Я думала в таких случаях боль возвращается постепенно, но ко мне она пришла резкой, удушающей, пронзительной молнией, зигзагом пронёсшейся по всему телу, через самое сердце.

Болело всё. Каждая отдельная клеточка, каждый сантиметр поруганной плоти. Но больше всего болела душа, покидающая моё тело.

Я слышала шелест ткани и стук металлической посуды, ощущала вибрацию пола, когда кто-то подходил ко мне, дотрагивался до меня, но не грубо - нежно, ласково.

Мне что-то говорили, но я почти не разбирала слов. Уши заложило. Я словно бы нырнула глубоко, под воду, туда, где чёткость ощущений и звуков стиралась абсолютно.

Я была в вакууме.

И если бы не боль, меня это устраивало.

Боль сжигала меня, перекручивала. Порой мне казалось, что я двигаюсь, дерусь, словно дикая кошка, выкручиваюсь, пытаясь вырваться из стальных тисков этой боли.

Но на самом деле я лежала абсолютно неподвижно.

Ни один мускул не дрогнул на моём окаменевшем лице.

Во мне не осталось никаких чувств. Ко всему. Но оно и к лучшему.

Если бы я ещё потеряла и память... Но память осталась. И каждый мучительный виток боли сопровождался безобразными, отвратительными, отталкивающими воспоминаниями.

Их руки, впивающиеся в меня, рвущие одежду, дёргающиеся меня в разные стороны словно куклу.

Меня несколько раз ударили.

За что?

Я и так не имела сил сопротивляться. Могла лишь кричать, но они быстро решили это проблему.

Когда его пальцы сжались на моём горле, я думала, что это всё, что я сейчас, наконец, умру, но... это всего-навсего лишило меня голоса.

- Она приходит в себя?

Голоса были совсем близко.

- Пока нет, - тихо ответил кто-то.

Я почувствовала холодную, обжигающе ледяную руку на своём лбу. Мне хотелось заплакать. Прикосновение было таким нежным, таким деликатным. Я не заслуживала его.

Меня слишком тщательно вываляли в грязи.

- Эдвард? - Произнёс мелодичный голос где-то совсем рядом со мной. - Ты вернулся.

Раздались еле слышные шаги, удивительно, насколько обострился мой слух.

- Карлайл, о чём ты думал? - Обладатель бархатного голоса совсем не скрывал своего раздражения.

- Она умирала, - это был тот же человек, спрашивающий первый голос жива ли я.

- Люди вообще умирают, - цинично возразили ему.

- Она... её...

- Я знаю... я уже понял... но... Карлайл, почему она? Это же Розали Хейл. Из всех возможных кандидатур, почему именно она? Ты не мог выбрать кого-нибудь другого, менее известного, менее приметного.

Через секундное замешательство раздался ответ.

- Я никогда не выбираю, Эдвард.

Они вышли из комнаты, их шаги и голоса удалялись, становясь почти неразборчивыми, еле слышными, но вдруг, абсолютно внезапно, словно в ускоренной перемотке они ворвались обратно в мою голову. Я слышала их, так отчётливо, будто они вели беседу прямо над моей постелью.

К ним присоединился ещё один человек, теперь я могла понять, что третий голос принадлежал женщине. Она словно маятник вклинилась между ними, пытаясь пригасить непонимание. Она всегда делала это. Не знаю почему, но я чувствовала, я знала, что так и было.

Постепенно ощущения менялись, боль из острой превратилась в тупую, ноющую, но не менее болезненную.

Появились новые ощущения. Помимо звуков, в мою голову проникли запахи. Каким-то образом, не открывая глаз, я понимала, что на улице день, что снегопад закончился, и что сейчас светит солнце. Я чувствовала его... запах. Он был странный, но приятный. Немного перемешанный с запахом нагретого, старого, деревянного паркета, на который падали солнечные лучи, и тяжёлых бархатных пыльных занавесок. Он был добрым и уютным... домашним... ласковым... безопасным...

Я слышала, как по улице проходят люди, проезжают автомобили, как ругается парочка в соседнем доме, как с крыши мягко опадает снег.

Некоторое время мне было комфортно и спокойно, до тех пор, пока моё сердце, взбесившись, не принялось вырываться из груди.

Оно стучало о рёбра, словно стремилось пробить их.

Воздух отрывистыми порциями поступал в мои лёгкие.

Я задыхалась.

Но никто не пришёл спасти меня.

А мне теперь перехотелось умирать. Когда я узнала, как пахнет солнце.

На нижнем этаже поднялась суета, через долю секунды я уже не была в одиночестве.

Но никто не подошёл ко мне, даже не пытался.

Я не слышала их... но я чувствовала, что не одна.

Моё сердце дрогнуло, не вынеся бешеной скачки, стукнуло несколько раз и умолкло.

Я ждала темноты, но её не было.

Я открыла глаза.

Комнату заливал яркий свет нового дня.

И новой жизни.

Если это можно назвать таковой.