, которую она считала дочерью, выжила в бою.
Я осмотрел комнату. Розали обнимала Эммета, пара оставалась безучастна ко всему происходящему вокруг них, когда они слились в бесконечном поцелуе. Элис и Джаспер обнимались, но вместо поцелуя они смотрели друг другу в глаза, удивление и любовь были видны на их лицах. В центре Большого зала Джинни бежала к Гарри: он прижал ее тело к своему и спрятал свое лицо в ее волосах. Рон, между тем, оказался в объятиях своей матери, хотя его взгляд не покидал Гермиону, к которой подбежала МакГонагалл. Мама отпустила Рона в тот же момент, что учитель отпустила свою ученицу, заключив в объятия профессора Спрут. Теперь свободный Рон побежал к Гермионе и оторвал ее от земли, закружив от счастья. Ее лицо, как и Беллы, было в слезах от потока эмоций, вызванных поражением Воландеморта. Она засмеялась, кружась в воздухе, ее взгляд не отрывался от лица Рона, даже после того как он опустил ее на землю.
- Таким образом, - сказала она, улыбка коснулась ее глаз, которые блестели от радости, - на третьем курсе, когда я ударила Драко Малфоя?
Румянец появился на щеках Рона, и его взгляд встретился с моим, на краткий миг.
Улыбнись, приятель. Ты действительно смущаешь меня этим.
Я громко засмеялся и подмигнул ему, сразу, после чего его взор вернулся к Гермионе. Он приосанился и пожал плечами, когда попытался скрыть свое смущение.
- Ну, это было одним из самых сексуальных моментов в истории. Будешь обвинять меня?
Гермиона хихикнула, а в следующий момент она и Рон последовали примеру других пар, находящихся в комнате.
Перед тем как Белла вернулась в мои жаждущие объятья, она громко засмеялась, красивый звук вызвал мое любопытство. Я проследил за ее взглядом в направлении полу-гиганта Хагрида. Он заключил профессора Флитвик в свои объятья и поцеловал его в щеку. Учитель не возражал, хотя крупные быстро бегущие слезы Хагрида намочили его одежду; вместо этого он повеселел и взмахнул своей палочкой, в результате чего поток золотых пузырьков взмыл в воздух. Затем он схватил лицо Хагрида и оставил свой поцелуй на щеке гиганта в ответ.
Я рассмеялся, после чего вернул свое внимание моей Белле, самой неотразимой девушке в мире.