Я чувствовал, что задыхаюсь, как будто грудь сдавили мертвой хваткой. Мне казалось, что я тону. Я хотел утонуть. С этой мыслью я упал в реку, позволяя воде тащить меня вглубь. Я разрешил мощному течению бить мое тело о камни. Я закрыл глаза и отдался на волю волн.

EPOV

Чувствуя, что тело начинает всплывать, я старался удержать себя под водой. Метался, создавая волны в уже, в общем-то, спокойной воде. Почувствовав спиной удар о камни на дне, я зарылся пальцами в песок, заякорясь там. Зажмурился, стараясь не чувствовать. Я не хотел больше так жить, не хотел существовать. Я хотел быть человеком. Я хотел уснуть и не проснуться.

Кто-то схватил меня за лодыжку и потащил вверх, камни крошились под моими пальцами при попытке удержаться за них. Меня вытащили на землю, отпустили, и другая пара рук обхватила мое тело. Я слышал причитания Эсме, пока она прижимала меня к себе. В ее руках я окончательно размяк. Обнял ее, и, прижимая ближе, разрыдался, а она вместе со мной. Дождь поливал нас, но она держала меня, укачивая взад-вперед, гладила мои волосы.

Впервые я позволил кому-то из семьи видеть мою реальную боль. Я позволил матери утешить меня так, как могла только она. Я не мог больше держать это в себе. Я не мог больше скрывать то, как сильно ранит сердце каждое мгновение без нее. Как я тосковал, когда оставил ее. Как мне было необходимо снова почувствовать ее в своих руках, но, думая об ее безопасности, я держался. Я предполагал, что она счастливо проживет свою человеческую жизнь. Она повзрослеет, встретит человека, который сделает ее счастливой, вырастит детей и умрет, прожив долгую, спокойную жизнь. И мне не пришлось бы обрекать ее на этот ад. Быть монстром, который может выжить, убивая других. Но, независимо от того, как много я думал об ее счастье, о лучшем для нее, я мечтал видеть ее лицо, вдыхать искушающий аромат ее крови, держать в своих объятиях и никогда не отпускать. Целовать ее пухлые губы и видеть этот замечательный румянец, зная, что я его вызвал.

Но теперь она была мертва. И в это я виноват, я должен был быть там, с ней, защитить ее. Я держался вдали от своей семьи, скрывая боль разлуки с ней, но никогда не планировал жить в мире, где ее не существует. Как только я попытался бежать, чтобы прекратить это жалкое существование, они остановили меня. Я был не в состоянии бороться с Эмметтом и Джаспером, и не важно, что я делал, уйти я не мог. Они удерживали меня, а Элис внимательно следила за моим будущим. Я не мог воссоединится с любимой, и это разрывало меня на части. Я прятался в своей комнате и выходил раз месяц только ради охоты, чтобы потом снова закрыться в своем логове и топить свою печаль в музыке. Я никогда раньше не слушал громкую музыку, но теперь она казалась мне близкой. Песни, подобные «Going under» by Evanescence. Я купался в жалости к самому себе. Я оплакивал Беллу, мою милую, прекрасную Беллу. Я оплакивал то, что моя семья разваливалась у меня на глазах, и я, именно я был тому причиной. Я оттолкнул их от нее, вынудив оставить дочь и сестру. Джаспер был на грани срыва из-за эмоций нас всех, вместе взятых. Я разрушил их жизни.

Теперь она умерла, и я уже никогда больше не смогу обнять ее. Никогда не увижу ее, не почувствую этот запах клубники и фрезии, так искушающий меня. Мне больше не придется ее ловить, потому что она больше никогда не будет падать. Никогда не увижу, как она улыбается мне, как загораются ее глаза. Я никогда не пойму ни ее, ни ее любовь к старым книгам. Никогда больше не увижу отражение моей любви в ее взгляде. Но хуже всего то, что она умерла, думая, что я не люблю ее. Она умерла с разбитым сердцем, и в моей памяти ее искаженное болью лицо останется до конца вечности. Мое последнее воспоминание о ней. Я раздавил ее своей ложью, а ведь она не сделала ничего плохого, только отдала мне все, что могла. Я уже никогда не смогу загладить свою вину. Уже никогда не смогу сказать, как сильно люблю ее. Я нашел тот недостающий элемент своей жизни, и, пока она заполняла пустоту моего мертвого сердца, я не мог осознать, как много потеряю. Но, когда я бросил ее, я оставил с ней свое сердце, и оно умерло вместе с ней.

Единственное, что я могу сделать сейчас, это не забывать ее и охранять ее покой. Благодаря цветам, окружающим ее в смерти, она знает, как была важна и всегда любима. Но я даже это не в состоянии сделать правильно. Каждый цветок, который я положил, каждое воспоминание опошляется тем, кто тревожит ее могилу, и я не могу это прекратить, То, что мне осталось совершить во имя ее, я не могу сделать как надо. И теперь, лежа в объятиях Эсме, я рыдал о той, с кем никогда не буду снова.

Я даже не понял, что говорил, пока успокаивающий голос Эсме не прорвался через рев бури. «Шшш, все хорошо, ты выговорился. Я с тобой, все будет хорошо. Мы пройдем через это. Шшш», - она пыталась успокоить меня, но это не работало.

Я мог слышать только себя, бормотал механически: «Она ушла, она ушла, я люблю ее, это моя вина в том, что она ушла, я люблю ее, я тоскую, она нужна мне, она ушла, это моя вина, что она ушла». Я снова и снова повторял эти обрывки фраз, снова и снова, пока мама пыталась утешить меня. Мы сидели там вместе, позволяя дождю омывать нас. Вскоре я заметил остальных, сидевших вокруг, молча наблюдая за нами. И тогда я, наконец, начал успокаиваться от осознания присутствия своей семьи, участливо окружившей меня. Я ненавидел себя за то, что причиняю им боль, за то, что им приходится столько выносить из-за меня, и я никогда вновь не обрету целостность. Моя лучшая вторая половина потеряна навсегда, но у меня все еще есть семья, и для них на сегодня достаточно успокаивать меня. Позже моя боль вернется, разыграется в полную силу, но сейчас я просто лежал на руках у матери, окруженный теми, кто действительно заботился обо мне, а капли продолжали падать, превращаясь в струйки, стекающие по нашим лицам, создавая впечатление наших рыданий.